— Но я думал, Совет дал нам три дня? — сказал Каллен. — Это значит, что у нас все еще должно быть два.

— Так они и сказали. Но перед нашим отъездом Лаветт предупредила меня, что уже есть предложение сократить срок до двух дней. Что она будет тянуть время, как только сможет, но…

— Они не верят, что мы действительно это сделаем. — Оливин поставил свой рюкзак у ног и начал рыться в нём, чтобы раздать всем по пайку. — Подумать только, после всех наших доказательств, они всё ещё сомневаются в нас.

Эйра пожала плечами.

— Так будет ещё приятнее доказать, что они ошибаются.

— Тогда каков план? — спросила Элис. — Если у нас есть только один день, нам нужно разработать стратегию.

— Мы отправимся до рассвета, — сказала Эйра. — Пока будет темно, нас будет труднее заметить. Надеюсь, у нас будет больше свободы передвижения среди людей в течение дня.

— Но на улицах будет меньше людей, — заметил Йонлин. — Мы будем заметнее.

Эйра уже обдумывала эту перспективу.

— Вот почему мы не будем двигаться всей группой.

— Ты хочешь, чтобы мы разделились? — Каллен нахмурился.

— Так мы охватим большую территорию, и это будет выглядеть менее подозрительно, чем если бы мы все шестеро появимся одновременно, — объяснила Эйра.

— Разделиться… — недоверчиво фыркнул Дюко, и звук его голоса превратился в мрачный смешок. — Да, мы знаем, как хорошо это сработало в прошлый раз.

Эти слова были ударом в грудь, настолько сильным, что он почти проломил её рёбра. Эйра уставилась на него, пытаясь найти ответ, но не нашла. Он был прав.

Повисла долгая пауза, во время которой никто, казалось, не хотел заговорить первым.

Наконец, Эйра нарушила молчание.

— Мы поговорим подробнее о распределении ролей утром. А сейчас давайте отдохнем, пока можем. Но нам нужно поставить часовых на случай, если семья выйдет ночью на проверку. — Эйра встала. Скрип досок на чердаке внезапно прозвучал как крик. — Я первая буду дежурить.

Никто не остановил её, когда она спускалась по лестнице. Эйра слышала, как они устраивались. Ей показалось, что она слышала, как Элис что-то бормочет Дюко. Но Эйра намеренно не стала прислушиваться к словам. Она не хотела слышать ни оправданий Элис, ни её согласия.

Ей хотелось забиться в тень сарая и больше никогда не оттуда не выходить.

Но лестница была слишком короткой, да и нужно было ещё кое-что сделать. Эйра присела за открытыми дверьми сарая, глядя на фермерский дом и пытаясь ни о чём не думать. Это продолжалось недолго, потому что движение воздуха подсказало ей, что рядом кто-то есть.

— Оливин, — прошептала Эйра. Никто другой не мог двигаться так бесшумно, как он.

— Он не имел это в виду. — Голос Оливина был таким же тихим, как и её собственный, и едва слышен даже с расстояния в несколько шагов.

— Имел. И он был прав. — Эйра сложила руки на груди, прислонившись к большой двери сарая. Лунный свет танцевал в порывах ветра, колышущего посевы за пределами амбара. — Тогда я приняла неверные решения… я была недостаточно хорошим лидером, недостаточно хорошим предводителем. Сейчас я стараюсь быть лучше, но…

— Если я чему-то и научился, так это тому, что ты не можешь контролировать всё.

— Я бы хотела. — Эйра сжала руки в кулаки. — Всё, чего я хочу — это защитить тех, кого я люблю.

— Я слишком хорошо знаю это чувство. — За пару шагов он оказался рядом с ней. На расстоянии вздоха. — У тебя получается лучше, чем ты думаешь.

— И всё же мне кажется, что это не имеет значения, потому что ничего из того, что я делаю сейчас, не вернёт её.

— Конечно, то, что ты делаешь, имеет значение. — Оливин повернулся к ней лицом, нахмурив брови, словно не верил, что она может думать иначе. — Если у тебя получится, Эйра, ты освободишь весь Меру. Ноэль ушла, и я знаю… я знаю эту боль. Но у тебя, у нас есть шанс предотвратить боль бесчисленных других Ноэль по всему Меру.

Она вздохнула. Это была прекрасная мысль, но…

— Всё, что находится за пределами нашей группы, моей команды, едва ли кажется реальным. — Или важным, если быть честной самой с собой. Она убьет Ульварта не ради Меру. Она сделает это ради себя и памяти о Ноэль и Маркусе.

— То, что ты делаешь для всех нас, тоже помогает.

— Рискуя жизнями? — сухо спросила она. Сомнение закручивалось спиралью, и она всё глубже погружалась в него.

— Йонлин погиб бы, если бы не ты. — Оливин мягко сжал её плечо. — Как ты поняла?

— После того, как они забрали меня… темнота стала другой. Запертые двери не были прежними, с таким же успехом они могли быть дверьми тюремной камеры. — Эйра протянула руку в лунный свет. — Иногда, даже в такие туманные моменты, как этот, реальность размывается… и выдумка, которую они придумали для меня может оказаться реальной. Если я позволю своему разуму блуждать, я могу начать сомневаться, что вообще сбежала из того места, словно все это каким-то образом все еще является частью их игры.

— Это не так. — Словно подчёркивая свою точку зрения, он положил ладонь ей на бедро.

— Я знаю. — Эйра положила руку поверх его руки, прижимая его к себе. — Боль слишком острая. Острее, чем лезвие кинжала, который она доверила Вороне, чтобы та вонзила его в грудь Ульварта.

— Я бы хотел… облегчить твою боль. — Он наклонился к ней, коснувшись носом её виска, прежде чем нежно прижаться губами к её коже. — Твою, Йонлина… Я знаю, что ты сомневаешься, Эйра. Я понимаю это чувство. Но у тебя всё получается лучше, чем ты думаешь. Спасибо, что была рядом с ним, когда я не мог.

— Тебе не за что меня благодарить.

— Моя благодарность говорит об обратном. — Он тихо вздохнул, уткнувшись лбом в её волосы. — Эйра, ты не единственная, кто смотрит на страдания вокруг и переживает, что не может помочь. Но я верю, что у нас может быть будущее, раз и навсегда. Будущее, которое мы с тобой можем построить вместе.

Эйра приподнялась, чтобы посмотреть на него, и встретилась с ним взглядом. Она и раньше видела на его лице напряжённое выражение. Но это… это было почти невыносимо.

Оливин обхватил ладонью ее щеку.

— Ты, я и всё, чего мы сможем достичь, будет прекрасно. — Он произнёс эти слова как клятву, скрепив их поцелуем.

Глава 13

Они, пошатываясь от усталости, подошли к маленькому городку группами по двое ещё до восхода солнца. Эйра и Каллен шли первыми. За ними следовали Элис с Йонлином. Оливин шёл последним с Дюко на плече.

Эйра положила руку на локоть Каллена, когда они проходили под навесом, нависавшим над дорогой на окраине города. Как и в деревушке, которую они видели по пути к шахтам несколько месяцев назад, здесь были две вертикальные колонны с перекладиной сверху. В отличие от города, здесь никто не висел повешенным. Хотелось надеяться, что к их отъезду всё так и останется.

У входа не было рыцарей, но Эйра понимала, что это не значит, что за входом никто не наблюдает. Она осмотрела крыши и окна, выискивая признаки того, что кто-то пристально следит за происходящим. Но большинство зданий были закрыты на ночь. Лишь в нескольких окнах мерцал свет свечей тех, кто встал пораньше.

Здания были построены из цельных каменных плит, покрытых крошечными вкраплениями лишайника, словно старческими пятнами на щеках старика. Потрескавшаяся резьба на углах стен свидетельствовала обо всем, что происходило на улицах внизу. Здания были чем-то похожи на постройки в Квинте — магия явно сыграла свою роль в том, что некоторые камни были уложены под углом, которого невозможно добиться при традиционном строительстве. Но, в отличие от Квинта, Эйра заметила множество рун, вырезанных на стенах и дверях. Выгравированы как защитные талисманы… или символы смерти.

Над головой развевались красно-золотые вымпелы. На каждом из них был изображён герб Карсовии: змея, свернувшаяся в кольцо, почти как восьмёрка, в бесконечность. Сияющие нити поблёскивали в первых лучах бледного рассвета, словно тысячи глаз, подмигивающих им — наблюдающих за ними.

— Их… много, — пробормотал Каллен, отмечая гнетущую атмосферу, но не желая говорить об этом прямо.

— Как ты думаешь, Солярис так же ощущался бы другими? — прошептала Эйра, придвигаясь к нему, чтобы говорить как можно тише. — У нас тоже есть наши флаги с пылающим солнцем империи.

Каллен промычал.

— Возможно.

Эйра задумалась, будет ли ей так же тяжело, когда… если она вернётся. Она и так была там не к месту. Девушка, которой она стала теперь, наверняка будет чувствовать себя ещё более чужой. Она сказала родителям, что вернётся, когда сможет. Но даже спустя несколько дней после этого разговора ей казалось, что она солгала.

— Но я думаю, что патриотизм по собственному желанию — это не то же самое, что… что бы это ни было, — пробормотал Каллен.

Что значит «по собственному желанию», когда речь идёт о патриотизме? Можно ли сказать, что он укореняется с первого вздоха? Она хотела спросить, но не стала. Сейчас было не время и не место для таких споров. Грань между гордостью и бездумным подчинением стиралась достаточно быстро, особенно когда правда хранилась под замком и на острие меча.

В самом сердце города располагалось большое, похожее на правительственное, здание. Перед ним вдоль приподнятой дорожки, окружавшей его, стояли ряды рыцарей. Единственным входом и выходом была единственная лестница. Его высокие стены были укреплены лучше, чем у других зданий.

На площади перед замком был разбит рынок, что дало Эйре и Каллену возможность почти час незаметно наблюдать за рыцарями, пока те слонялись без дела. Большинство рыцарей смотрели на горожан равнодушными, отстранёнными взглядами.

— Туда никто не входит, не выходит, — прошептала Эйра, опасаясь, что они просто тратят время впустую. — Нам придётся пойти другим путем.

— Я могу отвлечь их, — предложил он. — Отвлечь рыцарей. Ты создашь иллюзию, и мы проскользнём внутрь.

Это был немного сумбурный план, но он был лучше, чем альтернатива — продолжать блуждать.

— Сюда. — Эйра провела их через рынок в укромную нишу. Оглядевшись, она убедилась, что никто не обращает на них внимания, и наложила на них иллюзию. Тонкий слой магии покрыл их, словно иней, сверкая на плечах. Эйра плотно сплела магию, удерживая её рядом. — Готово.

Каллен закрыл глаза, и Эйра почувствовала прилив его силы. В ответ на это по городу пронёсся ураган. Он превратил палатки на рынке в паруса и перевернул их. Товары разлетелись в разные стороны. Пыль с полей и улиц попала людям в глаза. Поднялись крики и шум, люди бросились собирать вещи.

Ещё один всплеск силы. Один мужчина отлетел и врезался в другого. Каллен повторил процесс, сбив с ног ещё одного или двух.

Третий возымел желаемый эффект.

Мужчина, на которого чуть не упали, с криком вскочил. Ситуация быстро накалялась. Начался хаос.

Эйра воспользовалась шансом и двинулась одновременно с рыцарями. Крепко сжимая руку Каллена, она побежала вдоль домов, выстроившихся вдоль площади. Оглянувшись, Эйра встретилась взглядом с Калленом. Его лицо окружало мерцающее марево — единственное свидетельство иллюзии, которую она создала вокруг него.

— Ветер нам в ноги, — сказала Эйра, не слишком беспокоясь о том, кто может её услышать. На рынке и так было достаточно шумно. Вероятность того, что кто-то услышит и определит источник звука, была невелика.

Каллен в ответ кивнул, переключив внимание на здание перед ними. Эйра направилась в дальний угол, а не к главной лестнице у входа. Рыцари в центре первыми отреагировали на начавшуюся драку, остальные спустились ниже.

У стены Эйра подпрыгнула, и порыв ветра поднял её вверх. Желудок подскочил к горлу, а от невесомости закружилась голова. Она резко вдохнула, и в голове промелькнула шальная мысль о том, каково это — парить свободно, как птица. Вопрос для Каллена, когда-нибудь в будущем.

Они мягко приземлились на каменную дорожку, ближайший рыцарь был в нескольких шагах впереди.

Эйра продолжала идти, теперь уже медленнее, стараясь, чтобы их шаги не выдавали их. Её лёгкие горели, пока она боролась с учащённым дыханием, заставляя себя дышать медленно и поверхностно, даже когда от этого кружилась голова.

«Откройте двери», — молило её сердце, «откройте двери», — хотелось ей закричать. Они не видели окон. Это был единственный вход и выход, и они ещё не застали смены рыцарей. Насколько она знала, рыцари даже не выходили из этого центрального здания, когда сменялись.

Без предупреждения двери распахнулись. Эйра резко затормозила, врезавшись в стену вместе с Калленом. Группа рыцарей окружила мужчину в центре, который держал в руках файер-вспышку.

Над городом прогремел взрыв, когда он провёл пальцем по спусковому механизму.

— Быстро навели порядок! — прогремел он на всю площадь.

Сердце Эйры застучало в унисон с файер-вспышкой. Холодный пот покрыл её с головы до ног, каждая мышца в теле напряглась. С каждым морганием она оказывалась то на дорожке, то снова в шахтах. От серного запаха вспышки в сочетании с шипением магии на её коже её затошнило.

«Покончи с ним. Отомсти», — шептал голос. Эйра не знала, кому он принадлежал. Ульварту? Ноэль? Ей самой?

Сжатие пальцев Калленом вернуло Эйру в настоящее. Она повернулась к нему, когда он пристально смотрел на неё. Они обменялись тысячей невысказанных слов. Он видел, как она боролась. Он знал. Как и они оба знали, что сейчас не время поддаваться призракам или самым кровожадным порывам.

Зайди. Выйди. Сохрани всех. Выполни миссию и стань сильнее. Эйра напомнила себе, что только это и имеет значение.

Обогнув группу рыцарей, окруживших главного, они проскользнули во вход и оказались в пустом зале, отделанном мрамором. По обеим сторонам от них были четыре двери, две в задней части зала. В центре роскошного помещения стояла скульптура вечного змея Карсовии, полностью отлитая из золота и зловеще сверкавшая в лучах солнечного света, проникавших через световой люк наверху.