Некоторые ребята были по-настоящему взволнованы этим и беспокоились о том, что могло быть записано в этих заметках. Я же полагал, что отчеты о наблюдениях были настоящими, но некоторые записи делались исключительно для того, чтобы посеять среди нас смятение и испуг. Позже я узнал, что это было правдой.

Я проверил инструкции на доске объявлений и направился на склад. Неподалеку стоял сержант-майор Шумейт, курил сигарету и наблюдал за закатом.

Я поприветствовал его, проходя мимо:

— Добрый вечер, сержант-майор.

Он держал сигарету на расстоянии вытянутой руки и косился на нее одним глазом, словно пытаясь обнаружить какой-то дефект.

— Привет, рейнджер, — ответил он, поднимая глаза. — Все еще околачиваешься поблизости, а? Должно быть, тебе нравится еда… Потому что здесь точно нет ни выпивки, ни тёлок.

Сигарета, должно быть, прошла проверку, потому что он поднес ее обратно и тщательно затянулся, глядя на меня из-под бровей, в то время как веселая улыбка, которую я уже видел раньше, приподняла кончики его усов.

— Думаю, вы правы, сержант-майор, и, кроме того, мне все равно нужен небольшой отпуск.

Он фыркнул в ответ, выдыхая через нос, а затем, откинув голову назад, с элегантной грацией выпустил медленное вращающееся кольцо дыма в неподвижный воздух.

— Многие из этих парней не поняли бы, что ты имеешь в виду, — произнес он, оглядывая двор. — Но я помню, каково это — быть взводным сержантом, и думаю, что тогда это было легче, чем сейчас. Так что да, наслаждайся тем, чем можешь, ничто из этого не длится вечно. Может быть, я увижу тебя, когда ты вернешься, — сказал он отстраненно.

— Надеюсь на это, сержант-майор.

— Ага, — ответил он и вновь сосредоточился на закате и своей сигарете.

Открывая дверь на склад, я оглянулся. С того места, где я стоял, он выглядел как человек, обозревающий вселенную с какой-то тайного места наблюдения.

Может быть, так оно и было.

«Где-то в национальном лесу “горы Уухарри”».

Уухарри — это крупный разлом на пересеченной местности примерно в пятидесяти милях к северо-западу от Форт-Брэгга. Быстрое изучение топокарты подсказало мне, что местность не была ровной. На самом деле, она сильно напоминала район Аппалачского хребта и долины, где я вырос в северной Джорджии.

Мы поднялись пораньше, чтобы отправиться на наше новое место. Я думал, что сначала мы разобьем лагерь, но через пару часов пути наша колонна начала распадаться, и довольно скоро наш грузовик уже ехал один. Мы свернули на узкую асфальтированную дорогу и остановились. Инструктор вызывал нас из грузовика по четыре человека за раз. Мне не терпелось отправиться в путь, и я был рад оказаться в первой четверке.

Проверяющим в грузовике был инструктор по имени Карлос. Он отправил меня к передней части старого фургона-хлебовозки, который являлся его транспортным средством, чтобы я прочитал инструкции, вывешенные на его капоте.

Оружием, которое мне выдали, оказался «шприц для смазки», — старый пистолет-пулемет .45-го калибра, штатное армейское оружие со времен Второй мировой войны.²¹ Он был безотказен как грех, но очень тяжел для своего размера и чертовски неудобен в переноске, особенно без ремня. Я попытался положить его на капот грузовика, пока переносил координаты на свою карту, но чертова штука продолжала соскальзывать. Не хотелось класть его на землю, потому что трава была мокрой от обильной росы. Оглядевшись в поисках подходящего для него места, я воткнул его стволом вперед в радиаторную решетку грузовика и оставил болтаться там.

Я передал Карлосу свою карту, показал ему, где я находился и куда направляюсь, закинул рюкзак за спину и направил задницу из пункта встречи по своему исходному курсу.

Вот и все — первый этап первого настоящего дня — и я был в восторге. Я чувствовал себя таким сильным, что когда я отходил от точки, мои ноги едва касались земли. Как только я пересек дорогу, мне пришлось перелезть через забор из колючей проволоки на другой стороне, но это не стало проблемой. Я закинул правую руку на столб забора и одним огромным прыжком перемахнул через него. Находясь в воздухе над забором, увидел свою пустую левую руку.

«О, черт. Я оставил свое оружие на контрольной точке!» Я упал на землю по ту сторону забора, и радостное возбуждение с шипением вырвалось из меня, как воздух из проколотого пляжного мяча. Карлос наблюдал за мной всю дорогу до грузовика, где я застенчиво вытащил свое оружие из радиаторной решетки и ушел, на этот раз в более умеренном темпе.

Его бесстрастное: «Всего хорошего!» подействовало на меня как выстрел из дробовика с каменной солью, особенно когда я осознал, что он не сказал мне этого при моем первом выходе. Он знал, что я облажался, но не выказал ни малейшего намека на это.

Что ж, это хороший урок. Моя гордость оказалась чуть задета, и я потерял несколько минут. Возможно, даже получил пометку «долбоёб» в записной книжке Карлоса напротив своего имени. Нужно взять за правило не позволять этому повториться.

Местность здесь оказалась гораздо более труднопроходимой, чем в Форт-Брэгге, но я чувствовал, что мне нужно преодолевать столько же километров в час, сколько и раньше. Мне нужно было быть умнее в выборе маршрута, потому что я не мог покорять горы. Если бы я попытался их атаковать, в конце концов они бы меня одолели. Все, что мне было нужно, — это их безразличие. Взамен я пообещал сделать свой переход как можно более незаметным.

Мои маршруты в тот первый день казались совершенно странными. Двигаюсь от точки к точке, я обнаружил, что перемещаюсь по часовой стрелке, идя по середине склонов различных хребтов. Я хотел было пересечь гребни, где мог бы забраться на вершины и идти по прямой, но на каждом этапе это уводило бы меня так далеко в сторону, что не стоило затраченных усилий. Пустая трата драгоценной энергии. Бóльшую часть своего времени я проводил на склонах, наворачивая широкие круги с левой ногой, находящейся ниже по склону. Это было так долго, что из-за этой постоянной ходьбы по склонам я заработал один из немногих волдырей на ногах, которые у меня когда-либо были в жизни — прямо под лодыжкой с внешней стороны левой ноги.

В тот день, между пунктами встречи я увидел только одного человека. Где-то во второй половине дня я наткнулся на прихрамывающего капитана Джима Буша.

Джим тоже пришел на отбор из 1-го батальона рейнджеров. Он командовал нашей ротой до начала года, и с тех пор служил заместителем оперативного офицера батальона, — работа, которая ему не особенно нравилась. Джим был одним из тех закаленных боевых офицеров, которые предпочитают быть на поле боя вместе с войсками, и хотя штабные должности важны, они, естественно, раздражают такого человека, как капитан Буш. Кроме того, он был таким же крепким, как кожа для обуви, и если он хромал, то значит был довольно сильно ранен. И все же Джим Буш мог хромать быстрее, чем большинство мужчин могли ходить.

Когда наши пути пересеклись, я нарушил кодекс молчания и спросил его, что произошло.

— Застрял ногой между двумя камнями, спускаясь по склону горы, и подвернул лодыжку. Не слышал и не чувствовал, как что-то хрустнуло, так что я надеюсь, что это просто растяжение связок. Узнаю это сегодня вечером, когда сниму ботинок, — проговорил он сквозь сжатые губы и стиснутые зубы.

— Хорошо, капитан. Увидимся позже. — И мы продолжили идти разными маршрутами.

Удача. Чистая гребаная удача должна была сыграть свою роль в этом начинании. Удача не упасть и не сломать ногу, удача не ткнуть палкой в глаз, удача не быть укушенным змеей или не сотворить какую-то глупость, от которой ты не смог бы оправиться. Удача всегда переменчива, и я просто надеялся избежать ее оборотной стороны.

Чтобы помочь себе в этом, я захватил с собой свой лучший талисман.

В нем не было ничего особенного — это был просто камуфляж для джунглей, который был на мне. Когда я его использовал, он приносил удачу. До сих пор я носил один и тот же комплект каждый день, и буду продолжать носить его до тех пор, пока он будет приносить удачу, независимо от того, во что он превратится.

Я взял с собой на отбор три комплекта полевой униформы. Один комплект был запасным, другой комплект я надевал по вечерам после чистки и приведения себя в порядок после дневных занятий, и еще один комплект я носил каждый день. Они были не такими «убитыми», как вы могли бы подумать. Я уже выстирал их раз или два, вывешивая на ночь, и по утрам они были не более влажными, чем когда я снимал их, пропитанные пóтом, накануне вечером. Они накопили удачу, а удача притягивает еще бóльшую удачу, и я не хотел делать ничего, что могло бы разорвать этот круг.

Ближе к вечеру мне, наконец, сказали сбросить рюкзак и сесть. И снова я был один, пока через несколько минут ко мне на финише не присоединился другой кандидат по имени Рон. Это был тяжелый день, и я был измотан. Наша нагрузка была увеличена на пять фунтов, и мои ступни и колени устали и болели от постоянного движения в одном и том же положении целый день.

Мне было жарко, и я взмок от липкого пота. Но как раз в то время, когда прибыл Рон, произошло одно из тех самых счастливых благословений природы: пошел хороший ливень. Мы накрыли наши рюкзаки пончо и вышли на небольшую поляну среди деревьев, чтобы дождевая вода стекала по нашим телам. Это было восхитительно, и это было как раз то количество, которое нужно. Дождь непрерывно шел около пятнадцати минут, а затем снова выглянуло Солнце. Воздух был вымыт и чист, как и я. Одно удовольствие! Если вы никогда не испытывали такой приятной, простой вещи, то мне вас искренне жаль.

Через полчаса к нам присоединилось еще около полудюжины человек. Я также слышал, как людей отправляли в другое место примерно в пятидесяти метрах от нас, по ту сторону дороги. Два грузовика подъехали пункту встречи, и к нашей группе подошел проверяющий, приказав нам садиться в первый. Мы схватили наши рюкзаки и забрались на борт.

Когда грузовик с грохотом отъехал, я посмотрел на другую группу, но ребята все еще сидели там. Я быстро задумался, кто из нас куда направляется, и так же быстро отбросил эту мысль. Люди из другой группы не были моей заботой, а что касается меня, то я буду знать пункт назначения, когда туда доберусь.

Мы ехали около получаса, а затем свернули на лесовозную дорогу. Несколько человек было высажено, а остальные продолжили путь. На второй остановке из грузовика высадили меня вместе с четырьмя или пятью другими людьми. Там нас ждал Марвин. В тот день у моего второго пункта встречи наблюдающим был он. Как только мы спешились, он дал нам наши инструкции.

— Вот здесь вы разобьете лагерь сегодня вечером. Ваши сумки в багажнике моего грузовика. Так же, как и вода и сухие пайки. Оставайтесь в группе в радиусе двадцати пяти метров от грузовика. Разрешается разводить костры, но они должны быть потушены к 22.00 часам, делайте их небольшими и держите их под контролем. Медик, если кому-нибудь он понадобится, появится здесь позже. Перед грузовиком подвешены весы, вес рюкзака на завтра — пятьдесят фунтов.²² Свой цвет и номер на день вы получите утром, в 05.45. Время отправления транспортного средства утром — 06.00… Не опаздывайте и не будьте налегке.

С этими словами он сосредоточил свое внимание на своем планшете.

Я схватил свою сумку и поискал подходящее место между двумя деревьями, чтобы устроить себе навес из пончо. Я почти закончил, когда подъехал еще один грузовик и высадил еще полдюжины человек, которые получили от Марвина такой же инструктаж. Я почти не обращал внимания на вновь прибывших, пока мне в ухо не заорал Вёрдж Паркс.

— Эй, приятель, похоже, ты нашел хорошее местечко, я просто присоединюсь к тебе! — крикнул он с расстояния в фут. Паркс всегда стоял как можно ближе к тебе, как будто собирался прошептать какую-то интимную тайну, а потом начинал орать, как будто звал свиней. Он сбросил свою сумку и рюкзак в кучу на земле и начал рыться в карманах. Я знал, что будет дальше.

— Эй, приятель, у тебя есть сигарета? — спросил он, роясь в карманах в поисках того, чего, как он знал, там не было.

— Нет, Паркс, я бросил курить. Поддерживать свою привычку и таких людей, как ты, стало слишком обременительно, — ответил я, доставая из своей сумки чистый комплект одежды для джунглей. Это была не шутка. Паркс был самым большим бездельником, которого я когда-либо видел в своей жизни.

— Ну… — начал было он, глядя на мой навес из пончо и вставляя только что найденную сигарету в рот. — Я просто привяжу свое пончо к твоему, и мы сделаем одну большую палатку. У тебя еще есть шнур?

— Конечно, Паркс. Вот. — Я протянул ему несколько футов шнура. Затем я немного отошел, чтобы принять ванну из столовой чашки, побриться, переодеться и повесить свою счастливую форму, чтобы она высохла и проветрилась.

На следующее утро в 06.00 грузовики, как и было обещано, тронулись в путь. Я был рад отправиться с первого пункта встречи. Мои ноги немного затекли, а форма все еще была влажной и холодной, но дискомфорт быстро уходил.

Что за день! Я двигался прямо на пределе своих возможностей. Каждый участок к каждой контрольной точке был нелегким. Характер местности шел вразрез со всеми моими маршрутами. Я никогда не мог воспользоваться долиной или горным хребтом с пользой. Каждый склон был каменистым, неровным и покрытым валежником. Низины была еще хуже — путаница виноградных лоз и шиповника. Тот, кто прокладывал сегодняшний маршрут, делал это явно с учетом этой известной дьявольщины. Было невозможно поддерживать хороший темп, и я беспокоился о том, что буду идти слишком медленно.

Я мчался по широкому, относительно ровному участку на склоне холма, когда наткнулся на старую заброшенную ферму. Место заросло кустарником и ежевикой, но прямо посреди того, что являлось передним двором, я нашел куст, полный спелых помидоров-черри. Томаты-черри — многолетнее растение, и этот куст ронял здесь плоды неизвестно сколько лет.