Просперо был одет в царственную голубую мантию, расшитую яркими звездами, солнцами, кометами и галактиками. В правой руке, испещренной старческими пигментными пятнами, он держал резной посох, а левая его ладонь покоилась на книге толщиной в фут. Резное кресло с широкими подлокотниками если не было совсем троном, то достаточно его напоминало, чтобы создать ощущение величия, которое еще подчеркивалось холодным взглядом волшебника. Остатки седых кудрей по краю лысины ниспадали на голубое одеяние. Некогда величавая голова сидела на дряблой старческой шее, однако лицо являло железную волю: маленькие, холодные (но не сказать, что прямо жестокие) глаза, ястребиный нос, выступающий подбородок, не испорченный ни складками, ни бородавками, и тонкие губы, кривящиеся во всегдашней иронической усмешке. Разумеется, это была голограмма.

Харман пробился через полупроницаемую мембрану и, в точности как перед ним Даэман, упал на пол из-за неожиданно усилившейся гравитации. Затем, увидев, что товарищ сидит без осмотической маски, Харман сорвал свою, глубоко вдохнул свежий воздух и рухнул в свободное кресло.

– Гравитация тут слабая, одна треть земной, – заметил Просперо. – Но после месяца в невесомости, вы, должно быть, чувствуете себя как на Юпитере.

Гости промолчали.

Комната была круглая, метров пятнадцать в поперечнике, и, по сути, представляла собой начинающийся от пола стеклянный купол. Даэман не видел ее, когда они приближались к хрустальному городу в креслах, поскольку она располагалась на северном полюсе, а они подлетели с южного. Однако он предполагал, что вся конструкция похожа на тонкую металлическую ножку, увенчанную светящимся грибом. Комнату освещала круглая виртуальная панель управления посередине, за спиной Просперо, а также сияние Земли и Луны за стеклом. В этом свете Даэман видел сложную вышивку на одеянии волшебника и затейливую резьбу отполированного ладонью посоха.

– Ты Просперо, – сказал Харман. Его грудь под синим термоскином часто вздымалась и опускалась.

Легкие Даэмана заново привыкали к свежему воздуху; это было все равно что вдыхать густое вино.

Просперо кивнул.

– Но ты не настоящий, – продолжал Харман.

Волшебник выглядел вполне реальным. В гравитации, составляющей одну треть земной, его одеяние ниспадало красивыми, но динамическими складками.

Просперо пожал плечами:

– Верно. Я всего лишь запись эха от тени призрака. Но я вижу вас, слышу, говорю с вами и сочувствую вашим злоключениям. Иные реальные существа на это не способны.

Даэман оглянулся. Черный пистолет лежал у него на коленях.

– Калибан? Он может прийти сюда?

– Нет, – ответил Просперо. – Мой бывший слуга боится меня. Боится даже моей говорящей памяти. Будь на острове синеглазая карга, породившая эту тварь, треклятая квантовая ведьма Сикоракса, она бы явилась сюда через минуту, но Калибан меня боится.

– Просперо, – начал Даэман, – нам нужно отсюда выбраться. Вернуться на Землю. Живыми. Ты можешь нам помочь?

Старик прислонил посох к креслу и поднял обе руки:

– Возможно.

– И все? – спросил Даэман.

Просперо кивнул:

– Как эхо записанной тени, я не могу сделать ничего. Но я могу дать вам информацию. Использовать ее или нет – воля ваша. А уж воли-то вам не занимать. Среди нынешних людей это большая редкость.

– Как нам отсюда выбраться? – спросил Харман.

Просперо провел ладонью над книгой, и над круглой консолью за его спиной возникла голограмма: вид астероида и хрустального города с расстояния в несколько миль. Астероид медленно вращался вокруг своей оси, высокие здания поворачивались. Даэман глянул на показавшуюся за окном сине-белую Землю и сообразил, что изображение показывает астероид в реальном времени из какой-то точки в космосе.

– Вон там! – воскликнул Харман, указывая пальцем. Он попытался вскочить с кресла, но из-за гравитации зашатался и вынужден был ухватиться за подлокотники. – Там.

Теперь и Даэман увидел. На внешней террасе башни, через которую они попали в город, в пяти или шести сотнях футов над поверхностью, блестел в свете земли соньер.

– Мы обыскали весь город, – произнес Даэман. – Нам и в голову не пришло, что машина может стоять снаружи.

Харман подался вперед, чтобы лучше видеть голографическое изображение:

– Очень похож на соньер, на котором мы прилетели в Иерусалим.

– Это он и есть, – сказал Просперо и снова провел ладонью. Изображение исчезло.

– Нет, – сказал Даэман. – Сейви говорила, что соньеры не могут летать к орбитальным кольцам.

– Она просто этого не знала, – ответил старый волшебник. – Ариэль убрала камни, наваленные войниксами, и запрограммировала машину на перелет сюда.

– Ариэль? – тупо переспросил Даэман. Он был очень, очень голоден и очень устал. Он порылся в памяти. – Ариэль? Аватара земной биосферы?

– Что-то вроде того, – с улыбкой ответил Просперо. – Сейви ни разу не видела Ариэль. Они общались только через всеобщую сеть. Старуха отчего-то считала, что у Ариэль личность мужского пола, хотя обычно духи выбирают женскую аватару.

«Да кому какая разница?» – подумал Даэман, а вслух спросил:

– Мы можем улететь на соньере обратно на Землю?

– Полагаю, да, – сказал Просперо. – Думаю, Ариэль отправила его запрограммированным на то, чтобы вернуть вас троих в Ардис-Холл. Тоже своего рода deus ex machina. Мне не нравится присутствие соньера на этом каменном острове.

– Почему? – спросил Харман, но тут же кивнул. – Калибан.

– Да, – сказал Просперо. – Даже моего бывшего гоблина замучили бы корчи и судорогой мышцы бы свелись, попытайся он лететь через вакуум без термоскина[49]. Однако он забыл об этом и прокусил термоскин Сейви.

– За последний месяц он мог получить еще два костюма, – проговорил Даэман так тихо, что шелест вентиляции почти заглушил его голос. На астероиде наступила короткая «ночь». Над головой Просперо вставал месяц.

– Он бы и получил, но Калибан не бог, – сказал волшебник. – Сейви не убила его залпом флешетт в грудь, но серьезно ранила. Он истекал кровью и не раз забивался в самый глубокий грот, где залеплял раны илом и для восстановления сил пил кровь ящериц.

– Мы и сами питались тем же, – сказал Даэман.

Просперо улыбнулся, обнажив пожелтелые зубы:

– Да, но вам не нравилось.

– Можем ли мы добраться до соньера? – спросил Харман. – И есть ли у вас здесь еда?

– Нет, на твой второй вопрос, – ответил Просперо. – Никто, кроме Калибана, не ел на этом каменном острове последние пятьсот лет. Но да, на твой первый вопрос. Выше в башне есть мембрана, через которую вы попадете на пусковую террасу. Ваши термокостюмы… возможно… защитят вас на то время, которое потребуется, чтобы зарядить соньер и активировать программу взлета. Вы помните, как им управлять?

– Наверное… Я наблюдал за Сейви… В смысле… – промямлил Харман, затем вскинул голову, словно встряхивая паутину. Судя по виду, он был таким же усталым, каким чувствовал себя Даэман. – Мы справимся.

– Чтобы попасть в дальнюю башню, вам придется пройти через лазарет мимо Калибана, – сказал Просперо, переводя оценивающий взгляд с Хармана на Даэмана. – У вас остались здесь дела до отлета?

– Нет, – ответил Харман.

– Да, – сказал Даэман.

Он с усилием встал и добрел до изогнутой стены-окна. Его отражение в стекле было тощим, долговязым, бородатым, однако в глазах появилось что-то новое.

– Мы должны уничтожить лазарет, – сказал он. – Уничтожить все это треклятое место.