Солнце над космопортом Арракина палило так, словно решило лично выжечь это пятно позора с лица планеты. Этот сектор местного порта, или, как его называли местные, «Яма», не был похож на парадные доки для гильдейских и имперских или харконенских транспортов. Здесь не было кондиционированных переходов и вежливых таможенников. Здесь пахло пережаренным маслом, озоном, дешевой закуской и химикатами.

Джарак, прищурившись, наблюдал за небом из тени грузового контейнера. Рядом, нервно теребя застежку старого, засаленного дистикомба, переминался с ноги на ногу Тио.

— Ну и где? — прогундосил Тио. — Диспетчер сказал, какие-то бродяги заходят.

— Заткнись и смотри, — лениво бросил Джарак, ковыряя зубочисткой в зубах. — Если это контрабандисты с юга, то у них могут быть проблемы с навигацией. Или с мозгами.

В небе раздался нарастающий гул. Это был надсадный вой, прерываемый кашлем и скрежетом, словно кто-то тащил по стиральной доске мешок с гайками.

— Святые Шай-Хулуды… — выдохнул Тио, задирая голову.

Из марева жары вывалилось… нечто.

Корабль — если это можно было так назвать — напоминал сплющенную консервную банку, к которой пьяный сварщик в темноте приварил двигатели от списанного тягача. Обшивка пестрела заплатами разной степени ржавчины. Правый посадочный стабилизатор висел криво, левый вообще выглядел так, будто его погрызли. Приводы крыльев выли, как умирающие животные, поднимая тучи рыжей пыли.

— Это что? Как они вообще сюда долетели? На вере и соплях?

Судно тяжело плюхнулось на бетонную подушку. Амортизаторы жалобно взвизгнули, корабль качнуло, и он замер.

— Клиенты, — резюмировал Джарак, выплевывая зубочистку. — Лохи. А на таком корыте еще и явные смертники.

— Может, не стоит? — засомневался Тио. — Что тут можно взять-то? Это падальщики. Нищеброды. Посмотри, у них даже герба нет.

С шипением, напоминающим последний вздох астматика, аппарель кормового шлюза поползла вниз. Джарак и Тио вжались глубже в тень.

На пандус вышли двое.

Первым шел высокий, широкоплечий мужчина. Его дистикомб выглядел не сильно лучше корабля: потертый до белизны на коленях и локтях, весь в каких-то трубках и самодельных накладках. Лицо скрывала плотная маска и низко надвинутый капюшон. За ним следовала фигура поменьше, такая же замотанная в тряпье. Они спустились на бетон, огляделись. Высокий что-то сказал, его спутница кивнула. Ни охраны, ни слуг. Два оборванца в городе акул.

— Видишь? — шепнул Джарак, и в его глазах загорелся алчный огонек. — Это точно мусорщики с пустыни. Нашли какое-то корыто, починили как смогли и приперлись в город продать пару граммов спайса, чтобы купить воды.

Герои двинулись в сторону пропускного пункта, быстро растворяясь в толпе портовых рабочих и торговцев. Они даже не оглянулись на свой корабль, не выставили охранный периметр. Дилетанты.

— Пошли, — скомандовал Джарак. — У нас есть минут десять, пока они будут объяснять таможне, откуда они.

Они перебежали открытое пространство, пригибаясь к земле. Жар от орабля обжигал лицо. Вблизи судно выглядело еще более жалко: на боку красовалась грубая сварка, металл был изъеден песком. Тио опасливо оглянулся на удаляющиеся фигуры хозяев. — Джарак, а если там сигнализация?

— На этом? — фыркнул вожак, доставая из поясной сумки универсальный декодер. — Да тут всё времен Батлерианского Джихада. Я такой замок зубочисткой открою.

Джарак подошел к панели внешнего шлюза. Крышка крепилась простыми винтами. Он открутил часть и, подцепил её ножом, обнажая начинку.

— Смотри и учись.

Он подключил декодер. Экранчик мигнул зеленым через полсекунды.

— Даже кодов нет, — разочарованно протянул Джарак. — Просто замыкание цепи. Они что, вообще идиоты? Оставить корабль практически открытым?

— Может, брать нечего? — предположил Тио.

— Вода, парень. У них в рециркуляторах должна быть вода. И, может, пара запчастей. А если повезет — припрятанный спайс.

Аппарель с лязгом упала вниз, открывая темный зев шлюзовой камеры. Внутри пахло не затхлостью, как ожидал Джарак, а чем-то стерильным, холодным. Металлом и озоном.

— Заходим, — скомандовал Джарак, шагая внутрь. — Ты на стреме у входа, я к грузовому отсеку.

Они вошли в «предбанник». Пол здесь был чистым, без единой пылинки, что странно контрастировало с грязной обшивкой снаружи. Джарак сделал шаг к внутренней двери, ведущей внутрь. Его рука потянулась к ручке. И тут свет погас.

— Джарак? — пискнул Тио сзади.

Скрежет металла за спиной заставил их обоих подпрыгнуть. Аппарель, по которой они вошли, захлопнулась с такой скоростью, словно была гильотиной. Глухой удар отрезал их от уличного шума и света.

— Какого хрена… — начал Джарак, шаря рукой по поясу в поисках фонаря.

— Бежим! — заорал Тио, разворачиваясь.

Но бежать было некуда. Воздух в шлюзе вдруг стал плотным, наэлектризованным. Волосы на руках Джарака встали дыбом. Он успел почувствовать странный металлический привкус во рту, прежде чем из стен, пола и потолка ударили голубоватые дуги разрядов. Удар был такой силы, что его выгнуло дугой. Он не мог кричать — мышцы гортани свело судорогой. Рядом с глухим стуком мешка с песком рухнул Тио, дергаясь в конвульсиях.

Джарак упал следом. Сознание угасало, сжимаясь в точку. Последнее, что он увидел перед тем, как тьма поглотила его окончательно, был красный огонек, который теперь, казалось, насмешливо подмигивал.

«Легкая добыча…» — пронеслась последняя мысль, и мир исчез.

Стоило нам выйти за пределы космопорта и миновать относительно чистую буферную зону, как город навалился всем своим весом. Это был физически ощутимый удар: смесь шума, вони и суетливого движения, от которого мы отвыкли за четыре года в изоляции.

В глубокой пустыне тоже было шумно — когда выл ветер, перетирая скалы в пыль. Но тот шум был природным, величественным. Здесь же царила какофония: рев двигателей орнитоптеров, прорезающих небо, гудки наземного транспорта, крики торговцев, плач детей и бесконечный, давящий гул тысяч голосов.

Я поправил лямку рюкзака, чувствуя, как мышцы спины сами собой напрягаются, готовясь к бою от непривычности обстановки. Элара шла рядом, здесь, среди людей, её походка изменилась. Исчезла та пружинистая мягкость, с которой мы ступали по дюнам, чтобы не сбивать ритм. Появилась жесткость. Она буквально рассекала толпу плечом, не уступая дороги.

— Су-Су-Сук! Вода! Чистая, ледяная, благословенная! — тощий разносчик в грязном халате сунул мне под нос мятую жестяную кружку. — Всего пять соляриев за глоток, господин! Спасение от жажды!

Я скользнул взглядом по его лицу. Лицо городского жителя — одутловатое, с порами, забитыми жирной грязью, а не сухим песком. Вода в его чанах пахла хлоркой и переработанной уриной, но для местных это, наверное, было нектаром.

— Пшел вон, — тихо, не разжимая зубов, бросила Элара.

Торговец отшатнулся, словно его ударили. Он открыл рот, чтобы огрызнуться, но тут мы прошли под лучом уличного фонаря, и он увидел наши глаза.

Синева на синеве. Глубокая, насыщенная индиговая тьма, не оставляющая места для белка. Печать спайса. В городе полно таких глаз. Но обычно они принадлежат богатым торговцам или наркоманам. В сочетании с нашими ободранными дистикомбами и выгоревшей на солнце кожей, этот взгляд вызывал когнитивный диссонанс. Мы выглядели как бродяги, но смотрели как хищники, сожравшие столько Меланжи, сколько этот водонос не заработает за десять жизней.

Он поперхнулся своим «Су-Су-Сук» и исчез в толпе.

— Не трать силы, — буркнул я, сканируя периметр. — Мы привлекаем внимание.

— Мы и должны его привлекать, Кейн, — её голос был спокойным, но я слышал в нем стальные нотки. — Если мы будем красться, нас могут и за воров принять. Мы свернули на проспект, ведущий к административному кварталу. Здесь архитектура изменилась. Лачуги из дикого камня и узкие улочки сменились массивными зданиями из уже обработанных каменных блоков и пластали. Тяжелые, нависающие карнизы, узкие окна-бойницы — древний пустынный стиль.

Вдоль стены одного из зданий тянулась процессия. Рабы. Два десятка мужчин и женщин, сцепленных одной длинной цепью. Их дистикомбы были дешевыми, фабричными, многие — с заплатами из обычного скотча, через который уходила драгоценная влага. Надсмотрщик в синей униформе лениво помахивал шоковой дубинкой, подгоняя отставшего старика.

Мы приближались к цели — приземистому зданию из серого камня с гербом Льва над входом. Управление Регистрации и Лицензирования Ландсраада. Островок имперской бюрократии посреди феодальной вотчины Харконненов.

Путь нам преградили.

Трое. Стандартный городской патруль. Синяя униформа, не слишком чистая, но добротная. На поясах — шокеры и короткие клинки. У старшего — сержанта с мясистым лицом и бегающими глазками — на плече висело что-то более серьёзное, но тоже весьма потрёпанное.

Они стояли, перегородив широкую лестницу, и, судя по ухмылкам, скучали. Мы были идеальной мишенью для развлечения: двое оборванцев, решивших, что им позволено войти в парадную дверь.

— Стоять! — рявкнул сержант, лениво поднимая руку. — Куда прете, крысы пустынные? Служебный вход для мусорщиков с заднего двора.

Я остановился в шаге от него, чуть сместившись влево, чтобы закрыть Элару, но она мягко, но настойчиво отодвинула меня локтем.

— Мы идем в регистратуру, — произнесла она. Голос её изменился. Это был голос человека, привыкшего отдавать приказы. — Отойди.

Сержант моргнул. Секунду он переваривал услышанное, а потом его лицо налилось кровью.

— Ты что вякнула, шлюха? — он шагнул вперед, нависая над ней. — Ты, видать, спайса пережрала? Я сейчас с тебя эту маску сорву вместе с кожей, посмотрю, почему ты там такая дерзкая…

Его рука потянулась к её лицу. Но Элара оказалась быстрее. Она сделала едва заметное движение навстречу, вскидывая подбородок. Её левая рука, затянутая в потрепанную перчатку, взметнулась вверх, перехватывая запястье сержанта. Не грубо, но с такой точностью, что он замер. А потом она медленно, отпустив его руку, демонстративно стянула перчатку с правой руки.

В ярком свете солнца золото блеснуло так, словно в глаз сержанту вогнали иглу.

Массивный перстень-печатка. Никаких вычурных зверей или птиц. Строгая, холодная геометрия: идеальный золотой октаэдр, парящий внутри незамкнутого кольца. Символ руды добываемой в шахте. «Сердце Горы» — герб Дома Варос.

— Ты смеешь касаться меня немытыми руками, животное? — её голос упал на октаву, став холодным и режущим, как нож.

Сержант остолбенел. Его взгляд прикипел к кольцу. Он знал этот символ. В этом мире, где всё держалось на иерархии, символы власти вбивали в голову с детства.

— Это… — просипел он. — Откуда у тебя… Ты украла!

— Согласно параграфу четыре Великой Конвенции, статья о неприкосновенности представителей Малых Домов, — Элара чеканила слова, словно забивала гвозди в крышку его гроба, — любое физическое препятствование законному наследнику карается отсечением правой кисти. А ложное обвинение в краже геральдического знака — языком.

— Я — Элара Варос. И я требую прохода. Или ты хочешь, чтобы я вызвала судью Ландсраада прямо сюда и мы проверили, насколько хорошо ты знаешь Имперский Кодекс?

Двое солдат за спиной сержанта переглянулись и сделали шаг назад, опуская руки с рукоятей оружия. Инстинкт самосохранения у них работал отлично. Связываться с дворянами, даже с такими странными, — себе дороже. Сержант побледнел. Пот выступил у него на лбу крупными каплями. Смесь злобы, страха и жадности боролась в его глазах. Оборванка с кольцом. Если она настоящая — ему конец. Если самозванка — он упустит награду. Но риск…

Синие глаза Элары буравили его насквозь. В них не было страха. Только обещание расправы.

— Про… проходите, — выдавил он, отступая в сторону и делая неуклюжий жест, похожий на салют. — Ошибка вышла. Солнце, знаете ли… не разглядел.

— Глаза промой, — бросила Элара, не глядя на него, и двинулась вверх по ступеням.

Я прошел следом, задержав взгляд на сержанте ровно настолько, чтобы он понял: я запомнил его лицо. И если он дернется в спину — он умрет.

Мы вошли в прохладный сумрак холла. Двери за нами закрылись, отсекая шум улицы. Только здесь я заметил, что у Элары мелко дрожат пальцы правой руки. Она сжала кулак.

— Неплохо, — шепнул я ей на ухо. — Параграф четыре? Серьезно?

— Абсолютно, — спокойно ответила она.

Я усмехнулся под маской. Впереди была стойка регистратора. Последний рубеж перед возвращением в «Большой Мир».

Внутри Административного Центра царила тишина, какая бывает только в библиотеках. После рева улицы этот вакуум давил на уши. Воздух здесь был искусственным, пересушенным и пах озоном от работающих инфо-машин и дешевым ароматизатором «Альпийская свежесть», который никак не вязался с песками Арракиса. Мы прошли к высокой стойке из темного металла, стилизованного под дерево.

За ней восседал человек, идеально вписывающийся в интерьер. Бледный, одутловатый, с редкими волосами, зачесанными на лысину. Его глаза были водянистыми и скучающими. Перед ним мерцал экран терминала, а пальцы лениво перебирали стопку пластиковых карточек-ключей.

— Цель визита? — прогундосил он, даже не поднимая головы.

— Регистрация прибытия и восстановление прав собственности, — произнесла Элара. Тон её был ровным.

Чиновник тяжело вздохнул, словно мы попросили его пересчитать песчинки в пустыне вручную.

— Сектор? Класс лицензии? Название организации?

— Дом Варос, — Элара положила руку на стойку, ладонью вниз. — Лицензия на добычу и переработку в секторе 14-Гамма.

При звуке имени рука чиновника, зависшая над клавиатурой, дрогнула. В дальнем углу кабинета, за маленьким столиком, заваленным свитками, сидел еще один клерк — щуплый, похожий на хорька человек с острым носом. Услышав «Варос», он поднял голову. Наши взгляды пересеклись на долю секунды, но он, посмотрев, вернулся к своему занятию. Тем временем чиновник наконец соизволил поднять на нас взгляд. Сначала он посмотрел на грязные дистикомбы, скривив рот в брезгливой гримасе, затем — на золотой октаэдр на пальце Элары.

— Варос? — переспросил он, и в его голосе прозвучала смесь недоверия и насмешки. — Вы, должно быть, шутите.

— Я похожа на шута? — Элара сняла кольцо и с глухим стуком положила его на считывающую панель. — Проверьте печать.

Чиновник фыркнул, но все же провел лазером сканера над кольцом. Экран перед ним мигнул. По мигнувшему зеленому свету я понял, что верификация прошла успешно. Подлинник. Генетический маркер совпадает.

Лицо бюрократа вытянулось. Скука исчезла, сменившись растерянностью.

— Печать… подлинная, — пробормотал он, глядя на данные. — Но это невозможно.

— Что именно невозможно? То, что я стою перед вами?

— Нет, — он постучал толстым пальцем по экрану. — Вот это.

Он развернул его к нам. Поверх герба Дома Варос горела жирная красная надпись: «СТАТУС: АРХИВНЫЙ / НЕАКТИВЕН». А чуть ниже, более мелким шрифтом: «ЛИЦЕНЗИЯ АННУЛИРОВАНА. ИМУЩЕСТВО ВЫМОРОЧЕНО В ПОЛЬЗУ КАЗНЫ».

— Согласно реестру Ландсраада и локальной базе данных Арракина, Дом Варос прекратил свое существование год назад после стандартного срока ожидания, — заговорил чиновник, и в его голосе появились нотки канцелярского превосходства. — Все члены семьи числятся погибшими в результате катастрофы фрегата во время пыльной бури. Акты о смерти подписаны, страховые выплаты заморожены за отсутствием наследников.

Он откинулся в кресле, скрестив руки на животе.

— Вас нет. А кольцо… — он покосился на золото, — кольцо подлежит конфискации как имущество вымершего рода.

Элара побледнела, но не отступила.

— Я — Элара Варос, дочь Графа, — процедила она. — Я выжила. И я стою здесь, требуя вернуть то, что принадлежит мне по праву крови. Вы аннулировали Дом? Это Ваши проблемы, теперь будете восстанавливать, а уж какие штрафы вас теперь ждут, м-м-м…

— Я ничего не аннулирую, гражданочка, — ухмыльнулся чиновник. — Я работаю с фактами. Факт: Дом уничтожен. Факт: участок передан в резервный фонд. Если вы утверждаете обратное… что ж, это требует доказательств посерьезнее, чем кольцо, которое можно снять с трупа.

— Я требую аудиенции у Губернатора, — Элара ударила ладонью по стойке. — Или у Судьи смены. Я готова пройти полную генетическую экспертизу.

— О, экспертиза, безусловно, потребуется, — чиновник нажал неприметную кнопку под столешницей.

Двери за нашей спиной бесшумно разъехались. Я не оборачиваясь знал, кто там. Тяжелые шаги, тяжёлая броня. Гвардия. Не городская полиция, а служба безопасности Администрации.

— Прошу прощения, — голос чиновника стал приторно-вежливым, — но до выяснения обстоятельств я вынужден задержать вас. Процедура идентификации личности, воскресшей из мертвых, — дело долгое.

Двое гвардейцев в полной броне встали по бокам.

— Прошу следовать за нами, — глухо произнес один из них через вокодер шлема. — Без резких движений. Оружие, если есть, сдать.

Я медленно поднял руки, показывая пустые ладони. Взглянул на Элару. Она забрала кольцо со стойки (чиновник дернулся, но промолчал, видя гвардейцев) и надела его обратно.

— Мы пойдем, — сказала она с ледяным спокойствием. — Но запомните моё лицо, администратор. Когда я верну свой статус, первой бумагой, которую я подпишу, будет прошение о вашем увольнении. Без выходного пособия.

Чиновник лишь криво усмехнулся, уже теряя к нам интерес и возвращаясь к своим картам.

— Следуйте, — повторил гвардеец, подталкивая меня в спину дулом.

Мы вышли в боковой коридор. Неприятности сразу же, но именно этого мы и ждали. Сейчас прошёл еще более-менее мягкий вариант. Чтобы попасть внутрь системы, иногда нужно позволить ей себя проглотить.

Главное — не дать себя переварить.