Никто другой к такой информации не допущен. Даже лично сам командир «Дельты». Этот секрет — один из наиболее тщательно хранимых и оберегаемых в западном мире, и это гарантирует, что ни у одного кандидата никогда не будет преимущества перед кем-либо другим, даже перед теми, кому приходится делать повторную попытку попасть в отряд.

Каждый человек, который в конечном счете проходит отбор в «Дельту», должен оценивать свои результаты по собственному внутреннему критерию. Ему приходится выкладываться на все сто, потому что он не может быть уверен, насколько хорошо будет «достаточно хорошо». Это делает всех честными.

Вечер в лагере прошел неторопливо. Наша небольшая группа сидела вокруг, обсуждая различные подразделения, в которых мы служили, армию, политику и события в стране. В ту ночь в нашей группе был Кики Саенц, и мы вместе приготовили палатку. Мне явно понравился этот парень, и я был рад провести спокойный вечер в беседе с ним. В тот момент я и не подозревал, что пройдет много лет, прежде чем мы встретимся снова — и при совсем других обстоятельствах.

В тот вечер я также осознал кое-что, что на самом деле стало очевидным только тогда, когда оно исчезло: мы начали отборочный курс с обычным количеством мужчин, обладавшим ростом профессионального футболиста, но теперь, когда я задумался об этом, большинство из них после восемнадцатимильного марша исчезло. И еще двое или трое выбыли теперь, когда начался этап стресса.

Когда я оглядел своих товарищей по лагерю и подумал о парнях, которых я видел за последние пару дней, меня осенило, что каждый человек здесь был более или менее средним. Всех форм, размеров и телосложения — но никаких массивных мужчин. На самом деле, у нас было несколько крупных парней, попавших в подразделение, но гораздо больше было людей роста ниже среднего.

Отбор требовал полной самоотдачи, всех ваших способностей, умственных и физических. Горы победили бы, если бы вы столкнулись с ними лицом к лицу, так что вам приходилось проявлять смекалку, но она одна не доставит вас от точки к точке вовремя, а тем более не позволит вам продолжать в том же духе изо дня в день. Это требовало превосходной физической подготовки, но подготовка и упорство зависят не только от ваших габаритов. Только крепкое тело в сочетании с крепким умом позволяет купить на отборе выигрышный билет. Одно без другого не могло и не может преуспеть.

*****

Каким же замечательным выдался этот день. Самая легкая местность, которую я пересекал до сих пор. Склоны все еще были высокими и крутыми, но рельеф был относительно пологим. Деревья были крупными, зрелыми, лиственных пород, с очень небольшим подлеском. Поверхность была ровной, с небольшим количеством камней. Это было место, где можно было хорошо провести время, и я воспользовался этим, потому что был уверен, что условия очень скоро изменятся. И они изменились.

Я направлялся к своему следующей контрольной точке, когда наткнулся на забор из сетки высотой двенадцать футов,²⁴ простиравшийся влево и вправо за пределы поля зрения. Вопрос был в том, как идти дальше — под ним, над ним или вокруг него?

У меня было смутное подозрение, что если попытаюсь обойти его, то я столкнусь с чем-то еще хуже. Нижний край забора был закреплен на земле (вероятно, как барьер для диких свиней), что не давало мне возможности проползти под ним. Оставалось перелезать поверх. Я хороший скалолаз, но у меня за спиной было лишних семьдесят фунтов,²⁵ и это было бы нелегко.

Вот что я решил: засуну-ка я свой «шприц для смазки» за пазуху рубашки, затем взберусь наверх забора и переброшу рюкзак на другую сторону. Тогда я смогу с легкостью перелезть и спуститься.

Вот как это произошло: подняться наверх было не очень сложно, но, оказавшись наверху, я обнаружил, что чтобы снять рюкзак и позволить ему упасть на землю, мне придется сесть верхом на верхушку забора. Но верх забора был провисшим и шатким, поэтому, когда я попытался снять ремни с плеч, я начал раскачиваться взад и вперед, пока вес проклятого рюкзака не вывел меня из равновесия и не перевернул на другую сторону.

Я повис вниз головой, зацепившись левой ногой за верхушку забора. «Шприц для смазки» выскользнул из-под верхнего выреза моей рубашки и угодил мне в рот, разбив верхнюю губу и расшатав два зуба. Этот чертов рюкзак болтался у меня под головой, и сковывал мои плечи, и я не мог стряхнуть его, иначе моя нога выскользнула бы, и я бы свалился головой вперед.

Я очень медленно пошевелил правой рукой, пока не смог найти быстросъемную защелку на левом плечевом ремне. «Так, давай глянем… он перевернут, так что мне нужно потянуть ее в другую сторону». Как только лямка освободилась, рюкзак полетел вниз и с грохотом ударился о землю. Затем мне пришлось долго поднимать туловище, чтобы добраться до верха забора, выпрямиться, освободить ногу и спуститься вниз.

Снова стоя обеими ногами на земле, я огляделся, надеясь, что никто не видел этого маленького эпизода, а затем сильно пнул этот предательский рюкзак. Ублюдок! Ты просто ждал шанса прикончить меня, не так ли? Что ж, с этого момента я буду присматривать за тобой, можешь на это рассчитывать. С металлическим привкусом крови во рту я взвалил зверюгу на плечо и снова рванул с места.

Я добрался до вершины горы и бегом добежал до своей контрольной точки. Проверяющим на ней был Карлос, который отправил меня на следующий пункт встречи. Оттуда меня отправили прямо обратно на точку к Карлосу. «Что происходит?» Я лихорадочно думал. Очередная вариация на тему «Дня звезды»?

Карлос указал мне на другие инструкции, но затем передумал.

— Нет, пройдите туда и сядьте, — приказал он.

Ух ты, я закончил на сегодня, а ведь еще не было и 10.30. Я подошел к месту, указанному Карлосом, все еще на виду у пункта встречи, сбросил со спины этот чёртов рюкзак, достал сухпай, закинул ноги на дерево и откинулся назад, чтобы насладиться поздним завтраком. Я так и полулежал там, наслаждаясь хорошей жизнью, когда на точку, подобно машинке на американских горках, которая соскочила с рельсов, ворвался Вёрджил Паркс. Увидев, что я там сижу, он остановился как вкопанный, как будто наткнулся на невидимую стену.

— Какого черта ты там расселся? — спросил он с недоверчивым выражением лица.

Он явно думал, что я сошел с отборочного курса, но просто не хотел верить своим глазам. Я решил немного поприкалываться — опустил голову и жалобным, страдальческим голосом пробормотал:

— Вот и все, Паркс… Я закончил. Я… я… я не могу идти сегодня дальше. Я дошел до конца.

Яростное выражение отвращения вспыхнуло на его лице, когда он угрожающе поднял свой «шприц для смазки» и направился ко мне.

— Почему ты, ты…

Его окликнул Карлос, и первый раз я увидел эмоции на каменном лице инструктора подразделения.

— Эй, вы! — и он спросил цвет и номер Паркса. — Идите сюда и побеспокойтесь о себе. Этот человек на сегодня закончил, а вы нет.

Паркс опустил свой «шприц для смазки» и с удивлением посмотрел на меня, отворачиваясь, чтобы зарегистрироваться на точке встречи и получить новые инструкции.

— Черт возьми! — сказал он, проходя мимо меня, когда уходил с пункта. — Ты уже закончил? У тебя, должно быть, пропеллер в заднице!

— Всего хорошего тебе, Паркс. — Я ухмыльнулся и поднял банку персиков из рациона в знак приветствия. — Всего хорошего. «Какая прелесть! Эти персики действительно восхитительны», — подумал я, катая еще один по языку.

Прошло тридцать минут, прежде чем появился и остался ещё кто-то, но затем четверо или пятеро парней прибыли на точку почти одновременно. Вскоре после этого за нами приехал грузовик с полудюжиной других людей на борту и отвез нас в одно место на озере Блевитт-Фолс. Майор Одесса ждал нас там вместе с нашими сумками. Следом прямо за нами приехал другой грузовик и выгрузил своих пассажиров. Всего нас оказалось около двадцати человек.

Майор собрал нас около себя.

— Сегодня короткий день, парни, — сказал он, оглядывая группу. — Я предлагаю вам воспользоваться этой возможностью и нанести мыло с водой на свои тела. Некоторые из вас уже созрели для этого. Когда закончите, у меня уже будут дальнейшие инструкции.

Я вытащил из сумки бритвенный набор, схватил кусок мыла, скинул форму и ботинки и нырнул в озеро. Блин, разве что-нибудь когда-нибудь было настолько приятным? Я вернулся вброд к берегу, намылился и снова нырнул в воду. Я проделал это еще несколько раз, а потом просто плавал в воде, наслаждаясь ощущением невесомости.

Какое удовольствие! Мы смеялись, шутили и максимально использовали этот неожиданный перерыв, прежде чем вылезти и надеть чистую форму. Я чувствовал себя на миллион баксов. Как только все расселись по местам, майор Одесса снова заговорил с нами.

— Джентльмены, завтра у вас большой день: марш на сорок миль.²⁶ Те из вас, кто успешно пройдет это задание, останутся еще на дополнительное тестирование и собеседование с оценочной комиссией командира подразделения. Те, кто не сможет удовлетворительно выполнить задание, вернутся в свои подразделения. Сейчас не время расслабляться и не время отдыхать. У некоторых из вас дела идут не так хорошо, они держатся изо всех сил. Я бы рекомендовал каждому приложить завтра все возможные усилия.

Теперь, поскольку, как я вижу, вопросы гигиены решены, вас доставят в город Трой, где во время полуденного приема пищи вы сможете получить еще кое-что, кроме сухпайков. Инструкции на оставшуюся часть дня вы получите от Марвина. — С этими словами майор повернулся, чтобы уйти.

Я, со своим старым знакомым Фрэнком Траутом, вместе поднимались по тропе к грузовикам и проходили рядом с майором Одессой, который стоял прямо у деревьев, наблюдая, как группа проходит мимо. Когда мы подошли ближе, он наклонился вперед, указал на нас пальцем и прошептал с едва сдерживаемым возмущением в голосе:

— Вы двое из тех, о ком я говорил!

Пораженные, мы смотрели на него, но продолжали идти. «Дьявол! Неужели он прав? Нет… это должно быть полной чушью. Он просто продолжал играть в угадайку. Да, так оно и есть, он просто играл в игру. У меня все хорошо. А как же Фрэнк?» Фрэнк выглядел довольно растерянным.

Что ж, завтрашний день все покажет. Завтра толстая леди будет петь после сорокамильной оперы.²⁷

Я забросил свою сумку с вещами и рюкзак в заднюю часть грузовика и забрался на борт, чтобы ехать в город. Оттуда мы отправились в Трой и разбрелись по немногочисленным местам, где можно было перекусить. Я прилично пообедал в маленькой закусочной, но, по правде говоря, с таким же успехом я бы отправился прямо в лагерь и получил дополнительную порцию сухпайка. Как только я оказываюсь в поле, мне не нравится нарушать свой полевой настрой, пока все не закончится. Но ничего страшного пока не произошло.

В тот вечер нам выдали восемь различных листов топокарт и инструкции для отправления в 02.00. Я лег спать, как только сложил свои карты и подготовил снаряжение к следующему дню.²⁸ В ту ночь в лагере не было никаких разговоров.

*****

В то утро последний лагерь покинуло восемнадцать из нас. Мы прибыли в исходный пункт, начало «тропы Уухарри», в 03.00, и после нескольких простых инструкций нас выпустили с интервалом в три минуты.

Майор Одесса провел краткий инструктаж: использовать дороги и тропы разрешалось до тех пор, пока не будут получены иные указания. Нам разрешили следовать по тропе Уухарри, пока она не закончится, а затем мы должны были получить дальнейшие инструкции от проверяющего на точке в конце тропы. Тропа должна была разделиться в определенном месте, обозначенном на карте, и мы должны были пойти по ответвлению, отмеченному как «Новая тропа». Инструкторы будут размещены в местах, где тропа пересекала любые дороги. И конечно, всего хорошего нам.

Первый человек ушел.

Я стоял, прислонившись к своему рюкзаку, по меньшей мере тридцать минут, барабаня каблуками по земле и наблюдая, как уходят другие кандидаты. Нас осталось сидеть в темноте всего несколько человек, и мне не терпелось поскорее отправиться в путь. «Поторопись и назови мой цвет и номер!» Мне следовало бы расслабиться и вздремнуть. Я оказался крайним человеком, ушедшим с исходного пункта.

Ночь была безлунной, а до рассвета оставалось еще пару часов, но я чувствовал четкую, утоптанную тропу под ногами. Следовать по ней было нетрудно, мне не нужно было пользоваться фонариком. В любом случае, это просто испортило бы мое ночное зрение. Холодный воздух приятно обдувал мое лицо, и, поскольку я был на тропе, я положил компас в нагрудный карман своей рубашки вместо того, чтобы позволить ему болтаться и подпрыгивать на груди, где он обычно висел на шнурке.

«Двигайся изо всех сил, пока прохладно, пока Солнце не взошло и не начало высасывать жидкость из твоего тела. До тех пор потеря влаги будет происходить в основном от дыхания, и она минимальна, но позднее вода станет критическим фактором. Старайся изо всех сил сейчас, старайся и используй это время по максимуму. Ты вышел последним, и это означает, что ты должен компенсировать преимущество, которое имеют перед тобой остальные. Топи изо всех сил».

Я так и сделал. По этой черной тропе через лес я двигался настолько быстро, насколько мог, и вскоре я увидел свет фонарика, прыгающий по тропе передо мной. Я догнал и обогнал его владельца, а затем начал догонять и обгонять другие фонарики. «Да, вот оно. Вот способ наверстать упущенное время».

В течение полутора часов я догнал и опередил, по меньшей мере, половину группы, но после этого больше никого не встретил. Час спустя темнота начала спадать. До восхода Солнца еще было далеко, но скоро станет достаточно светло, чтобы можно было хорошо видеть. Сквозь деревья передо мной начали проступать серые тени. «Хм, они должны быть справа от меня, потому что тропа ведет на север. — Я потянулся за компасом. — Нет, вероятно, просто временный поворот на восток, прежде чем тропа снова повернет на север».