– Мне надо отыскать Ахиллеса и Гектора, – сказал Манмут. – Придется оставить тебя здесь, на Лесном холме.

– Конечно. Почему бы нет? Может, боги примут меня за камень и не догадаются сбросить бомбу. Но сделаешь мне одолжение? Даже два?

– Разумеется.

– Во-первых, оставайся на связи по фокусированному лучу. Немного одиноко тут в темноте, когда не знаешь, что происходит. Особенно за несколько минут до того, как сработает Устройство.

– Хорошо.

– А во-вторых, привяжи меня, пожалуйста. Мне нравится левитационная сбруя – хотя будь я проклят, если понимаю, как она работает, – но не хотелось бы, чтобы ветер снова унес меня в море.

– Уже сделано, – сказал Манмут. – Я привязал тебя к самому большому камню на погребальном кургане быстрой амазонки Мирины.

– Прекрасно, – сказал Орфу. – Кстати, знаешь ли ты, кто эта быстрая амазонка Мирина и отчего она похоронена прямо под стенами Илиона?

– Понятия не имею, – ответил Манмут.

Он оставил друга на холме и на четвереньках побежал по Илионской равнине к ахейскому лагерю. Некоторые греки с изумлением оборачивались на странное создание.

Ему не пришлось долго рыскать по берегу в поисках Ахиллеса и Гектора – те как раз прошли по мосту через оборонительный ров, ведя за собой на старое поле брани уцелевших военачальников и две-три тысячи бойцов. Манмут решил соблюдать приличия и для приветствия встал на задние ноги.

– Маленькая машинка, – сказал Ахиллес. – Где твой господин, сын Дуэйна?

Манмут секунду переваривал услышанное.

– Хокенберри? – сказал он наконец. – Во-первых, он мне не хозяин. Никто мне не хозяин, и сам я никто, в смысле, не человек. Во-вторых, он отправился на Олимп посмотреть, что делают боги. Обещал скоро вернуться.

Ахиллес обнажил белые зубы в ухмылке:

– Отлично. Сведения о противнике нам не помешают.

Одиссей, стоявший между Гектором и Ахиллесом, заметил:

– Для Долона это ничем хорошим не кончилось.

Диомед за спинами предводителей расхохотался. Гектор нахмурился.

Долон был лазутчиком Гектора прошлой ночью, когда казалось, что дела у греков плохи, переслал Орфу.

Хотя Манмут благодаря загруженным словарям и понимал теперь греческий, он все равно беззвучно пересказывал Орфу все диалоги.

Орфу еще не договорил: Диомед с Одиссеем, выйдя на ночную вылазку, поймали Долона и, посулив троянцу жизнь и безопасность, вытянули из него все нужные сведения, а затем Диомед отрубил ему голову. Полагаю, Одиссей напомнил об этой истории, поскольку не до конца доверяет Гектору, и к тому же…

– Давай отложим. – Манмут нечаянно произнес это вслух и тут же переключился на беззвучный режим: Мне тут надо сосредоточиться.

– Что ты сказал? – резко спросил Гектор.

Троянский герой был угрюм. Манмут вспомнил, что мать и сестра Гектора погибли при бомбежке, хотя неизвестно, знает ли об этом герой. Возможно, Гектор просто не в духе.

– Всего лишь вознес краткую молитву моим богам, – ответил Манмут.

Одиссей опустился на одно колено и сейчас ощупывал тело, руки, торс, голову и защитный корпус Манмута.

– Изобретательно, – сказал сын Лаэрта. – Какой бы бог тебя ни сделал, работа отличная.

– Спасибо, – ответил Манмут.

По-моему, ты попал в пьесу Самюэля Беккета[54], переслал Орфу.

– Заткнись! – сказал Манмут и отправил по-английски: Черт, все время забываю переключить луч на беззвучный режим.

– По-прежнему молится, – заметил Одиссей, поднимаясь на ноги. – Но мне понравилось, как он сказал, что его имя Никто. Я это запомню.

– О, быстроногий Ахиллес, – произнес Манмут на правильном греческом. – Дозволено ли мне спросить о твоих намерениях?

– Мы бросим богам вызов, – сказал Ахиллес. – Единоборство или рать на рать, как пожелают.

Манмут глянул на несколько тысяч греков, вышедших за Ахиллесом из лагеря; многие из них были в крови. Затем обернулся и увидел тысячу или меньше троянцев, идущих присоединиться к Гектору.

– Это ваша рать? – спросил Манмут.

– Остальные присоединятся позже, – ответил Ахиллес. – Маленькая машинка, если встретишь Хокенберри Дуэйнида, передай, чтобы искал меня в середине поля сражения.

Ахиллес, Гектор и ахейские вожди двинулись дальше. Моравеку пришлось отскочить в сторону, чтобы его не затоптали идущие за вождями воины.

– СТОЙТЕ! – заорал Манмут, прибавив больше громкости, чем собирался.

Ахиллес, Гектор, Одиссей, Диомед, Нестор и другие обернулись. Простые воины между Манмутом и героями расступились.

– Через тридцать секунд, – сказал моравек, – кое-что произойдет.

– Что? – спросил Гектор.

Не знаю, подумал Манмут. Я не знаю даже, ощутим ли мы здесь какие-то последствия. Черт, я даже не знаю, сработает ли мой часовой механизм на такой глубине.

Ты говоришь беззвучно, сообщил Орфу.

Извини, ответил Манмут, а вслух по-гречески сказал:

– Подождите и увидите. Осталось восемнадцать секунд.

Греки, разумеется, не измеряли время минутами и секундами, но Манмут надеялся, что дал правильный перевод.

Даже если Устройство разнесет Марс на куски, сказал Орфу, я не думаю, что эта Земля находится в той же вселенной и времени. С другой стороны, так называемые местные боги связали это место с Олимпом тысячью квантовых туннелей.

– Девять секунд, – сказал Манмут.

Как будет выглядеть взрыв Марса при дневном свете из этой точки Малой Азии? – передал Орфу. Я могу быстренько смоделировать.

– Четыре секунды, – сказал Манмут.

Впрочем, я могу просто подождать и посмотреть. Конечно, тебе придется смотреть за меня.

– Одна секунда, – сказал Манмут.