Когда все было готово, американец передал по радио команду: «Вперед!», — и три прожектора осветили нарушителя с трех сторон. Но тут контрабандист совершил немыслимое — он развернул свою лодку, дал полный ход и попытался сбросить эти чертовы фонари со своей спины. Андрес еще один раз крикнул, чтобы лодка остановилась, а затем дал по ней пулеметную очередь.

Очередь попала в лодку у ватерлинии и прошла вдоль ее борта прямо перед шкипером. От пулеметного огня двигатель заглох, и шкипер упал на дно лодки. Андрес и его небольшая флотилия приблизились, чтобы завладеть судном контрабандистов до того, как оно успеет затонуть.

Это была типичная океанская cayuco — тридцатифутовое судно, сделанное из цельного гигантского бревна тропической лиственной породы, тщательно выдолбленное и точно обточенное. Такие лодки использовались на протяжении веков и до недавнего времени приводились в движение только веслами и парусами. Сейчас на большинстве «каюко» установлены подвесные моторы, а некоторые из них, более крупные, как та, с которой столкнулся Андрес, могут похвастаться даже небольшим дизельным двигателем.

Андрес лег на параллельный курс и как только обе лодки сошлись борт о борт, контрабандист выскочил со дна лодки, как черт из табакерки, излучая бешеную злобу.

— Почему ты в меня стрелял? — крикнул он американцу.

Андрес настолько удивился, что так же быстро ответил:

— А почему ты не остановился, когда я тебе сказал?

Контрабандист, потрепанный непогодой и жизнью старик, ответил:

— Я думал, что вы пираты. Я везу ценный товар.

Андрес быстро проверил «каюко», чтобы узнать, сколько воды успела набрать лодка, и был поражен, увидев, что пули, выпущенные им с расстояния менее тридцати метров, даже не пробили ее корпус. Убедившись, что в лодке действительно находится оружие и боеприпасы, он попытался серьезно поговорить с крепким и довольно невозмутимым капитаном.

— Abuelo,¹³⁰ зачем ты это делаешь? Почему ты подвергаешь себя такому риску, перевозя оружие людям, которых ты даже не знаешь? Неужели ты не понимаешь, что то, что ты делаешь, очень опасно?

Старик несколько секунд спокойно разглядывал Андреса, а потом стал говорить.

— Молодой господин, разве вы не знаете, что происходит в моей стране? Времена, они очень плохие. Они были плохими и раньше, в годы правления Сомосы. Но тогда, по крайней мере, если вы вели себя тихо, не вмешивались в политику и голосовали так, как вам говорил деревенский alcalde,¹³¹ вы могли жить относительно спокойно. Но сегодня в Никарагуа все связано с политикой. Никто больше не может позволить себе роскошь вести себя тихо. Теперь нужно быть воинственным, нужно быть революционером, нужно нанести удар по империализму, нужно действовать в знак солидарности с революцией. Этого от нас требуют.

Когда важный и влиятельный человек из Манагуа приезжает в мою деревню и говорит: «Граждане, вы рыбаки и знаете эти воды. Теперь у вас будет славная возможность помочь нашим доблестным товарищам в Сальвадоре в их борьбе против капиталистических империалистов. Вашей деревне разрешено совершить пять рейсов, чтобы доставить освободительные грузы нашим друзьям по ту сторону залива». Кто-то должен был сделать это, и сделать беспрекословно.

Поэтому я и вызвался совершить эти рейсы. Я не хотел, чтобы мои сыновья, или сыновья моих братьев, или другие молодые люди в моей деревне совершали такое опасное путешествие. Если кому-то суждено погибнуть или быть схваченным и отправленным в тюрьму — то пусть это буду я. Я старый человек. Моя жена умерла, и больше нет никого, кто зависел бы от меня в пропитании или отцовской защите. Потеря меня мало что даст, и обо мне скоро забудут. Вот почему, молодой человек, я делаю это дело.

Андрес спросил старика, сколько ходок тот уже совершил, и с удивлением услышал, что это пятое и последнее путешествие. На этот раз он выбрал прямой переход, потому что ночь была безлунной, тогда как в других случаях он держался далеко в море и подходил к побережью Сальвадора кружным путем. Это объясняло то, почему ему удавалось избегать Андреса и его людей.

Теперь мой товарищ оказался в затруднительном положении. Это был первый захваченный ими гражданский, и ему очень не хотелось отдавать его сальвадорцам — те, как известно, очень жестоко обращаются с пленными. Но если бы он конфисковал лодку и арестовал старика, Андресу пришлось бы отвечать за груз и шкипера. Американец посовещался с членами экипажа своей маленькой флотилии, и после продолжительного разговора со своими людьми снова обратился к старому рыбаку.

— Viejo,¹³² если я верну тебя домой, придется ли тебе и твоей деревне делать это снова? Придется ли тебе совершать другие подобные путешествия?

Старик медленно ответил:

— Я не могу с уверенностью сказать ни да, ни нет. Человек из Манагуа говорит, что с этими пятью ходками наша деревня выполнит свою квоту. Похоже, что наш алькальде считает, что это правда. Но мы имеем дело с правительством, а в любом правительстве мало правды — там только аппетиты. Так что, придется ли мне делать это снова…? Я не знаю.

Андрес принял решение.

— Отец, мы выбросим все это за борт, и ты отправишься домой. Иди медленно, чтобы вернуться в свою деревню в привычное время. Никому не рассказывай о нашей встрече. Если тебя спросят, просто скажи, что ты доставил груз, как было приказано. Если тебе скажут, что люди на сальвадорской стороне так и не получили материал, ты должен ответить, что они известные воры и, вероятно, придержали груз, чтобы продать его для своей выгоды. А теперь возвращайся к своему народу, и когда эти плохие времена закончатся, я приеду навестить тебя в твоей деревне. Иди, и да хранит тебя Бог.

Старик кивнул Андресу и его людям в знак благодарности, попрощался, завел мотор своей лодки и исчез в темноте. Мой товарищ купил молчание членов своей команды щедрой взяткой, и на этом все закончилось. Или же он просто понадеялся на них, потому что почти наверняка рисковал попасть под военный трибунал, если бы где-нибудь просочилась информация о том, что произошло на самом деле.

Но секрет сохранился, и спустя несколько лет после падения сандинистского режима американец сдержал обещание, данное старому рыбаку. Во время поездки в Центральную Америку он заехал в его деревню на побережье Никарагуа. Там он нашел тихую, сонную рыбацкую деревушку, полную потомков и родственников старого шкипера. Но, увы, старик уже умер несколько лет назад.

Андрес рассказал жителям деревни, кто он такой и каким образом он познакомился с их родственником. Они были поражены самим рассказом, но не поступками этого удивительного старика. По их словам, он был известен своим спокойным мужеством и всю жизнь защищал свой народ и свою деревню. Их не удивило, что незнакомец, даже тот, кого он ночью на водах залива встретил как врага, понял, какой он особенный человек, и захотел снова его навестить. Андрес пробыл у этих добрых и отзывчивых людей два дня, посетил могилу старика и был счастлив как никогда за то свое решение отправить этого хорошего человека домой, принятое в ту далекую ночь.

В Никарагуа все еще не очень хорошо, но, по крайней мере, в эти дни у нее есть правительство, которое практически не мешает ее людям жить своей жизнью, заставляя их демонстрировать свою преданность непонятному делу. И не заблуждайтесь на этот счет — это уже само по себе чертовски хорошее благословение.

*****

В бурное десятилетие 1980-х годов Гондурас стал несколько неохотным союзником Соединенных Штатов. Самая бедная страна на американском континенте, она делала первые реальные, но неуверенные шаги в сторону демократии, и делала это между молотом и наковальней. На юге продолжался беспредел в Сальвадоре, который привел к тому, что через границу хлынуло несколько волн беженцев. На востоке Гондурас разделяла длинная, малонаселенная и дырявая граница с Никарагуа, которая была удобна для трансграничных рейдов поддерживаемых американцами Контрас и ответных атак сандинистов.¹³³

Больше всего на свете жители Гондураса хотели, чтобы все это исчезло. Но пока дядя Сэм был намерен сделать мир безопасным для олигархов-производителей фруктов, этому не суждено было сбыться. А пока янки были зациклены на Никарагуа и нуждались в потенциальных базах в Гондурасе… так почему бы и не взять миллионы долларов у этих гринго, которыми они швыряли в округе, и не выжать по максимуму из неудобной ситуации?

У Гондураса уже была довольно приличная и относительно хорошо обученная армия, но когда у него начались проблемы с похищениями по политическим мотивам, убийствами и трансграничными рейдами, было принято решение обратиться к американцам за помощью в формировании небольшого специализированного подразделения, которое могло бы противостоять этим проблемам. Просьба была воспринята в Вашингтоне благосклонно, и в итоге для оказания помощи был направлен мастер-сержант Сантос Матос.

Сантос присоединился к нам в 1981 году после многих лет знаменитой службы в спецназе и в еще старых разведывательных ротах рейнджеров. Его превосходной репутации, которую он заслужил во Вьетнаме и других странах, будет просто недостаточно, чтобы описать, каким по-настоящему хорошим человеком он был.

Уроженец Пуэрто-Рико, он почему-то больше походил на полинезийца, чем на выходца с Антильских островов. Это был высокий, сильный человек со спокойной уверенностью, которая заставляла других людей чувствовать себя хорошо, просто находясь рядом с ним. Он обладал удивительно тонким тактическим чутьем, но в то же время отличался очень детальным отношением к планированию. В отличие от многих других так называемых экспертов-планировщиков, Сантос прекрасно понимал, что сработает в бою, а что окажется пустой тратой сил.

Однако по-настоящему сильной стороной у него было умение управлять людьми. Неважно, руководил ли он американскими войсками или племенем коренных воинов, Сантос всегда мог довести дело до конца и вернуть своих солдат домой.

Это была задача, достойная Титанов, но за десять недель, отведенных на подготовку, Сантос организовал внушающее доверие подразделение из сорока человек. Они умели стрелять, двигаться и взаимодействовать. Их навыки оперативного планирования были не очень хороши, но с практикой они должны были улучшится. Однако Сантос не питал иллюзий относительно срока службы нового подразделения. Они не были способны к самообеспечению, — и это был культурный факт.

В гондурасской армии нет сержантского корпуса. Такого нет ни в одной латиноамериканской армии. В их рядах есть сержанты, но не в том качестве, в каком мы их привыкли видеть. В латиноамериканской армии сержант — это более или менее слуга или водитель своего офицера. В лучшем случае, это старший рядовой солдат. Но у него практически нет полномочий и очень мало ответственности, если она вообще у него существует, и от него не требуется ничего, кроме как говорить «да» своему командиру. Офицерский корпус отвечает за все функции, какими бы мелкими они ни были, а поскольку такие обыденные задачи, как обучение, обслуживание техники и забота о людях, ниже офицерского достоинства… ну, в общем, вы поняли.

Итак, Сантос дал своим маленьким силам около года, прежде чем проявит себя процесс естественной энтропии, и его парни снова превратятся в группу относительно хорошо вооруженного, но малоэффективного сброда. Позор всего этого заключался в том, что при достойном руководстве из этих парней получаются чертовски хорошие солдаты. Но Сантосу не пришлось ждать целый год, чтобы проверить свою теорию. Через несколько месяцев после возвращения домой он был отправлен в Гондурас, чтобы возглавить подразделение в его первом задании.

Была похищена взрослая дочь очень известного гражданина Сальвадора, человека, который был настоящим и преданным другом Соединенных Штатов. Разведка точно определила место, где держали заложницу — гондурасская партизанская группировка в знак солидарности со своими товарищами из Сальвадора удерживала молодую женщину в специально построенном доме в пригороде крупнейшего города Гондураса, Сан-Педро-Сула. Гондурасцы хотели провести спасательную операцию самостоятельно, но им нужен был Сантос Матос, чтобы придать им уверенности в своих силах. Вашингтон удовлетворил эту просьбу.

Сантос сел в самолет Военно-воздушных сил и снова отправился на юг, имея при себе один ограничивающий приказ прямо с берегов Потомака: он может вывести свои гондурасские контртеррористические силы прямо к дому, где держали пленницу, но он не может вести людей на штурм. Эту часть операции они должны были выполнить самостоятельно. Наш товарищ не был согласен с таким решением, но должен был его выполнять. Приказ есть приказ, пусть даже он и глупый.

Оказавшись в Гондурасе, он быстро приступил к работе. Контртеррористическое подразделение перебралось в Сан-Педро-Сулу и приступило к планированию. Пока штурмовые группы начали подготовку к штурму, снайперы наблюдали за домом. С тактической точки зрения, быстрая атака не требовалась, но Сантос знал, что медлить было опасно. Его снайперы могли быть обнаружены, могла быть нарушена оперативная маскировка, или его парни могли утратить уверенность в себе, поэтому он должен был не останавливаться на достигнутом. У контртеррористических сил не было очков ночного видения, поэтому Сантос решил атаковать на рассвете.

К счастью, окна в доме были заколочены. Даже если снайперы не могли видеть, что происходит внутри, то и похитители не могли видеть, что творится снаружи. Это могло помочь занять исходную позицию прямо у стен дома без необходимости выполнять долгий и потенциально опасный подход. Сантос провел со своими ребятами крайнюю тренировку, определил порядок смены штурмовых групп, а затем уложил свое подразделение спать. Им предстояло действовать в предрассветной темноте на следующее утро.

Их подход не был ни высокотехнологичным, ни броским, а просто эффективным: Сантос посадил своих людей в два бортовых грузовика, и они поехали проводить штурм. Остановившись примерно в двух кварталах от намеченного дома, парни построились по группам, и командир снайперов повел их к месту событий.