— Знаешь, Эрик, я не хочу убивать этого старика и тех парней. Я сделаю это. Но я не хочу.

Я знал, что он чувствует. Именно эта мысль и разбудила меня — та же самая, которая работала над моим сознанием, пока я спал. Угонщики — это террористы. Наша работа заключалась в том, чтобы убивать террористов. Но в этом угоне было на удивление мало террора. Когда старик сел в самолет, он извинился за неудобства, которые он всем причинил. Ни на одном этапе никто не пострадал, Он добровольно отпустил женщин и детей, больных и пожилых людей. Он начал с полного самолета, в котором было около пятидесяти пассажиров, но теперь у него осталось менее тридцати заложников.

И он никогда не требовал запредельного выкупа — только пятьсот тысяч долларов и продолжение полета на Кубу. Но это было смешно само по себе, потому что в те дни Куба всегда выдавала воздушных пиратов, и он должен был это знать. Многое из того, что он делал, просто не имело смысла. Не могу сказать, полностью ли я верил в теорию Дэна о том, что за всем этим стоит Управление, но в аэропорту Тонконтин в прекрасном городе Тегусигальпа, Гондурас, что-то определенно было нечисто.

Пока мы потягивали кофе и пережевывали свои мысли, я включил рацию, подключил наушник и проверил связь со оперативным штабом, управлявшим снайперами. Докладывать было нечего. Всю ночь в самолете было тихо, никакого движения внутри не наблюдалось. Это было логично: угонщики и заложники должны были уже почти выдохнуться.

Я посмотрел на свои часы, допил кофе и уже сворачивал подкладку своего пончо, когда у меня в ухе запищала рация.

— Ватный рот, прием! Ты видишь самолет со своего места? — Голос был энергичным.

— Нет. Отсюда нет, — ответил я.

— Добирайтесь туда, откуда сможете наблюдать. Заложники бегут. Многие из них выпрыгнули из R-2 [аварийный выход с правой стороны самолета]. Группа Отто сейчас занимается их задержанием. Подожди секунду, у меня есть еще информация.

Андрес тоже слышал доклад, он вскочил и повесил свой MP-5 на шею. Я схватил свое оружие, и мы помчались в конец соседнего ангара, откуда можно было наблюдать за самолетом. В тусклом свете аэродромных фонарей мы увидели, как две фигуры в черной одежде уводят с летного поля в близлежащую канаву толпу людей. Радио снова ожило.

— Отто сообщает, что около дюжины заложников смогли выбраться, прежде чем угонщики восстановили контроль. Старый Петух [угонщик] сейчас на радиосвязи с гондурасцами. Ваш приказ — быть наготове. Штурм отменяется. Повторяю, штурм пока отменяется. Подтвердите.

— Вас понял, штаб, — ответил я. — Штурм отменен, пока я не получу другие указания.

— Андрес, поднимайте «Кобру» и приведите ее в готовность к экстренному штурму. Кто знает, что может произойти дальше? Я свяжусь с Отто и посмотрю, смогу ли я разобраться в этом. Оставайтесь на командной частоте, но мы с вами будем вести переговоры на четвертом канале. Вызову вас, когда узнаю больше.

— Хорошо, hermano.¹³⁹ Я возьму ребят и приведу их в заднюю часть ангара. Там мы будем ближе к самолету, но все равно вне поля зрения, когда рассветет. Я дам тебе знать, когда будем на месте.

Андрес рысью побежал назад, чтобы подготовить «Кобру», а я направился в противоположную сторону, чтобы посмотреть, что скажут сами заложники. Я нашел толпу в канаве, в которой, как я видел, они исчезли. Рик Даунинг оказывал первую помощь одному из них, а остальные столпились у ног Отто, как испуганные птенцы вокруг курицы-матери. Отто докладывал по рации, и я пошел посмотреть, не нужна ли Рику помощь с раненым.

Человеку вручили химический источник света, и он держал его возле своего поднятого лица, чтобы Рик мог видеть, что он делает. У бедняги был сломан нос — это было совершенно точно, — но, если не считать вывихнутого, но не сломанного запястья и хорошей асфальтовой болезни на лице,¹⁴⁰ с ним, похоже, все было в порядке. Никто из других заложников не пострадал, но все они чертовски хотели пить и глотали воду из фляг, которые мы им давали.

Мы с Отто посовещались, когда он закончил свой доклад в оперативный штаб.

— Эрик, парень с разбитым носом — руководитель группы новостей, которая была на самолете. Ну ты понял — это тот парень, который поднял всю эту шумиху. Вот какую картину нам удалось собрать воедино, и думаю, что она в общем и целом верна.

Незадолго до полуночи Старый Петух поручил пассажиров двум пацанам и прилег соснуть пару часиков. Пока он спал, двое молодых придурков приложились к спиртному, находящемуся на борту, и устроили небольшую частную вечеринку. Когда они уснули, наш новостной корреспондент, прислонившийся к люку R-2, просто взял и потянул за ручку. Но он не знал, что люк был подпружинен, поэтому, когда тот открылся наружу, он вылетел вместе с ним — лицом вперед на асфальт. Как только он исчез, все, кто был рядом, начали выпрыгивать наружу. Если бы все вели себя тихо, то уверен, что смогли бы выбраться, но они начали кричать и подняли такой шум, что Старый Петух проснулся и положил конец великому побегу.

Он указал на пассажиров, которые все еще передавали друг другу фляги и вели себя довольно бодро. Ничто так не скрашивает жизнь, как побег от смерти.

— Если вы переведете этих людей в ангары, Ларри пришлет за ними грузовик. Потом мы с Риком вернемся на свои позиции и посмотрим, как все будет происходить дальше. Насколько я понимаю, штурм приостановлен, — закончил он, посмотрев в сторону самолета.

— На данный момент так оно и есть. Но кто знает, что может случиться, — ответил я.

— Да уж. Ну что ж, надеюсь, что все останется как есть, Бубба, — мрачно сказал Отто, его брови нахмурились под камуфляжной краской на лице. — Нет необходимости убивать этого старика.

«Отто тоже это чувствует», — подумал я, поднимая бывших заложников на ноги и начиная перемещать их в ангары.

Когда старик увидел, что половина его заложников сбежала с корабля, он вышел на связь по радио и сообщил гондурасским властям, что с ним покончено, и потребовал разговора с менеджером местного офиса авиакомпании.

Вызвав по радио представителя авиакомпании, он изложил свои новые требования: топливо для самолета, продукты питания для себя, своих сообщников и экипажа, а также денежное вознаграждение в размере двухсот пятидесяти тысяч долларов.

Если все это не будет получено к десяти часам, заявил он, то освободит оставшихся пассажиров и членов экипажа и подожжет самолет. Старик предложил представителю авиакомпании, чтобы его фирма связалась со своим страховщиком и узнала, что скажут здравомыслящие люди по поводу этой идеи — выложить какие-то жалкие двести пятьдесят тысяч долларов или купить новый самолет.

Он добился своего. Деньги были быстро доставлены — вместе с картами воздушной обстановки и схемами захода на посадку на Кубу. Экипаж самолета был настолько высокого мнения о старике, что сам вызвался совершить полет.

Отто, Андрес и я сгрудились на нашем маленьком пригорке возле рулежной дорожки и наблюдали, как самолет завелся и поднялся в воздух. Через несколько минут вдали осталась блестящая точка, а затем она исчезла.

Я больше ничего не слышал ни о Старом Петухе, ни о двух его молодых учениках. Хочется думать, что он мудро распорядился своими деньгами и смог насладиться оставшимися годами в мире и спокойствии.

Журналист некоторое время бегал вокруг, пытаясь заинтересовать кого-нибудь своей историей, но его игнорировала даже его собственная новостная сеть.

Мы с товарищами вернулись домой, довольные исходом дела. Иногда наибольшее удовлетворение тебе приносит не та работа, которую ты делаешь, а та, которую не нужно было делать.

Мастер-сержант Отто Кларк погиб во время «Бури в пустыне», пытаясь спасти своего раненого товарища Пэта Херли. В этой попытке погибли они оба.

После этого мы недолго пробыли дома, прежде чем наше внимание привлекла другая тема. Бóльшую часть года мы провели, планируя вторжение в маленькую тропическую страну, которая успела попасть в черный список правительства США. Не буду называть эту страну, сейчас это не имеет смысла и только ранит их чувства.

Вторжение планировалось как довольно масштабная операция. Наряду с отрядом «Дельта», в ней должны были участвовать 1-й батальон рейнджеров, амфибийная часть морской пехоты в составе бригады, истребители и бомбардировщики ВМС и ВВС. К моменту завершения крайних учений стоимость подготовки к этой феерии превысила миллиард долларов.

Что же такого, спросите вы, могла сделать маленькая страна, чтобы оказаться в столь печальном положении, при котором величайшая держава мира почувствовала такую угрозу, что у нее не осталось иного выбора, кроме как начать войну? Все просто. Она решила обложить налогом крупнейший концерн, расположенный в пределах ее границ. Но это была не просто компания. Это была огромная и могущественная американская корпорация. Будучи самым крупным и богатым предприятием в этой маленькой стране, эта компания самодовольно привыкла идти по своему собственному пути. А этот собственный путь не предусматривал уплату налогов бедным хозяевам из третьего мира.

Когда усилия американской корпорации по предотвращению введения этого налога оказались безуспешными, она обратилась со своими проблемами к дяде Сэму, где нашла понимание. Там быстро решили, что такой налог, удавкой накинутый на горло одной из крупнейших и наиболее уважаемых американских компаний, не просто неправильный — он коммунистический!

Но в итоге вопрос был решен другим способом. ЦРУ сделало одну из тех вещей, которые оно делать умеет и делает это хорошо. Молодого человека, служившего в армии этой маленькой страны, вместе с несколькими его друзьями склонили к восстанию и началу небольшой партизанской войны. И что удивительно, одним из центральных пунктов политического манифеста этого партизанского отряда было положение, решительно выступающее против налогообложения иностранных корпораций.

Вскоре был достигнут консенсус. Старый президент согласился уйти в отставку, партизаны вышли из леса, неприятный налоговый закон был отменен, и все вернулись к прежней беззаботной и легкомысленной жизни.

Вторжения не будет. По крайней мере, не в эту страну. Но у нас на полке лежал специально разработанный, очень дорогостоящий, план вторжения, — и было жаль пускать его на ветер.

Я возвращался домой после поездки в Корею, где работал советником южнокорейских военных, которые пытались отобрать и сформировать контртеррористические силы. Задача заключалась в том, чтобы обучить эти силы до того, как Корея примет предстоящие Азиатские игры, и использовать эти игры в качестве генеральной репетиции для своих сил безопасности в преддверии летних Олимпийских игр в Сеуле.

Это была долгая, утомительная поездка. Корейцы — динамичный народ, они подходят к любому делу с неослабевающей интенсивностью. Находясь рядом с такими активными людьми, вы просто выматываетесь. Но во время долгого перелета из Сеула меня беспокоило другое. В аэропорту, перед самой посадкой, я увидел телевизионные новости: начиненный взрывчаткой грузовик, управляемый террористом-смертником, атаковал казармы морской пехоты США в Бейруте. Сотни людей погибли, многие были ранены.

Подобная атака не останется безнаказанной, и мы знали, куда нанести ответный удар. Уже несколько месяцев мы отслеживали несколько наиболее активных террористических ячеек в Бейруте и были готовы провести зачистку. Это не положит конец террористической деятельности в регионе, но точно выведет их из строя на некоторое время. Я был в полном ожидании нашего ответного удара в Бейруте.

Когда мы приземлились в Файетвилле, был уже поздний вечер, и когда я вошел в терминал, одним из первых, кого я увидел, была Джуди, жена Дона Фини. Мы были старыми и близкими друзьями, но было понятно, что она здесь не для того, чтобы встретиться со мной. После того как мы поздоровались, она сказала мне, что встречает своего двоюродного брата, который учится на курсах офицеров спецназа. Затем, отведя меня в сторону, она сказала приглушенным голосом.

— Эрик, Донни вызвали меньше часа назад. У вас там боевая тревога. Если ты захочешь сразу отправиться в часть, я заеду к тебе домой и сообщу твоей семье, где ты находишься.

«Черт, вернулся как раз вовремя». Все происходило быстрее, чем я предполагал. Терять время было нельзя.

— Спасибо, Джуди, очень мило с твоей стороны. Просто скажи, что я буду дома, когда смогу.

— Конечно, Эрик. Мы слышим такое постоянно, — ответила она. После обняла меня и сказала: — Вы с Доном будьте осторожны — вы все будьте осторожны.

— Мы всегда такие, Джуди, — бросил я через плечо, направляясь к парковке. Уже тогда Джуди Фини была одной из самых способных и мужественных женщин, которых я когда-либо знал. В последующие годы она прекрасно проявила себя, действуя с холодной головой и твердой рукой во многих опасных миссиях по спасению детей, которые они с Донни предпринимали по всему миру. По правде говоря, последние две операции по спасению детей я проводил вместе с Джуди.

Одна из самых трудных вещей в реагировании на сигнал тревоги — это заставить себя ехать на предельной скорости, пока вы добираетесь до подразделения. Все ваше существо кричит: «Поехали! Пусть эта чертова штука движется!» — но вы должны сопротивляться этому желанию. Нельзя позволить себе привлекать внимание, и последнее, что вам нужно, это получить штраф за превышение скорости. Но была полночь воскресенья, движения почти не было, и я успел проехать через Файетвилль и Форт-Брэгг к нашему расположению на Батнер-стрит.

Когда я туда добрался, парковка была переполнена, как в понедельник утром. Войдя через боковые ворота, я прошел по длинному коридору к помещению своей группы. Один из моих товарищей по эскадрону, Дэрил Эванс, выходил из склада снаряжения дежурных сил, таща за собой тележку, нагруженную ящиками с боеприпасами. Я взялся за ручку и помог ему тащить груз по коридору.

— Готов отправиться в Бейрут, Дэрил? — спросил я, когда мы напряглись от тяжести.