Когда мы, наконец, вернулись в Форт-Брэгг, нам сказали уйти — исчезнуть на две недели — а затем позвонить и получить новые инструкции. До тех пор мы должны были залечь на дно, избегать прессы и расслабиться. И это именно то, что я сделал. С удочкой, маленькой лодкой и девятнадцатью жирными окунями в Джорджии в первый же день.

*****

ПОГИБШИЕ НА ПУНКТЕ «ПУСТЫНЯ ОДИН»

25 апреля 1980 года

КОРПУС МОРСКОЙ ПЕХОТЫ

Штаб-сержант Дьюи Л. Джонсон

Дублин, Джорджия

Сержант Джон Д. Харви

Роанок, Вирджиния

Капрал Джордж Н. Холмс

Пайн-Блафф, Арканзас

ВОЕННО-ВОЗДУШНЫЕ СИЛЫ

Техник-сержант Джоэл С. Майо

Рузвилль, Мичиган

Майор Ричард Л. Бакке

Лонг-Бич, Калифорния

Майор Гарольд Л. Льюис

Форт Уолтон-Бич, Флорида

Капитан Чарльз Т. Макмиллан

Коритон, Теннесси

Капитан Лин Д. Макинтош

Валдоста, Джорджия

*****

ИТОГИ БОЯ

Ужасно быть частью неудачи. Не имеет значения, была ли неудача вызвана чем-то, что вы сделали или не сделали, — вы все равно не выполнили задачу, и это жалкое, горькое, и ненавистное событие. Вина? Судьба и невезение, безусловно, сыграли свою роль.

Но важно понимать, что у нас есть возможность творить свою собственную судьбу, когда мы этого хотим. Мы можем собраться с духом и действовать, когда дела обстоят плохо, или мы можем найти множество причин, чтобы уйти, если мы не хотим двигаться вперед.

Довольно большое число экипажей вертолетов предпочло уйти, и именно это обрекло операцию на провал. Столкновение вертолета с C-130, когда на борту находился эскадрон «B», стало просто вишенкой на торте.

Полковник ВВС США в отставке Джеймс Х. Кайл, командир авиаторов, подробно рассматривает авиационную часть операции в своей превосходной книге The Guts to Try (Orion Books, 1990).

Вот его вывод:

По моему взвешенному мнению, мы были на волосок от успеха. Несмотря на все препятствия, разочарования, человеческие неудачи и невезение, несмотря на все это, мы были на грани. Мы были там, у нас были закаленные в бою спецназовцы из отряда «Дельта», находившиеся на расстоянии вытянутой руки от нашей цели. Я знал Чарли [Беквита] и его людей — их отношение, их навыки, их компетентность и их руководство — и не сомневаюсь, что если бы мы могли доставить их в Тегеран, они бы справились. Также имеется достаточно свидетельств опрошенных бывших заложников, которые позволяют предположить, что попытка спасения оказалась бы успешной. Подумайте об этом! Недоставало только смелости попробовать.

Это довольно суровое обвинительное заключение, но я также считаю его верным. Так чем же все это закончилось?

Что ж, конечно, была неизбежно создана полномочная комиссия, назначенная для проверки операции, выявления причин ее провала и вынесения рекомендаций по устранению этих проблем.

Эта конкретная комиссия получила название Комиссия Холлоуэя, в честь ее председателя, адмирала в отставке Джеймса Л. Холлоуэя. И она довольно умело выполняла свою основную задачу: защищала действующих адмиралов, которые настаивали на том, что вертолеты должны быть из состава Военно-морских сил и что никаких изменений не будет, даже если будет доподлинно известно, что эти вертолеты ВМС не годятся.

Но из провальной операции выросли некоторые положительные моменты. Полковник Беквит все это время лоббировал одну из них: постоянное Объединенное командование специальных операций (ОКСО),⁹³ которое могло бы объединять и контролировать усилия различных служб по проведению специальных операций. Вскоре Командование было создано, но его юрисдикция распространялась только в отношении контртеррористических операций.

Вторым положительным результатом — и самым важным для нас в отряде «Дельта» — стало формирование армейской авиационной группы специальных операций. Это подразделение первоначально было известно как «160-я тактическая группа», и в конечном итоге превратилась в 160-й авиационный полк специальных операций — сегодняшние «Ночные охотники». Это единое, очень крутое авиационное формирование, способное действовать ночью и при любых погодных условиях в любой точке мира. Это целеустремленная, очень опытная и абсолютно смелая группа летунов. В авиации они то же, что и отряд «Дельта» в специальных операциях.

Третьим результатом неудачного рейда стало то, что мы начали что-то записывать. До этого Беквит был непреклонен в том, что ничего не должно фиксироваться на бумаге. Это означало, что все конспекты занятий, учебные документы и материалы, относящиеся к отбору и внутреннему обучению, состояли не более чем из загадочных заметок на разбросанных клочках бумаги.

Но эскадрон «В» — целая половина подразделения — чуть было не погиб в иранской пустыне. А вместе с ним погибло бы чертовски много с трудом завоеванных институциональных знаний. Итак, мы приступили к работе, чтобы систематизировать все, что мы знали и делали, и то, как мы это делали, на случай, если нас всех когда-нибудь убьют и нашим последователям придется восстанавливать это из пепла.

И последнее, но не менее важное: мы разработали и изготовили огнестойкие штурмовые костюмы. Эскадрон «B» почти сгорел заживо, а исторические исследования показывали, что около 30 процентов боевых потерь являлись результатом ожогов. Так что с тех пор, в своих будущих операциях, мы будем носить наши черные костюмы. Фактически, костюмы, которые мы разработали изначально, стали идеалом для групп спецназа по всему миру.

Люди из «Дельты» — довольно стойкие люди, и хотя никто не любит терпеть неудачи, мы собрались с духом, отряхнулись и приготовились к новой попытке. На высшем командном уровне предпринимались малодушные попытки спланировать вторую операцию по освобождению заложников, но для нас было очевидно, что никто в Вашингтоне не разделял эту идею. Это были просто движения ради движений.

Полагаю, что самый сильный удар испытал на себе полковник Беквит. После случившегося он уже никогда не стал прежним. Провал операции, казалось, полностью вымотал его, и я больше никогда не видел в нем того проблеска невероятного внутреннего огня, который покинул его существо, чтобы никогда не вернуться.

Чарли пришлось пережить еще одно разочарование до того, как его день закончился. Он упорно трудился и лоббировал создание объединенного штаба, который бы координировал и контролировал силы специальных операций всех служб и ведомств, и не скрывал, что хочет возглавить эту организацию. По всем рациональным критериям Чарли, бесспорно, был самым логичным выбором для командования этой структурой. Но этому не суждено было случится.

Наставник и защитник Беквита, генерал Эдвин «Шай» Мейер, уходил в отставку, а Чарли нажил слишком много могущественных врагов на двух-, трех- и четырехзвездных уровнях, чтобы остаться безнаказанным. Врагов, которые знали, что делать с мятежными полковниками. Это была их возможность нажать кнопки на своих выкидных ножах, закутаться в мантию бюрократического тумана и перерезать ему сухожилия. И, нанося свои трусливые удары, они не теряли времени даром. С Чарли было покончено — его выпотрошили и оставили болтаться на ветру. И оттуда он просто ушел на пенсию.

Многие люди спрашивали меня, что за человек был Чарли Беквит, и на этот вопрос мне всегда было трудно отвечать. Полковник Чарли Беквит был одновременно очень сложным и очень простым человеком. Он был человеком крайностей, который жил с крайностями, командовал ими и пользовался уважением. В те времена, когда я его знал, это был крупный, вспыльчивый мужчина с непредсказуемым характером.

Рядом с солдатами Чарли вел себя скорее как штаб-сержант, чем как офицер. Его самыми доверенными лицами были сержант-майоры. Это не значит, что он был слишком дружелюбен с солдатами, но у него была близость к своим «мальчикам», близость очевидная и искренняя.

Он был единственным полевым офицером из всех, кого я когда-либо знал, который провоцировал грубые словесные перепалки со своими подчиненными и не прятался под защиту своего звания, если его побеждали. Чарли презирал бездельников. Ему нравилась хорошая драка, и он ожидал получить столько же, сколько и давал. Но сомнений в том, кто здесь главный, никогда не было — он мог надрать задницу так же, как и любой сержант-старожил. На самом деле, я считаю, что на моей филейной части все еще остаются следы его зубов.

Чарли не был хитрым человеком, но когда обстоятельства требовали хитрости, он мог быть хитрым, как змея. Он также был весьма эмоционален, как он с готовностью и признавался. Он легко впадал в гнев или радость и не умел скрывать своих чувств.

Он признавал, что его никогда не спутаешь с интеллигентом, но он не был скучным человеком. Отнюдь нет. Он приложил большие усилия, чтобы подобрать себе сотрудников и подчиненных по их умственной глубине и способностям к мышлению. Ему нравилось иметь вокруг себя интеллигентных людей, он восхищался великими мыслителями и был жадным читателем классической литературы и книг по истории.

Полковник был убежденным сторонником философии: «Если ты командир, то командуй!» — и он так и делал. Отсюда и его прозвище «Молниеносный Чарли». Он приобрел во Вьетнаме репутацию человека, убивавшего войска из-за своего нетерпения и безрассудного пренебрежения опасностью. Многие люди в сообществе спецназа даже использовали это как оправдание, чтобы не попытаться испытать себя в отряде «Дельта». Странно, но я никогда не видел, чтобы кто-нибудь из этих парней появился на отборе после того, как Чарли ушел.

Я не знаю всей правды об этих слухах, но, зная полковника Беквита, наверно, в них что-то есть. Знаю, что такая молва его сильно задевала. И знаю из личного опыта, что Беквит чувствовал большую ответственность и заботу о людях, находящихся под его командованием. Он никогда не переставал учиться выполнять обязанности командира и всегда работал над совершенствованием своих методов и способов руководства. Но Чарли также был солдатом, а выполнение поставленной задачи является первоочередной задачей боевого командира.

Чарли Беквит был человеком, искренне и глубоко любившим Америку и все то, что она отстаивала. Человеком, который сделает все, что, по его мнению, будет правильным, чтобы защитить нашу страну и ее граждан. Он был нравственным человеком и считал человеческую жизнь самой драгоценной вещью на свете. Он был совершенно самоотверженным, никогда не щадил себя, никогда не уклонялся от выполнения своего долга или опасности. Он был командиром, который не отправил бы вас туда, куда не пошел бы сам, и всегда действовал так, как он полагал, будет правильным в интересах страны, армии и подразделения… невзирая на все последствия для своей карьеры.

Я не верю, что в армии Соединенных Штатов был какой-либо другой офицер, у которого хватило бы честности, настойчивости и мужества, чтобы выполнить работу, которую проделал Чарли Беквит, сформировав и вдохнув жизнь в 1-й оперативный отряд специального назначения «Дельта».

И конец его жизненного пути принес ему богатый урожай.

Полковник Чарльз Элвин Беквит был великим американцем, великим командиром и великим человеком. Он ушел из этой жизни 13-го июня 1994 года, оставив после себя безмерную скорбь и почитание его товарищей.

*****

После возвращения в Форт-Брэгг скорость мы не сбавляли. Во всяком случае, темп ускорился. Если раньше вся энергия подразделения была сосредоточена на операции в Иране, то теперь людей разбросали по всему миру. Кое-кто работал с Госдепартаментом, защищая послов в горячих точках, другие обследовали находящиеся под угрозой американские объекты в опасных регионах земного шара.

Меня назначили в комиссию, созданную по поручению президента, которой было поручено оценить состояние безопасности нашей производственной цепочки по созданию ядерного оружия. Это была миссия, в которую также была включена область, касающаяся химического оружия, и в обеих областях я работал по несколько месяцев на протяжении следующих трех лет.

Тем не менее, тем из нас, кто в лето находился дома, было поручено участвовать в Комиссии Холлоуэя. Наша часть шарады состояла в том, чтобы провести «Капекс», или, по другому, учения по проверке боеспособности.⁹⁴ Это то, что любят все адмиралы и генералы. В искусственном и тщательно поставленном представлении подразделения демонстрируют свои уникальные таланты. Сами навыки подлинные, но то, как они демонстрируются, мало похоже на действительность.

Со своей стороны, мы стреляли по мишеням, взрывали разные вещи и штурмовали здания. Также совершали затяжные прыжки с парашютом и после приземления с ревом проносились на мотоциклах мимо VIP-трибун, стреляя из наших автоматов.

Уверен, что Военно-морские силы также устраивали не менее липовое представление. Мы чувствовали, что бóльшая часть всего этого действа была шуткой. Но начальству это шоу так понравилось, что несколько лет спустя оно стало ежегодным, с привлечением рейнджеров, 1-го крыла специальных операций ВВС (1-го SOW) и недавно сформированной 160-й тактической группы. Мероприятие всегда проводилось в месте под названием Норт-Филд, — заброшенном аэродроме времен Второй мировой войны, расположенном недалеко от Оранджбурга, в Южной Каролине.

Армия дала ему какое-то глупое и совершенно забытое кодовое название, но мы сразу же окрестили эту феерию «Великим нортфилдским цирком с конями». Естественно, нас предупредили никогда не произносить эту фразу в пределах слышимости тех, кто носит на кителе большие звезды. Мы просто считали это мероприятием поводом для относительно безобидной взаимной мастурбации генералов и адмиралов и их приглашенных гостей, и использовали его, чтобы с максимальной пользой провести тренировочное время, которое на него выделялось. Вы же понимаете, что если присмотреться повнимательнее, то в любом событии всегда найдется серебряная подкладка.⁹⁵

Внутри подразделения мы были разделены на два сабельных (боевых) эскадрона, и для того, чтобы один эскадрон всегда был готов к немедленному развертыванию в любой точке земного шара на случай террористического акта, мы внедрили порядок действий, известный как «Тетива лука».