Билл поприветствовал его кивком и сказал:

— Джим, я попрошу тебя и всех остальных пока повременить с вопросами. Мы собираемся сделать перерыв и собраться снова в классе. Полковник Беквит хочет поговорить с вами. Затем мы ответим на все ваши вопросы и продолжим. «Стрелковый дом» станет вашим родным домом на протяжении следующего месяца или около того. Ладно, вот и все — собираемся в классе через пятнадцать минут.

И мы разошлись.

Несмотря на то, что я видел это вблизи, в штурм комнаты было трудно поверить. Внезапность его была поразительной. Одно мгновение все было спокойно, затем разразился ад, и так же внезапно спокойствие вернулось. Здесь действовал ментальный фактор, который меня заинтриговал.

Штурмовая группа вступила в бой, когда она атаковала комнату, но когда все было закончено, парни немедленно вернулись в очень спокойное, контролируемое психическое состояние. Этот переход казался целостным, плавным. После взрывной интенсивности им не нужно было останавливаться и восстанавливать самообладание — они плавно переходили из одного состояния в другое. Они знали, когда нужно спешить, а когда идти медленно, но самообладание никогда их не покидало. Они никогда не становились чрезмерно или заметно возбужденными, как это сделало бы большинство мужчин.

Теперь я мог видеть, к чему нас вели все эти упражнения по стрельбе. Если бы мы остановились прямо сейчас, мы стали бы чертовски хорошими боевыми стрелками — бесконечно лучше, чем в любом другом воинском подразделении, о котором я знал. Но этот следующий этап обучения выведет нас на совершенно другой уровень.

И глубоко в глубине моего естества таилось зерно страха: «Смогу ли я это сделать? Могу ли я стрелять так близко к другому человеку, рискуя убить невинного заложника или одного из своих товарищей?»

Честный ответ был — пока нет. Мои навыки были близки к этому, но уверенности в себе не было.

*****

— Джентльмены, командир подразделения!

Мы вскочили на ноги и стали по стойке смирно, когда полковник Беквит пронесся по центральному проходу класса, будто голодный медведь, направляющийся к пчелиному дереву. Впервые Беквит обратился к нам как к курсу.

— Садитесь, ребята, садитесь, — прорычал он и махнул нам, чтобы мы вернулись на свои места. Он стал в передней части класса, засунув кулаки в карманы брюк, и целую минуту оглядывал нас пронизывающим взглядом.

Своим внешним видом и голосом он сильно напоминал старого актера — ковбоя Чилла Уиллса, но в каком-то злорадном образе. Его хриплый голос грохотал из глубины его груди. На нем были грязные замшевые ботинки для пустыни, брюки цвета хаки были низко спущены под животом, а сверху была надета синяя оксфордская рубашка с открытым воротом под темно-синим блейзером. Он выглядел так, словно в него бросили одежду, и она более или менее приземлилась в нужных местах. Он также выглядел, будто ему было это все равно. И это был человек, который позже нанял консультанта по вопросам моды, чтобы научить нас одеваться. Наконец он заговорил снова.

— Итак, — протянул он. — Только что вы, ребята, немного почувствовали вкус того, чем мы все занимаемся, а? Мы здесь не продаем обувь и не готовим кукурузные хлопья. Мы говорим о серьезном деле. Вы должны убивать, и должны быть чертовски хороши в этом… потому что мы не берем пленных. Мы не отправляем ублюдков-террористов в тюрьму только для того, чтобы их приятели взяли побольше заложников ради их освобождения. Нет, сэр, мы бросаем их замертво на землю и делаем из них мучеников. И это лучший способ выполнять свою работу. И вы не можете стрелять в заложников, пока ее выполняете! — прогремел он. — Я не собираюсь объяснять президенту, почему мы вошли и расстреляли кучу невинных людей, которых мы должны были спасать.

Беквит перешел на южный сельский диалект Джорджии, который он предпочитал использовать, когда разговаривал с нами по серьезным вопросам — или когда он был зол. Узнав его поближе, я понял, что это была манера, которую он применял ради драматического эффекта. Беквит был исключительно серьезен в вопросах терроризма, но он всегда был шоуменом.

— Итак, вы должны быть хорошими и умными, — продолжал он, расхаживая взад и вперед впереди комнаты. — Об удаче позабочусь я.

Он остановился прямо посреди комнаты и наклонился к нам, улыбка расползлась по его лицу.

— И я скажу вам, что вы на пути к этому, — продолжил он. — Скоро вы, ребята, закончите КПО, у нас здесь будет достаточно людей, чтобы официально сформировать наше подразделение. Затем у нас уйдет около шести месяцев на его подготовку и боевое слаживание, и после этого я доложу президенту, что мы готовы к работе. А потом вам лучше взять свои задницы, потому что я собираюсь занять вас делом. Говорю вам, все будет так хорошо — мы будем проделывать такие замечательные вещи, что это будет все равно, что подбирать алмазы прямо с земли. Да, джентльмены, алмазы размером с какашки мула.

— Так что внимательно смотрите на то, чему вас учат Билл и его команда. Этот этап обучения вот-вот станет опасным, и я пока не могу позволить себе потерять никого из вас. Ладно, Билл, они уже ерзают. Продолжай.

И с этими словами он бросился по проходу и выскочил за дверь так быстро, что мы едва успели подняться на ноги, прежде чем он исчез.

«Что ж, это забавно. Алмаз размером с какашку мула, а? Надо будет посмотреть на это. То, что для одного человека алмаз — для другого человека дерьмо. И он пока не может позволить себе потерять кого-нибудь из нас? Хммм. Интересно, а когда же он сможет позволить себе потерять кого-то?»

Но безусловно, он был прав в одном — следующий этап обучения потенциально мог быть очень, очень опасным. Тем не менее, я полностью доверял нашей команде инструкторов. Они мастерски довели нас до этого момента, и я был уверен, что они помогут нам преодолеть и следующие препятствия.

Остаток утра мы провели в классе, пока Аллен рисовал на доске этапы боя в помещении. Он нарисовал последовательность движений и действий каждого сотрудника команды точно так же, как Билл рассказывал нам об их действиях в «Стрелковом доме».

На доске было легко увидеть, как помещение делится на взаимно перекрывающиеся сектора, что было затруднительно увидеть в самой комнате.

Скорость, неожиданность и жесткость действий, — вот ключи к успеху и выживанию. Они, вкупе со способностью поражать то, что мы должны были поражать, и ничего больше. Мы не собирались просто нанести вред врагам, мы были готовы через глотку схватить их кишки и вывернуть наизнанку.

Такие личные качества, как агрессивный дух и смекалка, являлись настолько фундаментальными требованиями для этой работы, что считалось само собой разумеющимся, что каждый сотрудник всеми ими обладал. Об этом позаботился отбор. Теперь мы просто развивали свои навыки.

В «Стрелковом доме» мы начали обучение так же, как и на полигоне: сначала прошли без оружия, потом с ним, но со стрельбой «в сухую». Затем начали проходить с боевой стрельбой по одной мишени, затем мишени добавлялись. Мы увеличивали скорость движения до тех пор, пока не смогли передвигаться бегом.

Это было захватывающе. Стоишь за дверью, у входа в комнату, наготове, мышцы напряжены, взведены, как сжатая пружина, а в других комнатах стреляют пистолеты. Билл, Майк, Аллен или Боб, держась за ручку двери, ведут обратный отсчет голосом и пальцами: «Три… два… один — пошел! Пошел! Пошел!»

Вы врываетесь внутрь и сразу же поворачиваете налево или направо. Иногда цель находится прямо у вас перед носом — прямо в дверном проеме. Вы должны стрелять на ходу; стреляете и продолжаете двигаться на полной скорости и продолжаете стрелять, пока все цели не будут уничтожены. Затем вы оцениваете комнату на предмет наличия других опасностей, других угроз. Ваше сердце все еще колотится от этого прилива скорости и энергии, но ваш разум должен оставаться спокойным и отстраненным. Это похоже на то, как будто вы наблюдаете за собой и происходящим вокруг вне вашего тела — с точки на потолке, откуда вы можете видеть все это с помощью объектива «рыбий глаз».

Вскоре кажется, что все хорошо; все кажется четким и плавным. Вы начинаете зачищать комнату в стиле, который выглядит автоматическим. Если цель находится в вашем секторе, вы стреляете в нее, даже не глядя на попадания — потому что вы знаете, куда попали выстрелы еще до того, как они были произведены. Ваш пистолет или пистолет-пулемет следует за вашими глазами, в то время как ваш разум устремлен вперед. Вы можете чувствовать, как пистолет движется в ваших руках, ощущать и считать выстрелы, но вы никогда по-настоящему не слышите их звуки.

Примерно в то же время мы добавили в уравнение мишени, изображающие заложников. Затем наши инструкторы переключились на мультяшные мишени, которые иногда держали оружие, а иногда и нет. Поначалу это вызвало небольшое замешательство и смущение, но вскоре уже перестало иметь какое-либо значение. Мы либо стреляли по оружию, которое держали мишени, либо по мишеням, определенным как «плохие» (независимо от того, было у них оружие или нет), и как только инструктор распахивал дверь, мы бросались внутрь, чтобы вступить в бой.

Потом мы начали работать в парах. Два человека входят одновременно, первый занимает «тяжелую» сторону, второй идет в другой конец комнаты. Это сразу придало упражнению совершенно новое измерение и ощущение. Слышать и чувствовать огонь напарника, знать, что сектора ведения огня изменяются и перемещаются, и что в комнате находится «свой». Угол и высота ваших выстрелов приобрели дополнительное значение. Вы не хотели попадать в своего партнера — или он в вас, — но иногда выстрелы, которые вы делали, проходили мимо него всего в нескольких дюймах, а его пули летели так же близко от вас.

Затем мы добавили упражнения типа «проблемы у напарника»: как занять сторону напарника в комнате, если он окажется ранен и выведен из строя, или если его оружие вышло из строя. Мы переходили из комнаты в комнату, от напарника к напарнику, и каждый сценарий отличался от предыдущего. И когда мы стали свободно зачищать помещение группой из двух человек, мы начали меняться вокруг «самолетной» комнаты.

Чтобы зачистить часть салона самолета, два человека должны были бросаться по проходу в поисках мельчайших деталей, подобно паре смертоносных сиамских близнецов. Ведущий работает низко, его напарник — прямо у него за плечом, один налево, другой направо. Выстрелы в голову были нормой, потому что это было единственное, что обычно можно было разглядеть на мишени поверх сидений и голов «пассажиров». Сделать такие выстрелы на полной скорости — и не задеть заложника — было самой трудной задачей, какую только можно вообразить. Все наши выстрелы были на волоске от «своего», но если мы задевали заложника, никакие оправдания не работали. Сделать так означало навлечь на себя страшную публичную тренировку по самокритике.

Когда мы смогли хорошо работать самостоятельно и научились хорошо работать в парах, мы стали объединяться в группы из четырех человек. Мы перемещались по «Стрелковому дому» между комнатами и товарищами по команде. За каждое помещение отвечал свой инструктор, и мы переходили от точки к точке, где каждая комната представляла собой новую проблему и моделировала иную ситуацию, которую нужно было преодолеть.

Когда мы зачищали салон самолета в группе из четырех человек, мы входили в кабину через аварийный выход над крылом и сразу же разбивались на две пары — одна пара зачищала переднюю часть, а другая — заднюю. Мы также работали над экстренной эвакуацией ошеломленных и напуганных пассажиров, и над тем, как их выводить с минимальными усилиями и суетой.

Я чувствовал уверенность — не только в своих силах, но и в способностях всех своих товарищей. В группе не было ни одного человека, относительно которого у меня возникли бы малейшие сомнения по поводу того, чтобы войти с ним в комнату и сделать шквал выстрелов.

Примерно в это же время Билл сделал объявление.

— Вы все хорошо поработали, ребята, и прошли долгий путь за очень короткое время. На самом деле вы продвинулись намного дальше, чем в свое время мы в тот же период обучения.

Трудно было представить, что эти четверо людей когда-либо были новичками в ближнем бою.

— Но сейчас мы должны передохнуть от «Стрелкового дома». Я собираюсь передать вас Дейву Дональдсону. Он и его команда будут отвечать за вашу подготовку навыкам проникновения в помещения. Кое-какие из них являют собой механические способы, но бóльшая часть связана с работой со взрывчатыми веществами. Вы поработаете с Дейвом пару недель, а затем вернетесь обратно в «Стрелковый дом», чтобы применить то, чему вы научились. Уделите Дейву и его команде то внимание, которое оказали нам, и мы увидимся с вами позже… — Он сделал паузу. — Просто вернитесь назад со всеми своими пальцами.

И при этих словах я впервые увидел, как Билл улыбнулся.

*****

Дейв Дональдсон был человеком с идеальными, пропорционально развитыми интеллектуальными и физическими данными. Он был чуть выше среднего роста, может быть, пять футов семь дюймов,⁴² но в нем чувствовалась стать крупного мужчины. Будучи старым инженером спецназа, специалистом по подрывным работам, он знал о практическом применении взрывчатых веществ больше, чем кто-либо из ныне живущих.

Это утверждение появилось не потому, что он рассказывал о том, что знал, а потому, что он мог практически показать вам, что и как делать. Всеми десятью пальцами.

Так же, как не существует старых и одновременно бесшабашных летчиков, точно так же нет и старых и бесстрашных подрывников. Вы должны обращаться со взрывчаткой так, как вы бы обращались с большой, вспыльчивой гремучей змеей. Со змеей вы никогда ничего не принимаете на веру и никогда, никогда не позволяете себе отвлекаться.

При проведении подрывных работ вы проверяете все не единожды, а трижды. И никогда не выбираете кратчайший, простой путь. Если вы так сделаете, то можете превратиться в распыленную розовую слизь на ближайшей неотшлифованной твердой поверхности.