Первые две недели они питались только ящерками из грязного пруда. Оба так похудели, что их термоскины ужались на два размера, дабы не терять контакта с кожей.

Гибель Сейви настолько потрясла Хармана и Даэмана, что целую минуту после того, как Калибан исчез с телом их спутницы, они просто сидели на камнях в десяти футах над грязной водой. В голове Даэмана крутилась одна мысль: Калибан вернется за нами. Калибан вернется за нами. Затем Харман рассеял оцепенение: прыгнул солдатиком в смрадную воду и тоже исчез.

Будь у Даэмана силы, он бы взвыл от страха, а так он мог лишь смотреть на колышущуюся пену, в которой Харман пропал, бросив его одного. Через несколько долгих минут Харман вынырнул, шумно дыша и отплевываясь. В руках он держал три предмета: две их осмотические маски и пистолет Сейви. Он забрался на невысокий плоский камень, и Даэман – выйдя наконец из паралича – спустился к нему.

– Тут глубина футов десять, – выговорил Харман. – Иначе я бы их не нашел.

Он протянул Даэману его осмотическую маску и надел свою поверх термоскинового капюшона, но на лицо натягивать не стал. Затем взвесил в руке пистолет.

– Работает? – дрожащим голосом спросил Даэман.

Ему было страшно сидеть так близко к воде. Он ждал, что в любую секунду оттуда высунется длинная рука Калибана и утащит его вниз. В ушах до сих пор звучал тошнотворный хруст, с которым чудовище перекусило шейные позвонки Сейви.

– Есть лишь один способ проверить, – прошептал Харман.

Голос у него тоже дрожал, но от страха или от холодной воды, Даэман не знал.

Харман нацелил пистолет, как это делала Сейви, просунул палец под спусковую скобу и нажал. От сотен флешетт круг воды у дальней стены взорвался трехфутовым фонтаном.

– Да! – заорал Даэман, и его крик эхом раскатился по гроту. Так тебе, Калибан!

– Где рюкзак Сейви? – спросил Харман.

Даэман молча ткнул пальцем: рюкзак завалился за камень, на котором сидела Сейви, и лежал теперь у его основания. Они с Харманом добрались до рюкзака и перебрали его содержимое. Фонарик по-прежнему работал. Остались три обоймы флешетт, каждая с семью пластиковыми пакетиками дротиков. Харман сумел отсоединить обойму, вставленную сейчас в пистолет, и пересчитал оставшиеся заряды. Их было два.

– Как ты думаешь, оно… он… умер? – прошептал Даэман, оглядываясь через плечо на два черных отверстия, через которые в грот втекал подводный ручей. Грот озаряло только слабое свечение грибов. – Сейви выстрелила ему прямо в грудь с расстояния всего несколько футов. Может, он умер?

– Нет, – ответил Харман. – Калибан жив. Надевай свою маску. Надо искать, как отсюда выбраться.

Подземный поток бежал из грота в грот и дальше в каверну, каждая следующая пещера была больше предыдущей. Верхние слои астероида под хрустальным городом были источены трубами и катакомбами. Выплыв во втором гроте, Даэман и Харман увидели на камнях кровь.

– Сейви или Калибана? – прошептал Даэман.

Харман пожал плечами:

– Возможно, обоих.

Он повел лучом фонарика по плоскому камню, уходящему во тьму на десять ярдов по обе стороны зловонного потока. В темноте блеснули ребра, тазобедренные и берцовые кости, череп.

– Боже, Сейви! – ахнул Даэман, торопливо опустил маску и приготовился прыгнуть обратно в воду.

Харман крепко взял его за плечо:

– Вряд ли это она.

Он подошел ближе к костям и поводил вокруг лучом фонаря. На каменных карнизах по обоим берегам лежали еще кости.

– Они все старые, – сказал Харман. – Им месяцы или годы, возможно, десятилетия.

Он поднял два ребра и посветил на них. На фоне синей термоскиновой перчатки они казались белоснежными. Даэман видел на них следы зубов.

Его снова затрясло.

– Извини, – прошептал он.

Харман покачал головой:

– Мы оба пережили потрясение и умираем с голоду. Мы ничего не ели почти два дня.

Он лег на живот у края воды.

– Может быть, в городе найдется еда… – начал Даэман.

Харман молниеносным движением опустил руку в воду, и что-то громко заплескало. Даэман отпрыгнул, уверенный, что вернулся Калибан, затем оглянулся и увидел, что Харман двумя руками держит ящерицу-альбиноса. Она была не слепая, а с розовыми глазами-бусинами.

– Ты шутишь, – сказал Даэман.

– Нет.

– Не стоит тратить флешетты, чтобы убить эту… – начал Даэман.

Харман крепко перехватил ящерицу за задние лапы и размозжил ей голову о камень.

Даэман торопливо сдернул маску, уверенный, что его снова вырвет. Желудок ворчал и сжимался.

– Жаль, Сейви не носила в рюкзаке ножа, – пробормотал Харман. – Помнишь отличный нож у Одиссея? Нам бы такой пригодился.

Он отыскал булыжник размером с кулак и начал точить о камень. Когда получилось грубое лезвие, он отрезал амфибии голову и начал сдирать бледную кожу.

– Я этого есть не буду, – выговорил Даэман.

– Ты сам сказал, в городе еды нет, – ответил Харман.

Свежевать ящерицу оказалось относительно бескровной работой.

– Как мы ее приготовим?

– Думаю, никак. Сейви не захватила спичек, тут нечего жечь, а в городе наверху нет воздуха.

Харман оторвал от бедра ящерицы кусочек мяса, повертел его при свете фонаря и закинул в рот. Потом зачерпнул бутылью Сейви мутной воды и запил.

– И как? – спросил Даэман, хотя сам видел ответ по лицу Хармана.

Тот оторвал еще кусок мяса и протянул Даэману. Минуты две тот боролся с собой, прежде чем положить мясо в рот и прожевать. Его не стошнило. Вкус был как у соленой рыбьей слизи. Желудок сжимался, требуя добавки.

Харман протянул ему фонарик:

– Положи у края воды. Свет привлекает ящериц.

И Калибана? – подумал Даэман, но лег у края воды и стал, держа фонарик в левой руке, светить в темную воду, готовясь правой схватить белых извивающихся ящериц, когда те подплывут ближе.

– Мы сами превратимся в Калибана, – пробормотал Даэман.

В озаренной грибами темноте за его спиной Харман отрывал куски мяса и жевал.

– Нет, – ответил Харман с набитым ртом. – Не превратимся.

Из катакомб они вышли двумя неделями позже – двое бледных, бородатых, исхудавших мужчин проплыли через трубу, проломили корку льда и воспарили в относительную яркость хрустального города.

Как ни странно, именно Даэман настоял на том, чтобы выбраться наружу.

– Под землей удобнее защищаться от Калибана, – возражал Харман.

Из части рюкзака Сейви он соорудил что-то вроде кобуры, в которой носил пистолет. Они спали по очереди: один лежал у стены в той или иной пещере, другой сторожил с фонариком и пистолетом.

– Не важно, – сказал Даэман. – Надо убираться с этого астероида.

– Возможно, Калибан умирает от ран, – сказал Харман.

– А возможно, поправляется, – ответил Даэман.

Теперь они стали похожи друг на друга. Даэман похудел, и оба отрастили бороды. У Даэмана она была чуть темнее и гуще, чем у Хармана.

– Неважно, – повторил Даэман. – Мы должны найти способ, как вернуться домой.

– Я не смогу войти в лазарет, – сказал Харман.

– Наверное, придется. Возможно, других факс-порталов на кольце нет.

– Мне все равно, – сказал Харман. – Я просто не смогу больше войти в эту живодерню. И порталы рассчитаны на прибывающие-отбывающие тела. Наверняка они закодированы на этих людей.

– Мы поменяем код, если потребуется.

– Как?

– Не знаю. Посмотрим, как сервиторы факсируют людей вниз, и сделаем так же.

– Сейви говорила, что наши коды вряд ли действительны.

– Домыслы. Она не факсировала тысячу лет с гаком. И надо, по крайней мере, исследовать остальную часть постчеловеческого города.

– Зачем? – спросил Харман; в последнее время из-за бессонницы он совершенно пал духом.

– Возможно, где-нибудь здесь есть космический корабль.

Харман засмеялся, сперва тихо, потом так неудержимо, что по щекам потекли слезы. Даэману пришлось ущипнуть его за руку.

– Идем, – сказал Даэман. – Мы знаем трубу, которая выводит наверх. Давай за мной. Если понадобится, я пробью лед выстрелом.

Оставшуюся часть города они исследовали две недели. Ночевали в пустых жилищах поменьше размером: один спал, другой дежурил. Даэману всякий раз снилось, что он падает, молотя в невесомости руками и ногами. Очевидно, Харману снилось то же самое; он ненадолго задремывал и тут же дергался и просыпался.

Хрустальный город был одинаково мертв, хотя здания по другую сторону астероида были причудливее, с большим количеством террас и внутренних двориков. Повсюду плавали наполовину изглоданные мумифицированные тела постчеловеческих женщин. Двое мужчин постоянно были голодны, и хотя они набили рюкзак Сейви разделанными тушками водяных ящериц, при виде высохших останков у Даэмана иногда начинал урчать живот. Каждый третий день им приходилось возвращаться к замерзшим прудам за водой.

Они ожидали встретить Калибана за каждым поворотом, но пока им попадались лишь плавающие капли крови – возможно, его. На третий день после выхода из катакомб, когда их глаза только-только привыкли к яркому свету Земли, они увидели ладонь, плывущую, словно паук, в водорослевых зарослях, и подумали, что это, возможно, останки Сейви. В ту ночь («ночью» они называли короткие двадцатипятиминутные интервалы, когда Земля не светила сквозь хрустальные панели наверху) со стороны лазарета донесся леденящий душу вой. Казалось, звук передается скорее через почву астероида и экзотическую материю зданий, чем через разреженный воздух.

За месяц в орбитальном аду они исследовали весь город, кроме двух участков – дальнего конца лазарета за тем местом, где встретили Калибана, и длинного темного коридора, начинавшегося от той точки, где город круто заворачивал вокруг северного полюса астероида. Узкий, не шире двадцати метров, туннель был лишен окон и заполнен качающимися водорослями – идеальное логово для оправляющегося от ран Калибана. Когда Даэман и Харман обходили планетоид первый раз, они единогласно решили осмотреть прежде остальной город. Теперь весь город был осмотрен. Они не нашли ни космического корабля, ни других шлюзов, ни центров управления, ни других лазаретов, ни складов еды, ни новых источников воды. Теперь перед ними стоял выбор: либо возвращаться в пещеры и пополнить запасы провизии (на дне рюкзака разлагалась последняя тушка ящерки), либо идти в лазарет и проверить местные факс-узлы, либо исследовать темный, заросший водорослями коридор.

– Темное место, – предложил Харман.

Даэман устало кивнул.

Держась за руки, чтобы не потеряться, они поплыли через водоросли. Сегодня пистолет был у Даэмана, и тот поводил им из стороны в сторону при любом подозрительном движении в зарослях. Поскольку окон не было, а свечение города сюда не проникало, дорогу освещал лишь фонарик Сейви. Оба гадали, насколько хватит заряда, но вслух об этом не говорили. Даэман успокаивал себя мыслью, что во многих (не во всех) пещерах растут светящиеся грибы и, чтобы ловить ящериц, этого хватит. Однако на самом деле ему совсем не хотелось возвращаться в охотничьи угодья. Всего две ночи назад он спросил Хармана:

– Как ты думаешь, что будет, если я сниму осмотическую маску?

– Ты умрешь, – ответил Харман без всякого выражения.

Он был болен – что с людьми случалось крайне редко, поскольку таким занимался лазарет, – и трясся в ознобе, несмотря на термоскин.

– Ты умрешь, – повторил он.

– Быстро?

– Думаю, медленно, – ответил Харман. Его синий термоскин был выпачкан грязью из прудов и кровью ящериц. – Ты задохнешься. Но здесь не чистый вакуум, так что ты еще некоторое время помучаешься.

Даэман кивнул:

– А если маску оставить, но снять термоскин?

Харман задумался:

– Это, вероятно, ускорит дело. Ты замерзнешь до смерти за минуту или меньше.

Даэман ничего не ответил и думал, что Харман снова задремал, когда тот вдруг зашептал в микрофон:

– Только не делай этого, не предупредив меня прежде, ладно, Даэман?

– Хорошо, – сказал Даэман.

Коридор так густо зарос водорослями, что они чуть было не повернули назад, но потом кое-как наловчились: один отводил стебли в сторону, другой пробивался дальше. Так они проделали ярдов двести по темному туннелю. В конце оказалась стена. Этого они оба и ждали, но Даэман продолжал водить фонариком, и внезапно они различили едва заметный белый квадрат в темной стене экзотического материала. Пистолет был у Даэмана, так что он первым пролез сквозь полупроницаемую мембрану.

– Что ты видишь? – спросил по связи Харман, не входя следом. – Видно что-нибудь?

– Да, – ответил микрофон Даэмана чужим голосом. – Он видит удивительные вещи.