Манмуту было непривычно без связи с Орфу. Он надеялся, что товарищ в безопасности.

Боги ворвались в комнату через секунду после того, как человек, не назвавший своего имени, квант-телепортировался прочь. Манмут не верил в технологии невидимости, помимо хороших стелс-материалов, но он явно был невидим высоким богам и богиням, которые стояли на коленях вокруг Геры. Манмут проскользнул между белых тог и бронзовых голеней и двинулся по лабиринту коридоров. Он обнаружил, что очень трудно идти на двух ногах, когда ты невидим, – он постоянно проверял, где его ноги, и не обнаруживал их, – поэтому опустился на четвереньки и бесшумно побежал вдоль стены.

Поскольку боги, тащившие Орфу, двигались медленно, Манмут еще по пути в камеру заметил, куда спрятали Устройство и передатчик. Это помещение располагалось в боковом коридоре после трех поворотов направо от того места, куда заключили его и Орфу.

Нужный коридор был пуст, хотя соседними и пересекающимися коридорами боги проходили часто. Манмут активировал низковаттный запястный лазер и направил на дверь. По ходу работы он сообразил, как странно бы это выглядело в глазах божества, свернувшего в коридор, – ни единого моравека в пределах видимости, но двадцатисантиметровый красный луч сам по себе медленно вырезает круг в огромной двери.

Лазер не разрезал бы всю дверь, но он вынул аккуратную пятисантиметровую нишу над замком – слух Манмута на инфразвуковых частотах различил, как переключился твердотельный механизм, – и дверь распахнулась внутрь. Войдя, Манмут закрыл ее за собой и почти сразу услышал в коридоре шаги. Они прошли мимо. Манмут стащил с головы Шлем, чтобы видеть руки и ноги.

То была не пустая камера. Помещение имело по меньшей мере двести метров в длину и сто в высоту, и его заполняли слитки золота, груды монет, сундуки с драгоценными камнями, кучки полированных бронзовых артефактов, мраморные статуи богов и людей, раковины, из которых на пол сыпался жемчуг, разобранные золотые колесницы, хрустальные колонны, наполненные лазуритом, и сотни других сокровищ. И все это сверкало в отраженном пламени двух десятков золотых треножников.

Манмут, не обращая внимания на сокровища, бросился к тусклому металлическому передатчику и Устройству. Унести оба он не мог – что толку в невидимости, когда в коридоре будут видны два плывущих по воздуху предмета? И он знал, что в запасе у него всего лишь секунды, поэтому убрал Устройство с дороги, нашел нужный разъем на коммуникаторе и включил его стандартной низковольтной командой.

Примитивный искусственный интеллект передатчика принял команду и сбросил нанокарбоновую оболочку, обнажив сложенный механизм. Манмут попятился, когда коммуникатор перекатился с легкостью человеческого акробата, выпустил три ножки и стрелы Чевковианской фельшенмассы, после чего развернул восьмиметровую тарелку. Манмут порадовался, что не сделал этого в помещении поменьше.

Однако он находился в комнате без окон, и небось под тоннами мрамора, гранита и марсианского камня, которые передатчик, возможно, не сумеет пробить. И здесь точно не было звезд, по которым сориентировалась бы тарелка. Когда она загудела и начала поворачиваться, наводясь на далекую цель, Манмут ощутил нарастающий страх, и не только потому, что крики за стеной усиливались. Именно сюда боги придут – или квантово телепортируются, – как только убедятся, что Гера жива. Если передатчик не наведется, миссия Манмута и Орфу, скорее всего, будет провалена. Все зависело от конструкции передатчика.

Тарелка качнулась, пожужжала, чуть-чуть повернулась в последний раз и навелась на что-то в направлении примерно двадцать градусов от вертикали. Рядом с физическими входами появилась виртуальная панель управления и зажглись зеленые огоньки.

Манмут подключился и загрузил все, что было в его банках памяти о путешествии, – каждый разговор с Орфу, каждый диалог с Коросом III, Ри По и богами, каждую картинку, увиденную и записанную с тех пор, как они покинули юпитерианский космос. При пропускной способности входа это заняло менее пятнадцати секунд.

Сенсоры Манмута чувствовали энергетическое поле Чевковианской антиматерии, и он гадал, чувствуют ли его боги. Впрочем, моравек знал, что они так и так будут тут через минуты, если не раньше. И выбраться из помещения и здания с Устройством в руках способов не было. Манмут мог включить его сейчас или позже. В любом случае он будет в центре того, что произойдет.

На панели передатчика зажглись мириады зеленых индикаторов, показывая, что источник энергии заряжен на максимум, полученные данные закодированы и цель (Юпитер? Европа?) определена. По крайней мере, Манмуту хотелось в это верить.

В дверь забарабанили.

Почему они не квант-телепортируются сюда? – подумал Манмут. Однако гадать было некогда. Заменив руки металлическими контактами, он отыскал порт заключительной активации и послал заряд в тридцать два модулированных вольта.

Тарелка выбросила вверх ярко-желтый луч восьми метров в поперечнике. Столп чистой Чевковианской энергии прожег дыру в потолке, пробил три следующих этажа и устремился к звездам. Затем передатчик отключился и бесшумно самоуничтожился в большую каплю расплава.

Аварийные поляризующие фильтры Манмута сработали в наносекунды, и все равно он на несколько мгновений ослеп. Когда зрение вернулось и он сквозь череду косых курящихся отверстий увидел голубые небо, Манмут впервые позволил себе ощутить надежду.

Боги взорвали дверь, и сокровищница наполнилась дымом и паром.

Манмут воспользовался дымовой завесой, чтобы схватить Устройство (на Земле оно бы весило всего килограммов десять, а здесь – так и вообще три), нагнулся, по максимуму сжал пружины и приводы в задних ногах, не обращая внимания на обычные требования безопасности, прыгнул в дымящиеся дыры и пролетел через пятнадцать метров расколотого гранита и мрамора.

Свобода! Крыша в этой части Великого чертога была плоская, и Манмут бросился вперед так быстро, как мог бежать на двух ногах, сжимая под мышкой Устройство.

В голубом небе над вершиной Олимпа десятками кружили колесницы с богами и богинями. Одна из них резко пошла вниз и понеслась в десяти метрах над крышей с очевидным намерением раздавить беглеца колесами. Манмут запоздало сообразил, что не натянул Шлем Аида, болтающийся за плечами. Он был виден всем богам наверху.

Используя весь оставшийся запас энергии, Манмут снова напружинился и прыгнул, пролетел сквозь голографических лошадей и пнул изумленную богиню в грудь. Она выпала из колесницы спиной, плеща белыми руками, и жестко приземлилась на крышу Великого чертога богов.

За три десятых доли секунды Манмут изучил виртуальный голографический дисплей в передней части колесницы, запустил манипуляторы в матрицу и круто повернул машину вправо. Другие боги на колесницах закладывали виражи и пикировали, пытаясь зайти ему наперерез. Из воздушного пространства Олимпа он бы не скрылся, но у Манмута был другой план.

Пять огромных колесниц надвигались, воздух наполнили титановые стрелы – стрелы! – когда внизу блеснуло Кальдерное озеро; Манмут схватил Устройство и прыгнул в тот самый миг, когда первая Аполлонова стрела вонзилась в колесницу. Машина взорвалась в метрах над Манмутом; теперь он падал вместе с расплавленным золотом и пылающими энергетическими кубами. Дождь из микросхем настиг Манмута за секунды до того, как тот вошел в воду. Его глубоководный сонар показывал более чем двухкилометровое расстояние до дна.

Отлично, подумал маленький моравек. Он активировал плавники и, крепко сжимая одной рукой Устройство, ушел в пучину.