Хокох был всего лишь тренировкой.

Холод принес с собой жуткую и глубокую тишину — безмолвие глубокой зимней стужи. Весь Райзен был охвачен ее чарами, захлестнут волной магии Эйры. Ни один уголок не избежал ее призрачного прикосновения.

Ее чувства обострились почти до божественной степени. Она могла чувствовать их всех. Ритмичный стук сердец, резкие вздохи удивления, хриплые выдохи умирающих, когда они расслаблялись, избавляясь от оцепенения, которое принес с собой ее покров холода. Она стояла рядом со всеми ними. Знала их так же хорошо, как саму себя.

В то же время ее собственное тело словно ускользало от ее сознания. Лед покрывал ее ступни, начиная с пальцев и поднимаясь по ботинкам, образуя ползучую оболочку, которая медленно окутывала ее тело. Она расползалась по ней, словно ползучий плющ, окутывая ее кристаллическим коконом. Но на этот раз она не теряла контроль над собой. Ее силы не брали над ней верх.

Впервые Эйра окунулась в источник своей силы и прошла по нему с ловкостью корабля, легко рассекающего волны. Она была сердцем города. Ее тело было воплощением силы, которая текла в ней. Она была одновременно сосудом и проводником.

Время пришло.

Лед, охвативший ее, наконец, добрался до кинжала. Он окутал лезвие и погрузился в сталь, вытягивая наружу слова, которые ей удалось запереть в нем. Все виды магии, которые она когда-либо изучала, были применены — эхо, сосуды, манипулирование каналами мага, искусный контроль над магией, покрытие предметов льдом, чтобы расширить свою силу и осознание, проецирование эха… все это и многое другое.

Но никогда в таком масштабе.

Слова Ульварта наполнили ее разум, когда она вызвала эхо, которое сама же и создала.

«Признаю: я не больше Избранный Ярген, чем любой другой».

Каждый кусочек льда треснул в такт словам. Это была симфония, разнесшаяся по всему городу. Шепот, услышанный каждым человеком, связанным с ней.

«Но знаешь что? Это не имеет значения. Потому что я надеваю плащ и…»

Его предыдущая тирада продолжалась. Каждая зловещая интонация, изобличающая безжалостность.

В конце концов, высокомерие Ульварта сыграло с ним злую шутку.

«…Так что, как видишь, мне не нужна моя магия. Они и так дали мне достаточно сил, чтобы сделать все, о чем я когда-либо мечтал».

Этого было достаточно. Так и должно было быть. Ее магия начинала ослабевать.

Эйра ослабила хватку и позволила своим силам раствориться в гораздо более теплом ветерке, который пробился сквозь ее озноб. Мороз отступил. Снег растаял на солнце в мгновение ока, не оставив после себя даже призрачных следов влаги. Лед медленно исчез с ее тела с ледяным вздохом.

Все это, от начала до конца, заняло считанные минуты. Но казалось, что прошла целая жизнь. Будто она годами находилась в замороженном состоянии, как куколка, и только сейчас впервые появилась на свет.

Эйра моргнула, глядя на солнечный свет, который все еще проникал в комнату через окна. Почему-то все казалось совершенно обычным… и в то же время все изменилось.

Ее взгляд снова обратился к Аделе. Королева пиратов была, как всегда, непроницаема. Стоическая статуя в серо-алых тонах.

— Я это сделала? — прошептала Эйра.

— Да, ты это сделала.

Всего два слова, и силы оставили ее. Эйра упала на спину, ударилась об пол и погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Глава 45

Она проснулась от знакомого мерного покачивания. До ее слуха донеслись скрип и слабый вой натягивающихся веревок, а затем скрип пера. С трудом открыв глаза, она увидела, что ее окружает знакомая каюта. Широкая кровать, книжные полки, занимающие всю противоположную стену, стол, который чаще всего использовался в качестве письменного стола… и два кресла с откидными спинками, расположенные перед иллюминаторами, выходящими на заднюю корму «Шторма». Одно из них было занято.

Адела сидела в кресле, немного повернутом к кровати. Она положила лодыжку на ледяное колено, на коленях у нее лежала книга. Перо, к которому прислушивалась Эйра, скользило по страницам, внимание королевы пиратов было полностью поглощено записями, которые она делала.

Или, по крайней мере, Эйре казалось, что она полностью поглощена своим занятием.

— Долго же ты тянула, — пробормотала Адела, даже не взглянув в ее сторону.

— Простите, — пробормотала Эйра. Она хотела сесть, но тут же почувствовала, что теряет равновесие. Эйра повторила попытку, но безуспешно. Одна рука не слушалась…

— Не торопись. — Адела оказалась рядом с ней.

Эйра не слышала и не видела ее движения. Она была полностью сосредоточена на себе. Эйра протянула правую руку. Пальцы дрожали, они зависли там, где должна была быть ее левая рука. Когда-то была.

У нее зазвенело в ушах. Она несколько раз моргнула, словно пытаясь очнуться от того, что, несомненно, было странным сном. Рукав ее ночной рубашки безвольно свисал с обрубка плеча. Бинты покрывали ее кожу, притупляя ощущение ткани, скользящей по телу.

И все же… она каким-то образом ее чувствовала. От руки, которую Ульварт пронзил кинжалом, исходило не только покалывание в культе, но и фантомные боли. Она все еще могла сжимать пальцы отрубленной руки. Чувствовала, как напрягаются мышцы. Словно рука была на месте. Но это было не так.

— Боль, в конце концов, пройдет. — Слова Аделы были ровными и спокойными, но за ее обычным деловитым поведением чувствовался оттенок нежного понимания.

— Почему? — Это слово прозвучало как-то отстраненно, словно слетело с чьих-то чужих губ.

— Яд. — Адела опустилась на край кровати, глядя в иллюминатор. Эйра видела ее лишь краем глаза. Ее внимание было сосредоточено исключительно на том месте, где должна была находиться ее рука. — Некроз. Сразу начинает разъедать плоть вокруг раны, но распространяется по крови и может поразить другие части тела, если не принять меры. Учитывая две точки повреждения, одна из которых была очень серьезной, мы могли остановить распространение инфекции, только удалив руку.

Королева пиратов пошевелилась. Эйра не понимала, что делает, пока не увидела бедро Аделы. Она сдвинула тяжелое пальто в сторону и поправила брюки так, чтобы обнажить бок над отсутствующей ногой. Той самой ногой, за которую она хотела отомстить, отправив Эйру на Карсовию.

Бледная кожа Аделы была испещрена темными венами, между которыми виднелась серая, каменистая кожа. Ниже, на бедре, все было еще хуже. Эйра подозревала, что под штанами, там, где королеве пиратов ампутировали ногу, все было черным.

Эйра подняла глаза и встретилась взглядом с Аделой. Та снова пошевелилась и оттянула воротник рубашки, обнажив часть груди. Там было еще больше темных вен, не таких крупных, но все равно заметных.

— Вы…

— Этот яд такой же коварный, как и все остальное, что исходит от Карсовии. Я слишком долго тянула с тем, чтобы отрезать эту чертову штуку и остановить распространение яда. — Адела указала на ледяную ногу. — С тех пор я борюсь с ним. — Она повернулась к Эйре. — Вот почему я знала, что нужно сделать с тобой. Остановить это, пока не стало слишком поздно. Хотя, признаюсь, мне хотелось бы, чтобы я хотя бы сказала тебе об этом до того, как это случилось.

Эйра снова обратила внимание на свою отсутствующую руку. Она представила, как двигает ею, словно изучая конечность, которой больше нет. От этого движения плечо пронзила боль. Теперь она задумалась, был ли холод в левой части тела вызван ядом или же Адела начала ампутировать ей руку еще во время схватки с Ульвартом, пытаясь замедлить действие яда.

— Что теперь? — прошептала Эйра. Она не собиралась произносить этот вопрос вслух.

Поскольку она так сделала, Адела ответила:

— Сейчас ты научишься обращаться с куском льда.

Ее дядя Грэм делал то же самое. У Аделы было две ледяные конечности. Эйра даже более или менее справилась с одной в Карсовии, когда использовала лед, чтобы скрепить ногу. Это был не конец, и она понимала это разумом. Но эмоционально… она все еще не могла смириться с тем, что у нее нет руки.

Прохладные кончики пальцев легонько коснулись ее щеки, возвращая лицо Эйры к лицу Аделы. Королева пиратов притянула к ней взгляд. Эйра с трудом сглотнула.

— Это тебе не помеха.

Эйра кивнула. Адела была права: она через многое прошла… через слишком многое, чтобы это стало для нее последней каплей. Первая волна шока и горя уже отступила.

— Хорошо. — Адела убрала руку от лица и встала. — Потому что судьба показала свои карты, и я настроена решительно как никогда.

— Где мы находимся? — Эйра попыталась отвлечься.

— Недалеко от острова Мороза.

Эйра моргнула. Так далеко? Она знала, что пообещала Аделе: как только она отомстит Ульварту, она станет ее наследницей и отправится в плавание по всем землям. И никогда не оглянется назад.

Но в глубине души она надеялась, что сможет попрощаться. Были ли здесь ее друзья?

Эйра изо всех сил старалась скрыть свое смятение и разочарование.

— Райзен?

— Все в порядке, как всегда. Ты не нанесла серьезного ущерба.

— Хорошо. — При упоминании о «серьезном ущербе» Эйра осмотрела свое тело. Похоже, других ран было не так много. — Итак, на острове Мороза нужно пополнить запасы, а затем отправимся грабить какие-нибудь ничего не подозревающие берега?

— Ты знаешь, в чем суть. — Адела кивнула. — Осталось совсем немного. — Она взяла со стола бурдюк для воды, вернулась и откупорила крышку. — Ты быстро все поймешь. И, хотя я признаю, что нет ничего лучше твоей собственной плоти и костей, осмелюсь предположить, что какой-то части тебя могло бы понравиться иметь руку, которая наполовину состоит из воды, наполовину изо льда, наполовину из оружия и полностью магическая.

Эйра слегка кивнула. Как и сказала Адела, судьба раскрыла свои карты, и это было то, для чего она была предназначена.

— Призови воду, — проинструктировала ее Адела.

Эйра так и сделала, направив воду из бурдюка на обрубок у ее плеча.

— Сначала сделай так, чтобы это выглядело как рука.

Эйра сосредоточенно смотрела на воду. Придать ей форму было достаточно легко. И естественно, и неестественно. Естественно в том смысле, что она ощущалась как продолжение ее самой. Сила была знакомой и поддавалась контролю так же легко, как и ее правая рука. Но неестественной она казалась на первый взгляд. Было неправильно видеть, как эта водянистая, расплывчатая рука обретает форму там, где должно было быть ее тело.

«Нет, не неправильно, а по-другому», — твердо напомнила она себе. Эйра поклялась, что желание вернуть прошлое быстро пройдет. Это было изменение, пусть и неожиданное, но не такое, которое изменило бы ее курс. Она по-прежнему вольна выбирать свой собственный путь.

Мать небесная, от этого она станет еще более грозной.

— Хорошо. — Адела искренне похвалила её. — Теперь заморозь ее, а потом поработаем над движениями…

***

Эйра пошевелила пальцами ледяной руки. Это все еще было странным явлением. Она почти весь день работала над этим вместе с Аделой, но, в конце концов, королева пиратов ушла, заявив, что у нее «есть дела поважнее» и что Эйре «придется разбираться самой». После этого Эйра осталась одеваться в лучах заходящего солнца, проникавших в каюту через иллюминаторы.

Эту одежду она никогда раньше не носила. Светло-серые шерстяные брюки и белоснежная рубашка с рюшами на рукавах. Адела положила две пары кожаных перчаток — черные и белые. Эйра выбрала белые.

Сначала ее замерзшая рука была слишком большой, и она чуть не сдалась, отчаявшись. Потом она вспомнила, что может изменить форму льда, чтобы он идеально подошел.

С рукавом и перчаткой все выглядело естественнее. Глядя на свою руку, она почти убедила себя, что вовсе не теряла ее. Эйра сжала руки в кулаки, а затем закатала рукава, обнажив тонкий слой льда.

Ей нечего было скрывать от мира… или от самой себя. Вот какая она стала. Эйра повернулась к зеркалу и откинула волосы с глаз.

Белая прядь, оставшаяся после ее первых экспериментов с рунами и эхом, распространилась по всем ее волосам, словно обесцветив их. Ее глаза были бледно-голубыми, цвет стал еще бледнее, чем раньше. Но почему-то взгляд стал острее. Шрамы покрывали ее щеки.

Она больше не узнавала себя. И все же… никогда еще она не чувствовала себя такой, какой должна была стать.

Эйра направилась к двери и, прежде чем вернуться в реальный мир, сделала глубокий вдох. Вороны снаружи не было, но Эйра быстро заметила знакомое лицо.

— Дюко! — Эйра бросилась к квартердеку. Он едва успел среагировать, как она врезалась в него. — Ты сделал это!

— И это не твоя заслуга. — Несмотря на то, что он ворчал и бурчал себе под нос, его руки обвились вокруг ее талии, и он ответил на объятие. — Так драматично, проспать несколько дней, потерять руку…

— Я знаю, я хуже всех. — Эйра с легкой улыбкой отстранилась от него. — Ты хорошо справился со сдвиговым разломом?

— Райзен устоял, как и я, так что сойдет. — Его ухмылка свидетельствовала о том, что ущерб был серьезный.

Она заколебалась, прежде чем задать следующий вопрос, но ей нужно было знать.

— А как все остальные? — Адела ничего ей не сказала. Впрочем, их внимание было сосредоточено на другом.

— Йонлин и Оливин вернулись в Райзен.

— И Оливин? — У нее екнуло сердце.

Дюко кивнул.

— Он был в тяжелом состоянии. Я бы предложил взять его на борт, но, учитывая его раны и царивший хаос, ему лучше было остаться и залечить их.

Он жив. Это знание было одновременно горьким и радостным. Эйра перевела взгляд в сторону Меру — в противоположную от того направления, куда они шли. Теперь он был очень далеко от нее. Но… даже если бы Оливин не был так тяжело ранен, он бы все равно остался. Он сам ей об этом сказал: ему нужно было убедиться, что его брат в безопасности. Он не смог бы обрести покой, если бы не был уверен в благополучии Йонлина. А Йонлин никуда не собирался уходить без Элис…