Перед ним на столе лежало мое личное дело, и он время от времени заглядывал в него, пока мы говорили о моей карьере, о подразделениях, в которых я служил, и о задачах, которые я выполнял до этого момента. Он сказал мне, что у меня есть уникальный шанс стать одним из первых военнослужащих в подразделении, уникальном для Армии США — первом подразделении страны по борьбе с международным терроризмом.
Первоначальные требования были таковы:
Минимальный возраст двадцать два года;
Минимальный срок службы четыре года и два месяца;
Минимальное воинское звание штаб-сержант;
Нужно успешно проплыть 100 метров в ботинках и полевой форме одежды и успешно сдать нормативы по физической подготовке для рейнджеров/сил спецназа;
Нужно успешно сдать армейский тест на профпригодность на уровне не менее 110 баллов;
Отсутствие судимостей;
Отсутствие дисциплинарных проблем.
Единственное, что еще сообщил мне Граймз, так это то, что если меня примут, то я могу рассчитывать на тяжелую работу, много опасностей и никакого признания.
В последнее время я много размышлял о том, чем я хотел бы заниматься после своей службы в рейнджерах. Я не знал, хочу ли я снова вернуться за границу или в спецназ, но был уверен в одном: мне не хотелось становиться инструктором в какой-нибудь школе. Но поскольку меня только что повысили до сержанта первого класса, и меня еще никогда не назначали на нестроевую должность, это было вполне возможно. У меня было довольно много вариантов, но ни один из них не звучал так хорошо, как то, что я только что услышал. Учитывая все это, я записался на отбор прямо на месте.
Граймз сказал мне, чтобы я в течение месяца ожидал поступления приказа о переводе в Брэгг. Он дал мне номер телефона, по которому я мог позвонить, если у меня возникнут какие-либо вопросы или я передумаю приходить. И это было все. Несколько недель спустя я получил приказ явиться в Мун-Холл в Форт-Брэгге примерно в полдень 13-го сентября 1978 года.
Участие в формировании совершенно нового подразделения и создание новых методов работы — это воплощение сержантской мечты, но все же я испытывал определенные опасения. Здесь было много неизвестных, и не последней из них была мысль о том, что я буду делать, если мне не удастся пройти программу отбора. Я передал свой взвод Тому Дьюку, новому взводному сержанту. Дьюк был крепким, опытным командиром, который проработал с нами целый год. За это время я хорошо узнал и уважал его, поэтому знал, что несмотря ни на что, люди будут в хороших руках. Когда стало известно, что я направляюсь в Форт-Брэгг, мои солдаты пожелали мне удачи и сказали: «Если кто-то и сможет попасть в это новое подразделение, так это вы, сержант Хейни». Блин, будет нелегко с ними столкнуться, если я вернусь неудачником.
К счастью, я служил в армии уже восемь лет, и был достаточно опытен и закален. Я успешно прошел два из самых трудных курсов в Вооруженных силах — школу рейнджеров и курсы парашютистов-инструкторов. Я был взводным сержантом уже больше четырех лет, и крайние два года — в рейнджерах.
Жизнь в рейнджерах отличалась строгостью. Говоря откровенно, она была суровой. Если существовало два способа выполнить поставленную задачу, мы всегда выбирали самый сложный из них. Мы никогда не срезали дистанцию, и никогда не экономили силы. По крайней мере, три недели каждого месяца мы проводили в поле, и трижды в год нас отправляли на продолжительные занятия в Арктике, пустынях и джунглях. Мы также дважды в год были постоянными участниками внезапных учений и ежегодно участвовали в основных мероприятиях по линии сухопутных войск или НАТО.
Служба в рейнджерах была настолько тяжелой, что большинство военнослужащих не могло закончить полный двухлетний цикл боевой службы в составе своего подразделения, кроме того, свою лепту вносили многочисленные травмы. Но это была хорошая подготовка к выполнению других, еще более трудных задач. Я был решительно настроен приложить все возможные усилия для поступления в новое подразделение, и если бы я даже оказался не настолько хорош, то по крайней мере был бы удовлетворен, зная, что пытался изо всех сил. Небольшое удовлетворение, но хоть что-то.
У меня почти не было никаких идей о том, чего ожидать утром 13-го сентября 1978 года, когда я погрузил свои вещи, попрощался со своей семьей и отправился в пятичасовую поездку по трассе I-95 от аэродрома рейнджеров в Саванне, что в штате Джорджия, в Форт-Брэгг, в Северную Каролину. Просто напоминал сам себе, что будущее всегда прекрасно. И желал, чтобы это было именно так.
*****
В некоторых армейских гарнизонах есть настоящая красота. Президио в Монтерее и основные районы дислокации в Форт-Макклеллан и Форт-Беннинг — вот некоторые из тех, кто приходит на ум, главным образом из-за испанской колониальной архитектуры старых зданий. В Форт-Стюарте растут великолепные живые дубы и кипарисы, покрытые испанским мхом.
Но я не могу придумать ни единого эстетического эпитета для Форт-Брэгга. Это самое унылое и непривлекательное место, какое только можно найти в Северной Америке.
Гарнизон раскинулся на песчаных холмах Северной Каролины. Он был создан во время Первой мировой войны на почти бесполезной земле как учебный центр артиллерии. Земля скудно покрыта редкими соснами и низкорослыми дубами. Расположение районов расквартирования, мест, где живут люди, кажется случайным. Все это место создает преходящее ощущение временности.
Однако это «Дом воздушно-десантных войск», и как таковой в нем дислоцируются 82-я воздушно-десантная дивизия, Центр и школа спецназа, 5-я и 7-я группы спецназначения, штаб 18-го воздушно-десантного корпуса и тыловое командование 1-го армейского корпуса. Также в нем располагались несколько небольших разнообразных организаций, разбросанных в странных, скрытых от посторонних глаз уголках в расположении гарнизона.
Одним из них был 1-й оперативный отряд спецназа «Дельта».
Я заехал на стоянку Мун-Холла в главном гарнизоне Форт-Брэгга незадолго до полудня. Войдя в вестибюль, я увидел табличку, указывающую мне на «1-й отряд спецназа «Дельта» (SFOD-D)», проследил за стрелкой влево и увидел мужчину в униформе без опознавательных знаков, сидящего за столом в маленькой комнате.
— Вы на отбор, сержант? — спросил он.
— Так точно.
— Хорошо, найдите свое имя и распишитесь здесь, — сказал он, указывая на список на столе и протягивая мне ручку.
Я украдкой посмотрел на него, пока искал свое имя и ставил рядом с ним свою подпись. Ему было около сорока лет, говорил он тихо и был хорош собой. Он был не совсем тем, кого я ожидал встретить. Первый человек, с которым вы обычно сталкиваетесь при входе в новое подразделение, — это какой-нибудь нервный клерк. Человек, который, обладая всей властью мелкого царя, кажется, верит, что он был предопределен всемогущим Богом, чтобы распространять раздражение на каждого встречного. Этот же человек был совсем не таким.
— Здесь вы не останетесь, а поедете в лагерь Абердин. Вы когда-нибудь бывали там раньше? — спросил он, глядя мне прямо в глаза.
Когда я ответил ему, что нет, он протянул мне схему маршрута и объяснил, как найти это место. Оно находилось на западной окраине гарнизона, примерно в тридцати милях отсюда.
— У вас есть личный автомобиль, или вам нужен транспорт?
— Нет, у меня своя машина.
Он оторвал один лист от стопки приказов, которые я ему передал.
— Хорошо, рейнджер. Когда приедете в Абердин, припаркуйтесь у входа и доложите человеку у ворот. Он все уладит. — И, передавая мне оставшиеся приказы, произнес с легкой улыбкой в голосе и на лице: — У вас хороший послужной список, надеюсь увидеть вас позже.
— Спасибо, — ответил я, — я тоже на это надеюсь.
Я ехал в лагерь не спеша. Абердин был таким, каким я и ожидал его увидеть, — изолированным лагерем. Это небольшие, укромные места, где подразделение может находится во время планирования боевой задачи или операции — безопасное место, предлагающее убежище от обычных жизненных отвлекающих факторов. В подобных местах непременно будут деревянные казармы, столовая, канцелярия и помещения для отделений штаба, здание тыла и склад, небольшой автопарк, посадочная площадка для нескольких вертолетов и, возможно, стрельбище для пристрелки и испытаний оружия.
Въехав в ворота, я припарковался на площадке неподалеку, и когда я выбирался из своего пикапа, ко мне подошёл парень, стоявший на воротах. Он был в полевой форме, без таблички с именем и без всяких знаков различия. Протянув свою руку, он произнес:
— Приветствую, сержант Хейни, рад видеть вас здесь. Отнесите свои вещи в казарму «A» и занимайте койку. Потом найдите сержант-майора Шумейта. Он выдаст вам ваше снаряжение. Прием пищи в 17.30. Инструкции на завтрашний день будут вывешены на стенде около столовой. Всего хорошего, увидимся позже.
— Хорошо, спасибо, — ответил я, подхватил свою сумку и рюкзак, повернулся и пошел в направлении казарм.
Казармы были стандартными «тропическими ночлежками», — низкие каркасные сооружения шириной двадцать четыре и длиной семьдесят два фута, с бетонными полами и жестяными крышами с широкими нависающими карнизами. Верхние половинки стен были прикреплены сверху на петлях и откинуты под углом сорок пять градусов, чтобы служить в качестве окон. На этих открытых «окнах» висели ширмы. Вдоль каждой из сторон здания тянулся ряд обычных армейских коек, а по центру с открытых стропил свисала вереница голых лампочек. Совсем неплохой домик.
Я прошел примерно половину помещения, нашел койку с левой стороны и бросил свои сумки. Моя идея состояла в том, чтобы быть подальше от двери и избегать лишнего движения и поднятой пыли.
В казарме было еще восемь или десять человек. Нашивки на их плечах показывали, что они прибыли из заморских частей или из ряда гарнизонов на западе страны. Я кивнул тем, кто поднял на меня глаза, когда вышел, чтобы найти сержант-майора.
Выйдя за дверь, я сориентировался. Рядом с гаражом стояло здание, похожее на склад. Наверное, это хорошее место для начала. Примерно на полпути я встретил парня, спешащего по тротуару.
— Эй, приятель, ты не знаешь, где я могу найти сержант-майора Шумейта? — спросил я.
— Да вон он стоит, возле «двух с половиной».2 — Он указал на мужчину в расстегнутой рубашке и сдвинутой на затылок шляпе, стоявшего рядом с армейским 2,5-тонным грузовиком.
— Добро, ну если ты так говоришь… — Я начал разглядывать этого предполагаемого «сержант-майора».
Сержант-майоры являются живым, ходячим воплощением того, что «в Армии США полный порядок!» Этот же парень больше напоминал Джо Старьевщика. Его рубашка была широко расстегнута, и он не носил футболки. Его солдатские жетоны были позолочены, его головной убор был сдвинут на затылок, и он носил огромные, тщательно завитые и натертые воском усы.
Это был какой-то обман. Конечно, единственной вещью, которую я ожидал от этой поездки, — это неожиданности. Итак, если это игра, я буду играть и посмотрим, что получится.
Я подошел на три шага перед ним, щелкнул каблуками, и, остановившись в положении смирно, громко доложил:
— Сержант-майор, мне было приказано обратиться к вам, чтобы получить снаряжение!
Он следил за мной в течение секунды или около того, и из-под его усов выползли морщины усмешки, чтобы обосноваться вокруг глаз.
— Черт побери, рейнджер, расслабься, я тебе говорю. Тут никто не собирается тебя награждать. Если ты продолжишь так орать, то ты меня сдуешь на фиг. — Прогрохотал он, и его голосе послышалось эхо с окрестных холмов.
Для меня это была сила привычки. В рейнджерах, когда вы обращаетесь к более старшему по званию военнослужащему сержантского состава, вы должны стоять по стойке смирно. Я немного расслабился, встав в положение «вольно».
— Так немного лучше, — сказал он и улыбнулся. Казалось, он не высмеивал меня, а был только удивлен обращением в такой официальной манере.
— Иди вон к той хибаре со снаряжением, дерни себе сумку этого барахла, и напиши свое имя в списке, который на двери. И не надо вычищать это барахло, когда придет время его возвращать обратно. Все знают, что мои стандарты не высоки.
«Господи Боже мой!» Какое странное место! Я прошел вниз к зданию, где хранилось снаряжение, расписался за сумку, и переговорил с парнем, который там сидел, пока проверял содержание сумки в соответствии с перечнем снаряжения.
— Тот парень действительно сержант-майор?
— Шумейт? Да, действительно. Он главный сержант-майор, отвечающий за отбор.
— Хорошо, но он определенно отличается от любого другого сержант-майора, с которым я когда-либо встречался прежде.
— Он отличается от любого человека, которого вы когда-либо встречали прежде.
Сержант-майор Уолтер Дж. Шумейт был живой легендой спецназа. Старый ветеран, который пошел в армию во время войны в Корее, он уже повидал и испытал все. В свои сорок четыре он стал самым возрастным человеком, который когда-либо проходил через отбор в «Дельту». И он оказался неоценимым для формирования отряда. В те первые критические годы, Шумейт добавил человечности, которой так не доставало в отряде. Без его особого обхождения и уникального влияния, все вопросы в подразделении решались бы в бюрократическом стиле. Но рядом с Шумейтом, независимо от того, что вы о себе мнили, вы понимали, по-прежнему остаетесь человеком. Уолт серьезно относился к военной службе, но он был полной противоположностью бездушной армейской машине…
Когда я вернулся, казарма «А» уже начала наполняться людьми. До сих пор все были не из Форт-Брэгга, а откуда-то еще. Там оказалось несколько парней, которых я знал по различным курсам, которые мы посещали вместе, и двое, с которыми я служил в других подразделениях. Какой бы большой ни была Армия в те дни, я служил достаточно долго, чтобы в любом месте, куда бы я ни пошел, встретить кого-то знакомого. Когда я шел по проходу к своей койке, несколько парней громко рассказывали о своем опыте в области специальных операций и борьбы с терроризмом.