Рик пробрался наверх к послу, стащил его через черный ход к машине скорой помощи, стоящей на задней стоянке, и отвез в квартиру-убежище, расположенную по соседству, которую содержала служба безопасности.
В возникшей путанице потребовалось некоторое время, чтобы точно определить, что произошло. Но первым делом нужно было эвакуировать раненых и спасти тех, кого завалило. Рик организовал и возглавил эту работу.
Окончательное число погибших в результате теракта составило шестьдесят четыре человеческие души. Раненые и искалеченные исчислялись десятками.
Никто с обеих сторон так никогда и не был привлечен к ответственности.
*****
СОТРУДНИКИ ОХРАНЫ, ПОГИБШИЕ ВО ВРЕМЯ ВЗРЫВА БОМБЫ В АМЕРИКАНСКОМ ПОСОЛЬСТВЕ В БЕЙРУТЕ
18 апреля 1983 года
Сезар Батьяр, телохранитель
Сержант 1-го класса Терри Гилден, эскадрон «А», 1-й отряд спецназ «Дельта»
Хассан Хаммуд, телохранитель
Мохамед Обейка, телохранитель
Мустафа Кридье, телохранитель
Аббед Кронфол, телохранитель
Мохамед Мейо, телохранитель
Хассан Мула, телохранитель
Али Мурад, телохранитель
Али Найем, телохранитель
Тахир Слиман, телохранитель
Салим Тамим, телохранитель
*****
На протяжении многих лет Бейрут являлся для операторов отряда «Дельта» своего рода вторым домом. Мы преследовали, а иногда и догоняли угнанные самолеты, которые отправлялись в полет из бейрутского аэропорта (или добирались там до временного места отдыха на стоянке). Мы рыскали по трущобам и подворотням города в поисках жертв похищения.
Но результат этих операций всегда был один и тот же. В тот самый момент, когда у нас все было готово, и ловушка была расставлена, «лица, принимающие решения» на Потомаке, в последнюю секунду, — но надолго, — впадали в нерешительность, которая неизбежно становилась фатальной для всей операции.
Самолет перелетал в другое место, похитители перемещали своих жертв в новое укрытие, и охоту приходилось начинать заново. Я стал по-настоящему ценить те тренировки, когда мы занимали позицию для штурма, но нас отзывали от объекта в тот момент, когда начинался обратный отсчет. В реальном мире чаще всего так и происходило.
Почти для всех, кто хорошо его знал, Бейрут являлся городом несбывшихся надежд. Но, по крайней мере, один наш опыт, связанный с этим нестабильным местом, являлся на 100 процентов нашим отечественным абсурдом.
Однажды утром в Форт-Брэгге, после обеда в коридоре меня поймал сержант-майор эскадрона.
— Хейни, вместе с Энсли отправляйтесь к заместителю командира. Он ждет в своем кабинете, у него для вас двоих кое-что есть.
— Хорошо, Дэн. Есть идеи, что за дело?
— Что-то связанное с Бейрутом, полагаю. В любом случае вам нужен отпуск, не так ли? — сержант-майором эскадрона «В» теперь был Симпсон, и не будет преувеличением сказать, что он являлся тем фундаментом, на котором стояли все мы.
— Да, — ответил я. — Но я надеялся на спокойную рыбалку на Внешних отмелях.112
— Ну, увидимся, когда вернешься — если вернешься — и мы для тебя все устроим, — усмехнулся он.
— Хорошо, Дэн, увидимся позже.
Джесси Андерсон, наш замком, стоял под навесом у входа и смотрел на розовый сад, который мы посадили, когда формировали подразделение. Когда мы присоединились к нему, он вытащил изо рта свою вездесущую сигару.
— Ребята, вы когда-нибудь видели, чтобы цветы росли так, как эти розы? — спросил он, махнув сигарой в сторону зубчатых, разноцветных рядов цветника.
— Я был в группе, которая высаживала этот сад, — ответил я. — И знаю, что когда мы их сажали, эти розы были хорошо удобрены.
— Должно быть, вы использовали какое-то удобрение.
— Да, сэр, так и было.
Я не сказал ему, что клумба была заполнена пятью грузовиками навоза, который мы привезли с местных очистных сооружений, и что за четыре года, прошедших с тех пор, этим розам ни разу не понадобилась подкормка. О некоторых вещах лучше не говорить.
Джесси переключил свое внимание с цветника на нас.
— Ребята, отправляйтесь в ОКСО [Объединенное командование специальных операций] и доложитесь J-3 [начальнику оперативного отдела]. Ему нужна пара человек, которые недавно были в Бейруте и знают там все входы и выходы. Командование обеспечит все необходимое взаимодействие и поддержку, но позвоните мне, если столкнетесь с чем-то, что вызовет у вас головную боль больше, чем обычно.
Он затянулся сигарой и прищурился на нас, выпуская дым из уголка рта.
— Но как обычно — и я уверен, что мне не нужно повторять вам двоим об этом — то, как вы справитесь с заданием, зависит только от вас.
— Хорошо, jefe,113 — сказал я, поворачиваясь, чтобы уйти.
— И вот еще что, мужики.
Мы остановились и подождали, пока он снова затянулся сигарой, его глаза изучали наши лица.
— Что-то еще, сэр?
— Не вляпайтесь в какое-нибудь дерьмо, — сказал он тихим голосом и кивнул головой, отпуская нас.
— Мы никогда этого не делаем, — ответил Стив, когда мы повернулись и направились к стоянке.
— Как ты думаешь, к чему это все? — спросил я Мустафу (это было мое прозвище для Стива), когда мы садились в мой пикап.
— Хер его знает, — ответил он. — Скоро мы все выясним.
Мы предъявили свои удостоверения на въезде в расположение Командования, а затем еще раз, чтобы войти в здание штаба. Сержант проводил нас наверх, в комнату для совещаний Оперативного центра. Там, на протяжении нескольких минут, мы сидели, бездельничая и изучая карту мира на стене, пока не прибыл оперативный офицер.
«Третий» являлся армейским полковником и обладал мальчишеской внешностью. Когда он вошел в комнату, то практически потирал руки от радости. Мы встали и поприветствовали его, он уселся на край стола, жестом предложил нам занять свои места и посмотрел на нас с заговорщицкой улыбкой на лице. Еще несколько секунд офицер просто сидел и смотрел на нас, и у меня сложилось впечатление, что его молчание было рассчитано на внешний эффект.
— Ребята, — сказал он, наклонившись вперед и заговорив с нами театральным шепотом. — Как считаете, вы готовы к быстрой поездке в Бейрут?
— Да, сэр, мы готовы. Какова наша задача?
— Вы знаете, что даже сейчас, когда мы разговариваем, израильтяне пробираются в Ливан с задачей разгромить палестинцев. — Это было утверждение, а не вопрос.
— Обстановка быстро накаляется, и нам нужно срочно доставить в наше посольство станцию спутниковой связи, однако бейрутский аэропорт в настоящее время непригоден для использования. — Теперь он заговорил без пауз. — И вот как мы собираемся это сделать.
Мне всегда нравится это «мы» в речи штабного офицера.
— Сегодня вечером вы, ребята, возьмете спутниковую радиостанцию и все снаряжение, необходимое для операции, и полетите на самолете C-141 на авиабазу Сигонелла в Италии. В следующую ночь вы сядете на борт C-130 для перелета в Ливан, где вы совершите затяжной парашютный прыжок (HALO) в Средиземное море в нескольких милях от посольства. Прыгать вы будете с высоты 28000 футов,114 в кислородных масках, в снаряжении для подводного плавания и с радиостанцией. Потом, проплывя под водой до исчерпания запасов кислорода, выберетесь на берег возле посольства, и войдете в него прямо через парадный вход, как будто вы пришли на вечеринку. Все очень просто.
У меня было ощущение, что он ждет от нас аплодисментов. В армии среди офицеров бытует мнение, что если задачу придумал ты, то это ничуть не хуже, чем если бы ты сам ее выполнял.
Несколько секунд мы со Стивом сидели неподвижно, размышляя над этим вопросом. Затем посмотрели друг на друга.
— Стив, хочешь, чтобы я сказал ему, или предпочитаешь сделать это сам?
— Позволь мне, Эрик.
Стив поерзал в своем кресле. Поставив локоть на колено, и оперев подбородок на кулак, он наклонился вперед, пока его лицо не оказалось в футе от лица полковника. После этого мой напарник очень вежливо произнес:
— Сэр, мы не собираемся этого делать.
Полковник подскочил, как будто его ударили кнутом. Улыбка слетела с него, как и ложная фамильярность.
— Черт возьми, что значит, вы не собираетесь этого делать!? Вы двое будете делать то, что вам говорят, сержант! — Полковник встал, чтобы накричать на Стива с высоты всего своего служебного положения.
Я поднялся, чтобы уйти — я уже много раз сталкивался с этим парнем, он с радостью отправил бы на верную смерть целую пехотную роту, если бы решил, что за это ему полагается Серебряная Звезда.
— Пойдем, Стив, — сказал я. — Давай вернемся в подразделение. Мы здесь ничего не добьемся.
Полковник быстро вернул на место маску товарищества, которая на мгновение сползла с его лица.
— Минуточку, ребята, минуточку. Против чего вы возражаете? Мы ведь сможем что-нибудь придумать. Мы же можем что-то сделать, верно?
— Полковник, послушайте, все дело в концепции, — объяснил я. — Во-первых, свои операции мы планируем сами. Поставьте нам задачу, и мы придумаем, как ее выполнить. Во-вторых, все, что вы предложили по части «как сделать», звучит круто в теории, но в реальной жизни становится очень сложным. Ночные затяжные прыжки в неизвестных районах почти всегда являются проблемой. Вы не знаете скорость и направление ветра, и самолет почти наверняка выбросит вас не в том месте. И последнее, но не менее важное: израильтяне высаживали ночью с катеров в Бейруте слишком много разведгрупп и наемных убийц. Местные ополченцы настороже и будут стрелять в любого, кого увидят ночью на берегу. А если они поймают вас в воде, то забросают гранатами. И уверяю вас, полковник, граната лишит вас всего удовольствия от прогулки.
— Ну и как вы, двое, собираетесь это сделать? — Он позволил в своем голосе появиться презрению.
Стив ответил немедленно.
— Едем в Вашингтон и упаковываем радиостанцию в дипломатическую почту. Потом летим в Амман, столицу Иордании, как дипломатические курьеры. На машине с водителем из амманского посольства доезжаем до ливанской границы, где встречаемся с машиной с водителем из посольства в Бейруте. Пересаживаемся в нее и едем в Бейрут. Передаем радиостанцию тому, кому она нужна. Меняем процесс на обратный и возвращаемся в Форт-Брэгг. Это будет дешевле и быстрее, чем ваш план, и к тому же, добавлю, чертовски безопаснее.
Полковник не мог упустить возможность, которую Стив предоставил ему для последнего выпада в наш адрес.
— Значит, вас больше всего волнует личная безопасность. Так?
Теперь была моя очередь, и я поднялся, чуть опередив Стива.
— Полковник, предлагаю вам сделку. Вы выпадаете с задней рампы C-130 и плывете с нами на берег, — и мы делаем все, как вы говорите. Тогда вы станете настоящим героем.
Когда мы выходили из комнаты для совещаний, он все еще сыпал угрозами в наш адрес. Пока мы не оказались в моем пикапе и не выехали за ворота, никто не произнес ни слова. Я был более чем раздражен. Я был раздосадован тем, что взрослый человек, полковник, выпускник военной академии, офицер, который должен все знать лучше нас, придумал такую заумную схему и ожидал, что мы будем ослеплены ее гениальностью.
Стив заговорил первым, качая головой и шлепая ладонью по приборной панели.
— Слишком много фильмов, Эрик. Этот человек пересмотрел слишком много фильмов и прочитал слишком много романов о супергероях.
— Да, я знаю, Мустафа. Но посмотри на это его глазами. Бедолага работает всего один год, нужно же ему как-то отметиться. И если единственная цена — это жизни пары зажравшихся сержантов — что ж, пусть будет так. Держу пари, у него даже найдутся добрые слова для нас на поминальной службе. В конце концов, мы же рассуждаем о чем-то действительно важном. О карьере человека и о том, станет ли он бригадным генералом или нет. — Воскликнул я. — И по сравнению с этим, что такое пара легко заменяемых придурков вроде нас с тобой? В смысле, где твое чувство меры, мужик?
По дороге на «Ранчо» мы от души посмеялись, но знали, что нам придется расплачиваться.
Когда мы зашли к Джесси в кабинет, чтобы доложиться, он нас уже ожидал. Сняв ноги со стола, он одарил нас улыбкой, от которой его глаза сузились до щелочек, напомнивших рептилию.
— Несколько минут назад мне звонил генерал Шукман — хотите угадать, по какому поводу? Похоже, кто-то в Командовании хочет, чтобы вас двоих поставили к стенке и расстреляли. Вы, парни, действительно знаете, как наживать врагов в высших сферах, не так ли?
— Да, сэр. Мы всегда делаем все возможное, — ответил я. Мог побиться об заклад, что Джесси наслаждался этим.
Наклонившись в сторону и сплюнув хлопья табака в общем направлении мусорного бака, он не сводил с нас глаз.
— Я знаю, Эрик, знаю, что ты знаешь, и поэтому отправил тебя туда. И генерал сообщил, чтобы вы все двигались дальше и делали все по-своему, не беспокоясь о том, что могут подумать другие. Однако вы должны приступить к работе. Отправляетесь сегодня днем. Детали уточните у начальника отдела личного состава; они организуют вам транспорт, все необходимые средства вы сможете получить в финансовом отделе. Эскадрон связи подготовил ваш пакет к отправке. И если вам что-то понадобится в пути, просто крикните нам. Впрочем, у вас же есть рация.
— Будет сделано, сэр. Надеюсь, мы не доставили вам слишком много проблем с генералом.
— Нет. Черт, парни, вы сделали мой день! А теперь все, отправляйтесь. Увидимся, когда вернетесь. — Он прикуривал очередную сигару и хихикал про себя, пока мы шли по коридору.
Мы со Стивом сделали все по-своему, и все прошло без заминок. Но рыбалка, когда я вернулся, была довольно скверной. Наверное, на Внешних отмелях было не то время года. Но это был важный мирный перерыв. Слишком скоро я снова оказался в Бейруте с миссией, которая оказалась совсем не мирной.
*****
— Похоже, что у стрелков нет какого-то определенного графика. Иногда они появляются несколько дней подряд, а затем мы снова не видим их в течение дня или двух. Единственный неизменный факт — они всегда появляются во второй половине дня в одном и том же районе и всегда среди толпы детей и подростков.