Вскоре мы поняли, что, хотя наша маленькая секция фюзеляжа в двенадцать рядов сидений отлично подходила для тренировки одной группы из четырех человек, она оказалась слишком короткой для тренировок нескольких групп. Чтобы решить все проблемы, нам нужен был полноразмерный фюзеляж, и пока мы не получим доступ к настоящему самолету, нам придется довольствоваться упражнениями на доске.

Но в целом за эти несколько дней был достигнут большой прогресс, и каждый член нашего Племени сосредоточил внимание на убийстве этого «мастодонта» — хороший пример того, как в отряде «Дельта» разрабатывались оперативные планы.

Этот закон Беквит установил изначально. Операторы сами разрабатывают свою собственную тактику и способы действий. Он отобрал нас, потому что все мы были опытными бойцами, никому не требовалось указывать нам, как выполнять свою работу. Люди в командах сами определяют, как будет проходить операция, а Беквит и подчиненные ему командиры обеспечивают ресурсы и взаимодействие. Но никто никогда не будет диктовать нам тактику или указывать, как рисковать собственной жизнью.

Имея эту данность, могу сообщить вам, что некоторые из наших дискуссий по вопросам тактики были довольно горячими. Если вы выложили идею на стол во время мозгового штурма, вы должны были быть готовы защищать ее со всех сторон. Но это был единственный путь развития этих идей. В те первые дни все, что мы делали, напоминало освоение целинных земель. Никакой проверенной методики не существовало. А за ошибочные идеи придется платить жизнями — не только жизнями заложников, которых мы должны были спасти, но и своими собственными.

К концу рабочего дня в четверг у нас было несколько предварительных планов, над которыми мы хотели поработать. В пятницу утром мы загрузили свои сумки и отправились в Атланту. Вечером того же дня мы погрузились в свои микроавтобусы и совершили короткую поездку от отеля до ангара технического обслуживания авиакомпании «Дельта Эйрлайнз», расположенного на задней стороне того, что сейчас называется международным аэропортом Хартсфилд в Атланте.

И тогда, и во время многих последующих посещений нашим сопровождающим был начальник службы безопасности авиакомпании господин Джо Стоун. Однако тон нашим отношениям задал старший вице-президент компании, который по прибытии в ангар поприветствовал нас и сказал, что нам будет оказана вся необходимая поддержка. Причина была проста, сообщил он нам. Во-первых, это было правильно; а во-вторых, это вполне могут быть одни из их самолетов, их пассажиров и их команд, которые нам когда-нибудь придется спасать.

Сказать такое было легко, — но в авиакомпании слова не расходились с делом. Я понятия не имею, сколько десятков тысяч долларов компания потеряла из-за потери производительности во время наших визитов. Нам всегда давали двух самых старших и опытных специалистов по ремонту в качестве технических советников, и любой самолет в ангаре был в нашем распоряжении. Там у них всегда стояли различные самолеты, но если для тренировок нам нужна была какая-то конкретная модель, они предоставляли ее нам, даже если приходилось привозить ее из другого города. Мы работали со всеми другими крупными авиакомпаниями на протяжении многих лет, но ни одна из них никогда не проявляла такого интереса и энтузиазма по поводу того, что мы пытались сделать, как «Дельта Эйрлайнз».

Возможно, это как-то связано с тем, что они вместе с нами делили одно фамильное имя.

Мы начали с изучения наземных аэродромных операций. Нам приходилось водить багажные тележки и тягачи; загружать и выгружать багаж на всех типах самолетов; водить бензовозы и заправлять самолеты; запускать и управлять аэродромными пусковыми агрегатами (АПА) — установленными на прицепе реактивными двигателями, которые нагнетают воздух в двигатели самолета и запускают их. Самой любимой наземной работой из всех у нас была эксплуатация «ГВД» — грузовика для высасывания дерьма — крайне важного транспортного средства, которое откачивает туалеты.⁵⁴ (Поверьте мне, если вы когда-нибудь окажетесь в самолете, взятом в заложники и удерживаемом более суток, вы обрадуетесь прибытию ГВД больше, чем спасательной команде). Научившись занимать наземные должности, связанные с заботой о самолетах, мы чувствовали себя комфортно на загруженных стоянках и зонах их обслуживания, научившись сливаться с окружающей средой аэропорта.

Мы провели несколько часов на складе колес, шин и тормозов и обнаружили кое-что, что опровергло одну из наших теорий. Стрельба по шинам самолета вряд ли поможет при штурме. Мало того, что реактивные самолеты могли совершать рулёжку с лопнувшими шинами, эти чертовы штуки могли даже взлететь — их мощность это позволяла. Но также мы обнаружили еще одну уязвимость, которая давала возможность обездвижить самолет, и она сразу же вошла в наш растущий репертуар действий.

Потом мы полезли внутрь самолетов — любых видов. Первыми были узкофюзеляжные борта: Боинг-707 и DC-8; Боинги-727, -737 и DC-9. Мы даже поймали несколько турбовинтовых «Конвэйров»,⁵⁵ которые все еще находились в эксплуатации. Затем мы принялись за широкофюзеляжные самолеты, на которых летала «Дельта»: гигантский Боинг-747 и Локхид L-1011. Мы ознакомились с их внутренней планировкой, расположением в них аварийного оборудования и местами повышенной опасности, такими как топливные и кислородные магистрали.

Люки самолетов стали нашей навязчивой идеей. Мы научились управлять люками каждого самолета не только изнутри, но и, что важнее, снаружи. Было крайне важно, чтобы мы могли быстро открыть любую дверь или аварийный выход. Нам нужно было знать, как попасть в любой самолет — в мгновение ока — и мы быстро научились это делать.

Следующая проблема заключалась в том, что делать после входа в самолет, но на практике мы обнаружили, что она оказалась не такой уж и большой, как мы ожидали. С нашей точки зрения, пассажирские салоны, кабина и бортовая кухня самолета мало чем отличались от комнат в здании, за исключением того, что самолет был битком набит людьми.

С тактической точки зрения, мы могли зачистить самолет почти так же, как это делали в здании. Несмотря на то, что самолет будет заполнен заложниками, по необходимости большинство из них опустятся вниз на своих местах. И, как мы выяснили в результате экспериментов, сиденья в самолетах чрезвычайно прочны и обеспечивают отличную защиту от выстрелов и осколков. Закрытые двери кабины и туалета так же, как оказалось, не представляли проблем. Мы нашли способ проходить через них, как будто на них не было замка.

Затем нам понадобились данные обо всех коммерческих пассажирских самолетах в мире. Нам нужно было знать их высоту, как высоко над землей расположены пороги каждого люка, в какую сторону они открываются и как отключать аварийные трапы. Нам нужно было знать, где установлены выключатели системы аварийного освещения и где находятся огнетушители. К счастью, эту информацию было легко получить от производителей самолетов и отдельных авиакомпаний.

Это было только начало, но это было хорошее начало. В течение следующих шести месяцев мы собрали крупнейшую в мире базу данных подобного рода, охватывающую все существующие коммерческие пассажирские самолеты. Данные были обобщены, проиллюстрированы масштабными схемами и сведены в небольшой справочник, который был назван «Энциклопедия аэронавтики». У каждой группы отряда «Дельта» была его копия.

По мере появления новых самолетов или модификаций существующих самолетов внесение обновлений было простым делом.

В этом большую помощь нам оказали авиакомпании и производители самолетов, предоставившие новые модели для исследований и обучения. Мы ошиблись только один раз, что было легко исправлено.

Свою сессию в Атланте мы закончили в хорошем настроении. Единственным реальным недостатком подразделения теперь была численность — у нас еще не было достаточного количества операторов, чтобы полностью закрыть все позиции в группе, необходимые для захвата Боинга-747 или L-1011. Если подобные темпы роста сохранятся, то пройдет еще год, прежде чем мы станем достаточно большими для выполнения этой задачи, и оставалось просто надеяться, что до тех пор нам не придется реагировать на угон широкофюзеляжного самолета.

Когда мы вернулись на «Ранчо», Уолт Шумейт стоял в коридоре и разговаривал с одним из служащих. Когда я проходил мимо, он поднял глаза и улыбнулся той лукавой улыбкой, которая всегда делала его похожим на человека, хранившего в себе действительно хороший, но очень неприличный секрет.

— Привет, Хейни, — сказал он, подкручивая кончик усов. — Ты в Атланте не разбил ни одного самолета? Полковник не должен платить за то, что ты облажался, не так ли? Я знаю, как вы, рейнджеры, относитесь к технике. (Армейские предания гласят, что рейнджеры настолько вредоносны, что могут расшатывать шарикоподшипники и ломать наковальни).

— Никак нет, сержант-майор, — ответил я. — Мы только что научились загонять их в угол, но никак не бросать на землю и не клеймить.⁵⁶

— Что ж, думаю, это хорошо. — Но он выглядел раздосадованным, так, будто его настроение упало всего на секунду, а затем он продолжил. — Но знаешь, я всегда хотел сбить самолет. Это должно быть действительно здорово, если ты пехотинец. Только подумай обо всех этих самолетах и ​​вертолетах, сбитых Вьетконгом и Северным Вьетнамом. Держу пари, у некоторых из тех мальчишек на шее висят медали размером со столешницу от комода за то, что они сбили американский самолет. И, наверное, они все еще попивают бесплатное пиво в каком-нибудь унтер-офицерском клубе в Ханое, когда кто-то из них рассказывает о том дне на старой тропе Хошимина, когда он сбил империалистического воздушного пирата из своего верного АК-47.

— Проклятье! — добавил он, наступив на пятно на полу. — Знаешь, это просто несправедливо, что коммунисту позволяют так развлекаться. Черт возьми, ведь эти маленькие ублюдки даже не любят веселиться.

Затем он бросил на меня свирепый взгляд и сказал:

— Пусть это будет тебе уроком, Хейни. Быть правым не обязательно весело.

Он задумчиво покачал головой.

— Эээ, да, сержант-майор, — ответил я. — Я запомню это, но сейчас мне нужно помочь убрать все снаряжение.

— Да, Хейни. Иди, занимайся, я поймаю тебя позже.

Но как только я повернулся, чтобы уйти, он на мгновение взял меня за руку и посмотрел мне в глаза, как будто что-то искал в них, прежде чем ослабить хватку и уйти.

«Странный мужик», — подумал я, идя по коридору в расположение КПО. Но он был прав. Я всегда хотел сам сбить самолет. Думаю, мы с Уолтом оказались не на той стороне — по крайней мере, когда дело касалось сбивания самолетов.

«У тебя не может быть всего этого, — подумал я, убирая свое снаряжение. — Но если мы не можем сбивать их с неба, нам остается просто спасать их».

*****

— «Профессиональное ремесло»⁵⁷ — это такой общий термин, который включает в себя все навыки, практикуемые шпионом, когда он занимается своей работой в поле. Тайники, конспиративные встречи, снятие парольных сигналов, сигналы закладки и выемки, сигналы опасности и безопасности, наблюдение и контрнаблюдение — все эти вещи, а также то, как вы их планируете и претворяете в жизнь, и составляют часть того, что называется профессиональным ремеслом.

Наш инструктор сегодня был похож на школьного учителя химии, но такое представление было ошибочным. На самом деле, он был опытным агентом ЦРУ.

— Точно так же, как полевая подготовка включает в себя навыки, которые использует разведывательный патруль, чтобы добиться успеха и выжить при выполнении задания в тылу врага, так и профессиональное ремесло разведчика включают в себя те навыки, которые мы используем для выполнения своей работы.

Но они — это только средство для достижения цели. И цель, к которой мы стремимся, — это передача информации. В частности, поиск информации или ее передача нетехническими средствами. Обычно это информация имеет вид сообщения, но иногда она приходит в виде человека. Смотрите на это, как на обмен записками в классе, когда учитель их не перехватывает. — Он снял очки и одарил класс заговорщицкой улыбкой.

«Бьюсь об заклад, у него был такой опыт, — подумал я, — но также держу пари, что его ученикам это сойдет с рук только в том случае, если он решит это проигнорировать».

Очки в роговой оправе, туфли Hush Puppies, кожаные заплаты на локтях твидового пиджака, повязанный галстук с квадратным хвостом и чуть длинноватый «ежик» волос на голове. Этот человек не был похож на первоклассного полевого агента ЦРУ, которым он и являлся на самом деле. Кроме того, по словам полковника Беквита, он был лучшим инструктором агентов на «Ферме», — так знатоки называют учебный центр ЦРУ в Кэмп-Перри, штат Вирджиния.⁵⁸

Поэтому меня ничуть не удивило, когда во время перерыва, пока мы болтали в коридоре, мужчина выудил из кармана пальто трубку и попыхивал ею. Но, черт возьми, этот парень знал свое дело. Более того, он не просто знал его, он мог ему научить — очень редкое качество.

Полковник упорно трудился, чтобы заключить с ЦРУ какую-то сделку, и у нас с ними установились тесные и теплые отношения, до тех пор, пока один из наших командиров в последующем не решил вызвать отчуждение. Но в настоящее время у нас все еще длился медовый месяц. Двое из наших парней находились на курсах новых агентов ЦРУ, а наш курс подготовки операторов проходил обучение у звездного тренера Управления.

Все оперативные сотрудники ЦРУ, которых я встречал, были целеустремленными, умными, порядочными, ориентированными на свою задачу и самоотверженными гражданами. Жаль, что я не могу сказать то же самое о более высокопоставленных членах этой организации.

Наш курс КПО подходил к концу, и две основные оставшиеся части нашего обучения плавно перетекали друг в друга. Многие принципы и приемы шпионского ремесла пересекаются с теми, которые используются в охранной службе. На самом деле, некоторые операторы «Дельты» уже работали с бывшего президента Джеральда Форда.