У нас уже был опыт использования взрывчатых веществ стандартного армейского образца. Для боевого пехотинца, рейнджера и солдата спецназа взрывчатка — это просто еще один инструмент для того, чтобы проделать в чем-то дыру или эффективно что-то разрушить. И если вы сможете в процессе этого нанести вред своему врагу — тем лучше. Но Дейв собирался научить нас взлому, что означает проникновение на место с причинением наименьшего ущерба и с использованием наименьшего количества материалов.

Дейв и его команда уже довольно хорошо знали о механических способах вскрытия и проникновения, но для того, чтобы подготовиться к курсу, они поговорили с настоящими экспертами: осужденными взломщиками и мастерами побегов, отбывающими длительные сроки в тюрьмах строгого режима.

Как только заключенные поняли, что раскрывая свои методы работы и уникальные способности, они помогают секретной военной организации, то не на шутку воодушевились. Все мы ушли с занятий весьма впечатленные и лучше информированные. Это было довольно забавно — эти парни демонстрируют свои навыки, и правительство отправляет их в тюрьму, а мы используем одни и те же навыки от имени того же самого правительства и получаем за это деньги.

Начали мы с того, что научились тихо проникать в здания. Научились взбираться по внешней стороне сооружений, добираясь на верхние этажи, потом спускаться на нижние или невредимыми спрыгивать с крыш. С помощью ручной дрели и выпрямленной вешалки для одежды, мы открывали снаружи оконные шпингалеты. Затем мы приступили к работе над дверными замками. Мы изучили различные конструкции замков и их внутреннее устройство, делали дубликаты ключей, взламывали и вскрывали замки. Как только мы проходили сквозь замки, с помощью резинок, скрепок и кнопок мы побеждали внутренние дверные цепочки. Для скользящих засовов мы возвращались к дрели и вешалке для одежды.

Мы открывали навесные замки кусочками жестянки в форме ногтей, вырезанными из пивной банки. (Если вы заметили, я не объясняю, как все это сделать; вам придется научиться этому где-нибудь в другом месте.) Каждый день мы заканчивали практическим экзаменом: преодолением множества различных замков в течение определенного периода времени. Занятие также включало в себя освобождение от наручников.

Мы использовали любой инструмент, который мог помочь нам проникнуть в любое место. Мы научились обращаться с резаками, пилами по металлу, домкратами, подъемными механизмами и знаменитыми «Челюстями жизни».⁴³

Затем появились транспортные средства. Мы открывали запертые двери и отпирали заблокированные рулевые колонки. Запускали автомобили, замыкая провода в замке зажигания с помощью комплектов, изготовленных под опытным руководством Дейва. С тех пор они стали частью нашего оснащения для угона автомобилей, которое мы всегда носили с собой. Наверно, в наши дни это не так уж удивительно, но приличный угонщик с комплектом для угона, состоящего из трех инструментов, может сесть в машину и завести ее так же быстро, как и вы с помощью ключей. Так же может сделать и оператор «Дельты».

Несколько дней мы провели на демонстрационном полигоне, изучая основы подрывных работ и выполняя простые операции со стандартными взрывчатыми веществами. Мы делали воронки динамитом и рубили деревья тротилом, создавая заграждения. Изготавливали и взрывали такие штуки, как подрывные заряды типа «наушники», предназначенные для уничтожения мостовых опор, из пластичной взрывчатки С-4⁴⁴ создавали подрывные заряды специальной формы для перебивания железнодорожных рельсов, двутавровых балок и толстых стальных стержней. С помощью специальных кумулятивных зарядов, изготовленных из винных бутылок и взрывчатки C-4, мы взламывали сейфы. Наконец, сначала мы подорвали большой транспортный фургон, а затем дом, используя только мешок муки, прокладку из стальной ваты для полировки и четыре унции тротила.⁴⁵

Отправившись в местный хозяйственный магазин, мы изготовили простую в использовании и безопасную в обращении взрывчатку. Заряд нитрата аммония, например, состоял из двухсот фунтов удобрений,⁴⁶ десяти литров моторного масла и пяти фунтов динамита.⁴⁷ Закопайте такой заряд в землю, — и вы сможете сделать воронку шириной тридцать и глубиной пятнадцать футов.⁴⁸

Затем мы работали со специализированными зарядами для взлома. Это были взрывчатые вещества, которые позволяли нам делать очень точные и хирургически точные проломы в дверях и стенах любого здания или любого другого искусственного сооружения. С помощью этих зарядов, мы могли проникнуть внутрь любого объекта безопасно не только для нас самих, но и для заложников внутри.

Теперь мы были в деле, и никакое заграждение не могло нас удержать. После периода нашего обучения с Дейвом мы отправились обратно в «Стрелковый дом», чтобы применить наши вновь приобретенные навыки на практике. Имея на руках все пальцы, с которыми мы начинали.

*****

В течение последующих трех дней Билл и его команда провели нас через ряд тактических ситуаций в «Стрелковом доме». Каждое упражнение требовало от нас взрывного способа проникновения через дверь комнаты, которую мы штурмовали.

Когда мы входили одновременно в три комнаты, это производило своего рода большой бадабум. Один заряд, взрывавшийся в коридоре «Стрелкового дома», — это действительно было нечто, но три взрыва одновременно были похожи на то, как если бы вы стояли под ракетой «Атлас» во время ее старта. Звук, ударная волна и огненные шары от трех зарядов, взрывавшихся вместе, были ужасающими — и мы находились прямо посреди всего этого. Когда взрывался накладной заряд на двери, первый номер каждой группы находился всего в нескольких дюймах от него, и единственное защитное снаряжение, которое мы носили в те первые дни, были поролоновые затычки-беруши для ушей. Только позже мы перешли к защитным очкам, а еще позже добавили защитные жилеты. Век живи — век учись. К счастью, мы жили, пока учились.

На третий день той недели мы получили настоящее удовольствие: отправились на полигон для совместной работы со снайперами подразделения.

Фасад двухэтажного здания был построен на расстоянии, позволяющем снайперам вести огонь по целям, которые быстро появлялись и исчезали в окнах и дверных проемах. На этой тренировке дальнобойные стрелки руководили нашим выдвижением к объекту по радио, сообщая нам, когда можно было передвигаться, и останавливая нас при появлении целей. Во время нашего последнего броска к объекту, когда мы размещали на дверях свои заряды, они прикрывали огнем каждое наше движение.

Вместе мы отрабатывали скоординированные штурмы. Такое происходит, когда штурмовые группы приближаются к объекту незамеченными, устанавливают заряды в точках входа и находятся на позиции для штурма. Когда все группы сигнализируют о готовности, руководитель берет управление на себя и начинает штурм с помощью команд по радио: «Внимание — приготовиться! Пять… четыре… три… два… один… Пошел! Пошел! Пошел!» На счет «два» снайперы открывают огонь по любым наблюдаемым террористам прямо над головами штурмовиков, притаившихся под окнами. На счет «один» подрываются заряды. По команде «пошел!» штурмовики врываются в комнату и устраивают ад.

Затем мы отработали очень важный вариант скоординированного штурма. Мы выдвигались к объекту, как и раньше, расставляли все по местам, и все группы подавали сигнал о готовности. А потом — ничего.

Руководитель мог удержать нас на месте. Или начать и остановить обратный отсчет. Или полностью отозвать нас от объекта и вернуть на исходную позицию для штурма. Это упражнение было призвано научить нас тому, что мы дисциплинированная сила; как только нас включали, нас также можно было выключить. Но должен вам сказать, что как только вы взведены и готовы к работе, очень трудно отойти от объекта — даже на тренировке. Это все равно что отгонять собаку от кошки, которую она только что загнала в угол; она может отступить, но ей это не должно нравиться.

Каждый из этих учебных штурмов мы повторяли снова и снова после наступления темноты, используя ночь в качестве нашего главного союзника. Для нас это все упрощало. Надев очки ночного видения, мы могли видеть в темноте и стрелять так же точно, как и при дневном свете. Еще одним преимуществом инстинктивной техники стрельбы является то, что даже без очков вы стреляете так же хорошо в темноте, как и при свете.

Мы закончили поздно вечером и уже вернулись на «Ранчо» — расположение подразделения — чистить оружие, когда Билл сделал объявление.

— Ребята, вы все молодцы. Перед тем, как мы ушли, снайперы сказали мне, насколько им понравилось сегодня работать с вами, и можете поспорить, что полковник Беквит узнает об этом к завтрашнему дню.

На этом этапе нам осталось выполнить лишь одну основную учебную задачу в «Стрелковом доме», и это произойдет завтра и послезавтра. Помните, как вас познакомили с «Домом» в тот первый день? Что ж, теперь ваша очередь.

В комнате воцарилась тишина.

— Каждый из вас будет по очереди играть роль заложника и сидеть на «горячем месте», пока ваши товарищи будут вести штурм с боевой стрельбой. Вы будете заложником четыре раза, кроме того, будете менять друг друга на каждой позиции в штурмовой группе. Каждый штурм будет начинаться со входа взрывным способом. Встречаемся на совещание в учебном классе в десять часов. Хорошенько отоспитесь ночью, увидимся утром.

И небрежным взмахом руки он нас отпустил.

«Это будет какой-то выпускной экзамен, — подумал я, закончив чистить пистолет. — Пройдешь, — и это станет просто еще одним тренировочным днем. Облажаешься, выстрелишь и убьешь товарища, — это провал». А цена провала очень высока.

Я оглядел оружейную комнату, посмотрел на своих друзей и товарищей. «Достаточно ли я доверяю своим способностям и навыкам, чтобы метать смертоносные снаряды в миллиметрах от их голов? Один неверный шаг, одно движение, — и разразиться катастрофа. Моя маленькая дочка играет с детьми парней, находящихся в этой комнате. Ага, Билл. Хорошенько выспись ночью. Хорошенькое дело! Да я сегодня ночью глаз не сомкну!» — размышлял я, убирая свое снаряжение и направляясь к стоянке.

Я начал открывать дверь своего пикапа, но просто стал и постоял там минуту, глядя на холодное ночное небо и наблюдая за облаком пара от своего дыхания. Стояла ясная безлунная ночь, и звезды ярко выделялись на фоне бесконечности космоса.

Своей рукой я ощущал приятный холод дверной ручки. Потом проскользнул за руль и завел маленький мотор. «Чувак, ты должен переделать двигатель этой штуки, когда у тебя появится такая возможность». Я выехал за ворота и помахал на прощание старому ветерану ночной смены.

*****

Теперь настала моя очередь. Я сидел в кожаном кресле в одной из комнат «Стрелкового дома». Помещение было обставлено как гостиная с диванами и стульями, журнальными столиками, зеркалами, картинами и книжными шкафами. На полках стояли даже книги.

Освещение было тусклым. По всей комнате были расставлены манекены и бумажные мишени. У некоторых было оружие, у других руки были пустые. Они были террористами, а я был их заложником. Позади меня на корточках сидел вооруженный манекен, держа одну руку у меня на шее, а другую на плече, направив пистолет на дверь. Другой «террорист» находился с другой стороны от меня, направив пистолет-пулемет мне в голову.

В течение следующих десяти минут дверь будет взломана, и четверо моих коллег-однокурсников ворвутся в комнату, используя приемы ближнего боя, которым мы научились. В течение трех секунд после взрыва они должны были убить террористов, установить полный контроль над комнатой — и спасти меня. Пули должны были сыпаться дождем по всей комнате, и кому-то придется стрелять боевыми патронами в нескольких дюймах от моей головы. И если они пропустят хоть одного террориста или попадут по ошибке в меня, команда провалит этот этап подготовки.

И я искренне хотел, чтобы они сдали экзамен.

Этим утром я со своей командой успешно прошли первое испытание. Марти Джонсон был заложником, и он едва успел только моргнуть глазами, когда пара сдвоенных выстрелов из моего пистолета .45-го калибра снесла головы манекенам-«террористам», стоявшим так же близко от него. Затем мы, меняясь местами в команде, совершили еще три штурма в разных комнатах, пока другие наши товарищи занимали «горячее место».

Теперь, сидя здесь, я понял, что быть стрелком труднее, чем заложником. Чтобы находиться в штурмовой группе, требовалась большая уверенность в своих силах. Чтобы быть заложником, требовалась вера в своих товарищей. Легче было думать о том, чтобы быть застреленным, чем о том, чтобы застрелить товарища.

Пока медленно тянулись минуты, я размышлял о том долгом и трудном пути, который мы прошли к этому моменту. Мы провели неисчислимые часы на стрельбище и в «Стрелковом доме», выпустив сотни тысяч патронов, чтобы оказаться здесь, в этой комнате, в этом кресле.

Я услышал взрыв в конце коридора, после которого немедленно раздалось стрекотание пистолетов и пистолетов-пулеметов в другой комнате. Стрельба закончилась всего за несколько секунд.

«Надеюсь, что все прошло удачно. — Я взглянул на свои часы. — Штурм должен произойти в любой момент. Очень надеюсь, что ребята пройдут свой тест, я искренне на это надеюсь». Со вспышкой и хлопком взорвалась дверь, и взрывная волна ударила меня в лицо.

Я видел, как команда врывается в комнату, видел всплески огня из дульных срезов их оружия и чувствовал удары избыточного давления, когда пули пролетали мимо моего лица. Но не могу признаться начистоту, что слышал какой-то один отчетливый звук или что мой мозг зарегистрировал какой-то один отчетливый образ. Все произошло настолько быстро, настолько внезапно, что, хотя я и ожидал этого, оно оказалось настолько ошеломляющим, что моя система не смогла отреагировать, пока все не закончилось. Свирепость нападения ошеломила меня. Это было похоже на удар молнии — чистая и стихийная сила.