Я позаботился о том, чтобы наблюдатели партизан видели нас, а также о том, чтобы они могли видеть приготовления, которые мы осуществили, чтобы поприветствовать их и сделать их жизнь еще более захватывающей, если они решат следовать своим планам.

Когда мы точно вычислили наблюдательные пункты партизан, то повесили таблички на испанском языке с надписями о том, что намерены оказать им теплый прием, если они нас посетят, и что помимо неприятностей, которые они могут встретить, здесь есть много такого, чего они пока увидеть не могут. Затем мы развесили таблички с вежливыми словами, говорящие им, что мы будем признательны, если они отпразднуют свою фиесту в другом месте. Через несколько дней мы подружились с партизанскими наблюдателями настолько, что обменивались товарищескими взмахами — мы со своих позиций на крыше, а они со своих наблюдательных пунктов вокруг посольства.

Через день партизанское наблюдение было снято. Мы оставались в посольстве еще неделю после того, как прошла их годовщина, а затем повесили на крыше посольства табличку: «Спасибо за гостеприимство», — попрощались с послом и начальником службы безопасности и вернулись в Форт-Брэгг.

Худшей частью миссии было стоять на крыше посольства всю ночь, каждую ночь. Мало того, что там было холодно, так еще и рядом, с подветренной стороны посольства, находился самый потрясающий стейк-хаус в мире. Каждый вечер, прямо к нашим раздувающимся ноздрям на крыше ночным бризом доносился восхитительный аромат откормленной гватемальской говядины, жаренной на углях на крыльце ресторана.

Так близко, но так далеко. Вот это была пытка.

Операция оказалась успешной. Не тот случай, о котором можно рассказать захватывающую историю, а тот тип контртеррористической операции, который я называю настоящим — превентивным — успехом.

Никто не пострадал, никто не погиб и не потерял имущество, и теперь, пару десятилетий спустя, и партизаны, и «Дельта» понимают, что в любом случае во взрыве посольства не было ничего такого уж важного.

*****

Партизанские формирования были присущи не только Латинской Америке, но и другим частям света, в которых мы тоже работали. Тихо и спокойно, не в полной мере, но, тем не менее, работали.

За несколько лет до моего гватемальского «отпуска», в одном из таких мест работал Дон Фини. Он и его группа были отправлены на очень секретное задание по подготовке антитеррористических сил для суданской армии. Как и сейчас, Судан тогда являлся страной, прямые отношения с которой нами публично не признавались, но кто-то в Госдепартаменте или ЦРУ решил, что если мы окажем им небольшую секретную помощь в обучении тамошних военных, это сможет слегка приоткрыть дверь для последующего уютного общения на заднем дворе. Поэтому Донни и его товарищей отправили создавать и обучать суданские силы по борьбе с терроризмом — несмотря на то, что здравый смысл подсказывал, что подобное формирование, скорее всего, будет использоваться военным правительством Судана как инструмент подавления.

У суданцев не было ничего. Ни полигонов, ни снаряжения, ни боеприпасов. Фини и его ребятам пришлось начинать все с нуля, но за несколько месяцев они создали небольшое, но довольно неплохое, подразделение. Конечно, нужно помнить одну вещь: «неплохо» — понятие относительное.

Один из сотрудников группы, Фред Брэнди, отвечал за строительство и подготовку полигона и Стрелкового дома, и в силу самой сути проекта ему пришлось учить арабский язык. С этого задания он вернулся с арабо-английским рукописным словарем и словарным запасом, насчитывающим более тысячи слов. Фред продолжил обучение на курсах арабского языка в школе иностранных языков в Монтерее и является одним из немногих гринго,¹²³ кого я когда-либо знал, свободно владеющим этим языком.

Почти сразу после того, как группа вернулась из своего небольшого отпуска в пустыне, они были подняты по тревоге — сепаратистской партизанской группировкой была захвачена группа американских миссионеров, которых удерживали в деревне у южной границы с Угандой. Посольство США потребовало помощи, но Вашингтон сказал, что спасательные силы должны быть небольшими — мы не хотели, чтобы кому-то стало известно, что у нас есть какие-то отношения с правительством Судана. Поэтому, подобно старому символу Техасских рейнджеров, гласящему: «Один бунт — один рейнджер»,¹²⁴ — мы отправили одного оператора. «Фини, ты их обучил, теперь ты их и веди».

Дон был направлен на помощь в возвращении американцев. Когда он прибыл в страну, он был приятно удивлен, увидев, что контртеррористические силы все еще целы. Когда мы подготовили такое же подразделение для египтян, кто-то во властных структурах убедил президента Мубарака, что эта группа представляет собой угрозу, и обученные нами сотрудники были распределены среди египетских военных. Всего несколько лет спустя это решение принесло горькие плоды.

Главная проблема Донни находилась в американском посольстве. По той или иной причине местный резидент ЦРУ и два его приспешника пытались убедить посла, что миссионеров должны спасать именно их клиенты, — конкретная бригада суданской армии. Донни сообщил послу, что если попытку предпримет регулярная армия, то в лучшем случае операция будет крайне медленной, а в худшем — партизаны, скорее всего, убьют своих пленников и ускользнут за границу. Если же вместо этого будут задействованы контртеррористические силы, то, по мнению Донни, у них есть все шансы вернуть заложников живыми.

Посол принял решение: «Фини, отправляйся за ними и верни их обратно». С этого момента маленький клан ЦРУ делал все возможное, чтобы сорвать операцию. Они испортили отношения с командованием суданской армии и пытались помешать контртеррористическому подразделению воспользоваться единственным военным самолетом, способным добраться до места кризиса. Но если Дон Фини и является в чем-то специалистом, так это в уличной драке, и он смог преодолеть препятствия, которые резидент попытался создать на его пути.

Силы спасения смогли получить в свои руки единственный самолет С-130, находившийся в составе суданских ВВС. К счастью, менее чем в полумиле от небольшой деревни, где держали пленников, находилась взлетно-посадочная полоса. И Донни, и бойцы контртеррористического подразделения, хорошо знали местность. Поскольку удар нужно было наносить на следующее утро, сорок сотрудников штурмового отряда не смогли провести полномасштабную тренировку, посему Донни отработал с ними действия по схеме, нарисованной мелом на взлетно-посадочной полосе аэродрома.

Когда он убедился, что каждый знает свое место в боевом порядке и задачу во время атаки, Донни был готов отправляться в путь. Погрузив свои силы, немного продовольствия и воды, некоторые элементарные медицинские средства, которые удалось раздобыть, и три джипа с пулеметами .50-го калибра на борт транспортника C-130, он отправился в тысячемильный перелет на перевалочную базу, расположенную менее чем в двадцати милях от кризисной точки. Они должны были нанести удар по лагерю партизан как раз на рассвете, в то время суток, которое в военной терминологии известно, как «начало утренних навигационных сумерек».¹²⁵ В просторечии это время известно как утренние сумерки, время, когда вы только начинаете что-то видеть.

C-130 сел на взлетную полосу как раз в тот момент, когда по пыльному африканскому ландшафту разлился утренний свет. Три пулеметных джипа, полностью укомплектованные суданскими «коммандос», с ревом выехали из самолета и по пыльной трассе поднялись на небольшой холм в 150 метрах к западу от лагеря партизан. Пулеметы открыли огонь по основным зданиям лагеря, в то время как Донни повел наземные силы с фланга на зачистку южной половины деревни.

Горстка повстанцев успела сделать всего несколько выстрелов, после чего бросила оружие и скрылась в кустах. Остальные проснулись от огня трех пулеметов .50-го калибра и быстро решили последовать за своими товарищами в поисках более безопасного места.

Пулеметы продолжали стрелять еще несколько минут, чтобы дать понять партизанам, что «коммандос» действительно настроены серьезно, а затем двинулись вперед и заняли здания, которые партизаны так поспешно покинули. Донни и его обходящая группа обнаружили миссионеров живыми и невредимыми в хижине в южном квартале деревни.

Штурм прошел отлично — даже легче, чем поход накануне. Контртеррористические силы потерь не понесли, а партизаны настолько быстро «встали на тапки», что потеряли только четырех человек. Пока Донни и суданский командир собирали отряд и заложников для обратного вылета, на самолете прилетели ребята из ЦРУ, чтобы посмотреть, что произошло.

Как рассказывал Донни, как только он их увидел, то понял, что сейчас произойдет. Поскольку им не нужно было возиться с войсками или заложниками, и к тому же у них был более быстрый самолет, парни из ЦРУ поспешили обратно в Хартум, стремясь рассказать всю историю, и присвоить себе как можно больше заслуг.

Я знал об этой операции только потому, что на протяжении всей операции держал связь с Донни по нашей новой системе спутниковой связи, — на случай, если что-то пойдет не так и нам придется его вытаскивать. А так мы хотя бы знали его последнее местонахождение и смогли бы начать поиски.

Но мой старый приятель, Ловкий Плут,¹²⁶ снова выжил и вернулся домой, где его, как всегда, никто не встречал. Ему сказали никогда ничего не говорить о том, что он был в Судане, и на этом все закончилось.

Правда, после спасательной операции у него появился один важный сувенир. Миссионеры подарили ему Библию со своими благодарными подписями, и, как говорил Донни, это было лучше любого официального признания.

*****

Как я уже говорил ранее, Центральная Америка являлась местом непреодолимых политических потрясений, и ни одно место не было более нестабильным, чем маленькая страна Сальвадор. Это особенно иронично, когда понимаешь, что название страны означает «Спаситель».

Сальвадор имеет многовековую традицию политического насилия и гражданской войны. Плотность населения здесь больше, чем в Индии, и традиционно им управляла небольшая горстка семей, которые считали, что единственный способ удержаться на вершине власти — это твердо и, при необходимости, жестоко наступать на шею «низшим слоям» населения. В 1980-х годах, когда наша страна пыталась помочь сдержать там недовольство существующим положением вещей, отряд «Дельта» увяз в этой воинственной маленькой стране по пояс.

Это была трудная работа. Армия Сальвадора была плохо оснащена, плохо организована и ею плохо руководили. Офицерский корпус был настолько коррумпирован, насколько это вообще возможно. Они убедили себя, что если долго тянуть время, то президент Рейган введет американские войска и сделает за них всю работу. И если за основную революционную группировку, ФНО (Фронт национального освобождения им. Фарабундо Марти),¹²⁷ они взялись неохотно, то когда дело доходило до убийств священников, монахинь и бедных сельских жителей, сомнений у них не возникало. Как я уже сказал, это должна была быть тяжелая работа.

Некоторые из нас обучали их силы специальных операций, делая все возможное, чтобы вбить им в голову мысль о том, что неизбирательные убийства campesinos¹²⁸ только создают партизан. До сих пор я встречал только четырех офицеров латиноамериканских армий, которые искренне понимали эту истину.

Другие операторы участвовали в приграничных операциях по перехвату оружия. Работая в сотрудничестве с властями Гондураса, мы довольно успешно перекрыли поставки оружия из Никарагуа по суше, что вынудило никарагуанцев, при обеспечении своих сальвадорских товарищей всем необходимым для восстания, пользоваться водными путями.

Если вы посмотрите на карту тихоокеанского побережья Центральной Америки, то увидите залив Фонсека, — красивую полосу воды, граничащую с Сальвадором на западе, Гондурасом на севере и Никарагуа на востоке. В центре северной части залива находится древний вулкан, который образует остров Тигр. На вершине этой горы у нас стояла станция «смотри и слушай», и с этой точки обзора мы могли острым и критическим взором просматривать весь залив и прилегающую территорию. А ночью, с помощью наблюдателей с острова Тигр, мы очищали воды залива от контрабандных лодок с оружием.

За операцию по борьбе с контрабандой отвечал мой старый товарищ Андрес Беневидес. Если вам интересно, почему программу возглавил американец, а не кто-то из местных жителей, то ответ прост. Сальвадорцы не могли доверять своим собственным людям, которые могли бы конфисковать лодку с оружием, убить контрабандистов, а после толкнуть налево оружие и лодку, на которой оно перевозилось. Но при наличии американца, который бы присматривал за порядком, местные жители хорошо справились бы с работой.

Флотилия перехватчиков Андреса состоял из трех двадцатисемифутовых «Бостонских китов»,¹²⁹ на каждом из которых был установлен пулемет М-60, а экипаж состоял из четырех человек. Мой коллега хорошо обучил свою небольшую флотилию — они могли двигаться в строю ночью в очках ночного видения, могли точно стрелять из своего оружия и переговариваться по радио, не болтая, как старая дева (что само по себе было немалым подвигом). И как только они вышли в море, их дела пошли в гору.

На протяжении двух недель они прекрасно проводили время. Следуя навигационным указаниям с наблюдательного поста на острове Тигр, они почти каждую ночь перехватывали груженые оружием лодки. Андрес придумал простую и эффективную тактику, которая работала как швейцарские часы. Когда радар засекал цель, он располагал свою флотилию перед приближающимся судном в форме буквы V, и когда контрабандист оказывался охвачен с двух сторон, три катера одновременно освещали его своими прожекторами, а Андрес объявлял через мегафон, что прогулка окончена. Окруженные со всех сторон, капитаны лодок непременно сдавались. Кроме одного случая.

Ночь была темная, вода в заливе была очень неспокойной, волны достигали четырех-пяти футов. Вскоре после полуночи они получили сигнал с острова Тигр о приближении цели. Андрес дал сигнал своей группе и расставил ловушку. Вскоре они увидели, как сквозь волны, не обращая внимания на натянутую перед ней «сеть», пробирается лодка.