Гора вздымалась из каменистой равнины, словно сломанный клинок, воткнутый в плоть этого мира. Чёрный камень её склонов, казалось, не отражал свет, а впитывал его, оставляя после себя лишь зыбкую, давящую полумглу. Над самой вершиной небо было исполосовано багровыми молниями — они били без грома, в полной, неестественной тишине, озаряя окрестности мертвенными сполохами.

— Мы приближаемся к логову Акризона, — тихо произнёс Глим, и его серебристая шерсть встала дыбом. Все три глаза существа были расширены, в них плескался ужас, который он даже не пытался скрыть.

Алексей молча кивнул, сжимая кулаки. С каждым шагом воздух становился плотнее, тяжелее. Его лёгкие работали, как кузнечные мехи, но ощущение было такое, будто он глотает не воздух, а густую, холодную патоку.

Вход в гору зиял провалом — аркой, края которой оплавились и застыли чёрным стеклом. Стоило им перешагнуть порог, как Алексея накрыло.

Это было не просто давление. Это было осознанное, враждебное присутствие, которое обрушилось на него всей своей чудовищной массой. Сканер взвыл, зашумя помехами, трёхмерная карта в сознании расплывалась, не в силах охватить искажённое пространство. Аура демона висела в воздухе, пропитывала стены, сочилась из каждого камня. У Алексея заломило виски, к горлу подкатила тошнота, а в ушах возник противный, высокий звон, словно мир вокруг истончился и сейчас лопнет. Казалось, сама реальность здесь больна, заражена чужой, неестественной волей.

Они шли по коридору, вырубленному в живой скале. Стены здесь не были гладкими — они дышали. Медленно пульсировали, покрытые сетью багровых прожилок, похожих на воспалённые вены. Пол под ногами был горячим, и от него поднимался смрад серы и горелой плоти.

Зал распахнулся перед ними внезапно, без предупреждения.

Огромное пространство, уходящее ввысь, в непроглядный мрак, терялось где-то в толще горы. В центре, на возвышении из спёкшейся лавы и черепов, стоял трон. Он не был искусно вырезан — он был выращен из тьмы и пламени, его подлокотниками служили оскаленные морды тварей, которых Алексей никогда не видел.

А на троне сидел ОН.

Акризон.

Он был под стать своему жилищу — воплощённый кошмар, обретший плоть. Ростом около трёх метров, но из-за исходящей от него ауры казался гигантом, занимающим собой всё пространство. Его тело не было цельным — оно перетекало, менялось, состояло из клубов густого мрака и языков багрового пламени, которые лизали воздух, не издавая ни звука. Два огромных, закрученных назад рога венчали голову, их поверхность была испещрена рунами, пульсирующими алым светом в такт ударам невидимого сердца.

Лица у демона почти не было — лишь два провала, в которых горели алым глаза, не знающие ни жалости, ни сомнения. Когда Акризон смотрел, казалось, что он заглядывает не в глаза, а прямо в душу, нащупывая там самое сокровенное, самое тёмное, чтобы потом с наслаждением это раздавить.

В правой руке, лежащей на подлокотнике, он сжимал Меч Теней. Клинок не отражал света — наоборот, он вытягивал его из окружающего пространства, оставляя вокруг себя зону абсолютной, непроглядной черноты.

— Ты наконец прибыл, смертный, — произнёс Акризон.

Голос демона не разнёсся эхом под сводами зала. Он возник прямо в голове у Алексея, тяжёлый, как ртуть, вязкий и холодный. Каждое слово вдавливалось в сознание, оставляя после себя чувство липкого, животного страха.

Глим жалобно пискнул и спрятался за ногу Алексея, дрожа всем телом.

— Я ждал тебя. Мой верный пёс чуял твой запах ещё за перевалом, — Акризон чуть склонил голову набок, и багровые глаза сузились, превратившись в две щёлочки, полные насмешки. — Ты убил их. Десять тысяч. Моих детей. Мою армию.

В его голосе не было гнева. Было лишь ленивое, сытое любопытство хищника, рассматривающего загнанную в угол дичь.

— И теперь ты стоишь здесь. Весь в свете, весь в праведном гневе, — из его ноздрей вырвались струйки чёрного пламени. — Думаешь, что готов. Думаешь, что тот фарс с моими щенками чему-то тебя научил.

Акризон медленно поднялся с трона. Ростом он оказался ещё выше, чем казался сидя. Тьма под его ногами зашевелилась, потекла, словно живая, собираясь в щупальца.

— Ты даже не представляешь, мальчик, насколько ты жалок в своей самоуверенности, — оскалился демон. Рта у него не было, но Алексей видел этот оскал — ряд белых, идеально ровных клыков, проступающих сквозь багровое пламя. — Ваш мир кишит такими, как ты. Вспышки. Искры. Вы сгораете быстро и ярко, не успев даже толком разгореться.

Он сделал шаг вперёд, и каменный пол под его ногой треснул, оплавившись.

— Но ты… ты другой, — в голосе демона впервые проскользнул интерес. — Я чую в тебе древнюю кровь. Ты пахнешь не этим миром. Ты пахнешь… моим миром. — Акризон втянул воздух, которого не существовало. — И тем, кто сражался с нами раньше. Забавно. Очень забавно.

Чёрное пламя на его плечах взметнулось вверх, освещая зал багровыми сполохами.

— Что ж, — пророкотал Акризон, поднимая Меч Теней. Клинок даже не пришлось заносить для удара — сама тьма вокруг него заточилась, превратившись в лезвие. — Давай посмотрим, что оставил в тебе тот, прежний. Давай посмотрим, способен ли ты подарить мне хоть каплю удовольствия перед тем, как твоя душа навеки увязнет в моём пламени.

Глим отпрянул назад, вжимаясь в стену, а Алексей, стиснув зубы, шагнул вперёд, навстречу демону. Давление ауры стало невыносимым, но Ледяное Спокойствие уже включилось, замедляя время, приглушая боль и страх, оставляя только холодный, расчётливый разум и готовые к бою навыки.

Гул голоса Акризона всё ещё висел в воздухе, когда демон медленно опустился обратно на трон. Он не нападал. Он ждал. Наслаждался моментом, как кот, играющий с мышью перед тем, как перекусить ей хребет. Багровые глаза с ленивым интересом наблюдали за Алексеем, прожигая в нём дыры.

— И как мне сражаться с ним? — прошептал Алексей, не оборачиваясь к Глиму. Голос его дрогнул — впервые за долгое время. — Такое ощущение, что он не моего уровня. Даже не рядом. Он… ранга А? А может, и вовсе S. — Он сглотнул, чувствуя, как холодок пробежал по позвоночнику. — Как мне быть? Как сражаться с этим?

Ледяное Спокойствие всё ещё работало, приглушая эмоции, но даже оно не могло полностью погасить тот животный ужас, который внушала одна лишь аура демона. Сканер молчал, захлебнувшись данными, которые не мог обработать.

Глим, дрожащий и прижавшийся к его ноге, вдруг замер. А потом маленькое существо расправило плечи, встряхнуло серебристой шерстью и, словно приняв какое-то важное решение, шагнуло вперёд, вставая рядом с Алексеем.

— Вам необходимо слиться со мной для сражения с демоном, — тихо, но твёрдо произнёс Глим. Его три глаза смотрели на Алексея с какой-то обречённой нежностью.

— Что ты имеешь в виду? — Алексей резко обернулся, вглядываясь в проводника.

— Я был создан для этого, — Глим говорил спокойно, словно констатировал факт, от которого никуда не деться. — Этот мир, этот прорыв… меня создали для того, чтобы прокачать тебя во время битвы с демоном. Я — инструмент. Расходный материал. Моя единственная цель — усилить тебя в решающий момент.

Алексей молчал, переваривая услышанное. Глим тем временем продолжал, и в его голосе проступила грусть:

— Когда мы сольёмся в единое целое, твои характеристики вырастут. Ты получишь доступ к моим способностям, к моему зрению, к моей сущности. Но… — он запнулся, опуская взгляд. — После окончания битвы я просто исчезну. Растворюсь в тебе. Такова моя участь.

— Нет, — выдохнул Алексей. Коротко. Резко. Как пощёчина.

— Что? — Глим поднял голову, и в его трёх глазах мелькнуло недоумение.

— Я сказал — нет. Такой расклад меня не устраивает, — Алексей покачал головой, сжимая кулаки. — Ты не вещь. Ты шёл со мной всю дорогу. Ты предупреждал меня об опасностях, ты дрожал от страха, но не бросил меня. И теперь я должен тобой пожертвовать? — он горько усмехнулся. — Дрянная сделка.

— Но я был создан для этого! — в голосе Глима впервые прорезалось отчаяние. Он всплеснул маленькими лапками, указывая на трон, где в ленивой позе восседал Акризон. — Без меня вам не выиграть! Вы видели его! Вы чувствуете его мощь! Я — единственный шанс!

— Это уже не тебе решать, — отрезал Алексей, и в его голосе проступила сталь, которой не было ещё минуту назад. Он смотрел на Глима и видел не проводника, не инструмент, не функцию. Он видел существо, которое боялось, но шло. Которое знало свою обречённость, но не сбежало. — Слышишь? Не тебе.

Алексей положил руку на плечо Глима, чувствуя, как под серебристой шерстью бьётся крошечное сердечко — часто-часто, как у загнанного зверька.

— Ты боялся всю дорогу, — тихо сказал Алексей. — Трясся от каждого шороха. Но ты был рядом. Ты указывал путь. Ты рассказал мне о его способностях. Это и есть твой вклад. А умирать… — он покачал головой. — Умирать за меня будешь, когда я сам скажу. А я не говорю.

Глим замер, глядя на него снизу вверх. Три глаза наполнились чем-то, чему Алексей не мог подобрать названия. Это не была благодарность. Это было что-то глубже. Что-то, чему не положено появляться у существа, созданного быть расходным материалом.

— Но как же… — прошептал Глим. — Без слияния вы не…

— Заткнись, — Алексей усмехнулся, и в этой усмешке не было злости — только странная, тёплая уверенность. — Я уже убивал тех, кого не мог убить. Я выживал там, где не должен был. И знаешь что? Я не привык платить за победу чужими жизнями. Тем более — твоей.

Он отпустил плечо Глима и повернулся к трону, где Акризон терпеливо ждал, наблюдая за этой сценой с холодным, презрительным любопытством.

— Придумаем что-нибудь, — бросил Алексей через плечо. — Мы уже здесь. Обратно всё равно дороги нет.

Глим стоял, не в силах пошевелиться. Маленькое существо, созданное для одной-единственной цели, вдруг обнаружило, что его цель может измениться. Что тот, кого он должен был усилить ценой собственного исчезновения, просто… не захотел.

И впервые за всё своё недолгое существование Глим почувствовал нечто, чему не было названия в его программном коде.

Алексей не стал ждать.

Ледяное Спокойствие сжало время в тугую пружину, мир замедлился, позволяя, ему видеть каждое движение багровых языков пламени на плечах демона, каждую пульсацию рун на его рогах. Глим отскочил в сторону, прижимаясь к стене и закрывая голову лапками.

— Световой Прокол!

Рука Алексея взметнулась вверх, и из его ладони ударил луч — концентрированный, плотный, как копьё из чистого света. Воздух перед ним вскипел, искажаясь от жара, и сияющая вспышка на миг озарила весь зал, разгоняя тьму по углам.

Удар пришёлся Акризону прямо в грудь.

И просто… отскочил.

Алексей не поверил своим глазам. Луч света, способный прошивать насквозь тварей выше его рангом, ударил в демона и разлетелся миллионами искр, словно наткнулся на идеально отполированное зеркало. Багровое пламя на теле Акризона даже не колыхнулось.

Демон не шелохнулся. Он сидел на троне, подперев щёку кулаком, и смотрел на Алексея с выражением скучающего превосходства.

— Это всё? — лениво поинтересовался голос в голове. — Я ожидал большего от того, кто вырезал моих щенков.

Алексей стиснул зубы.

— Световые Иглы!

Десятки световых копий вспыхнули в воздухе вокруг него, выстроились в идеальные ряды и сорвались с мест, вонзаясь в демона со всех сторон. Плечи, руки, грудь, голова — Алексей целил в каждую доступную точку, пытаясь найти брешь.

Иглы врезались в невидимую преграду за полметра до тела Акризона и осыпались светящейся пылью, так и не коснувшись его.

— Красиво, — равнодушно отметил демон, разглядывая свои когти. — Бесполезно, но красиво.

— Багровый Луч!

Алексей сменил тактику. Свет не брал — может быть, тьма возьмёт тьмой? Багровый, улучшенный луч ударил из его ладони — концентрированный, пробивной, игнорирующий часть защиты. Красная нить врезалась в демона, пытаясь продавить его оборону.

Акризон даже не моргнул.

Луч упёрся в ту же невидимую стену, зашипел, заискрил и погас, не причинив вреда.

— Тьма не кусает тьму, глупый, — лениво протянул демон, меняя позу на троне. Он закинул ногу на ногу, положил подбородок на кулак и с интересом наблюдал за потугами Алексея, как смотрят за мухой, бьющейся о стекло. — Ещё есть варианты? Я никуда не тороплюсь.

Алексей перевёл дыхание. Мана таяла, но он не мог остановиться. Не мог позволить себе проиграть, даже не начав.

— Падающие Звёзды!

Потолок зала, теряющийся во мраке, вдруг озарился сотнями огней. Световые сгустки, размером с кулак, посыпались вниз, как метеоритный дождь, накрывая трон и всё вокруг. Они взрывались, оставляя кратеры в каменном полу, поднимая тучи пыли и осколков.

Когда пыль осела, Акризон сидел в том же положении. Вокруг трона, радиусом метра в три, пол был абсолютно цел. Ни царапины. Ни следа. Словно невидимый купол просто стряхнул с себя весь этот фейерверк, как надоедливую мошкару.

— Скучно, — зевнул демон. Прикрыл рот ладонью, из которой сочилась тьма. — Это всё, на что способен воин, уничтоживший десять тысяч? Я разочарован.

Алексей взмок. Пот катился по лицу, смешиваясь с пылью. Колени дрожали от перенапряжения, а в груди разрасталось липкое, холодное чувство бессилия.

— Багровое пламя!

Он ударил новым навыком, тем самым, что получил за уничтожение армии. Багровое, почти чёрное пламя вырвалось из него и накрыло демона волной жара, способной испепелить камень. Алексей видел, как оплавляются стены вокруг, как трескается пол, как воздух превращается в раскалённое марево.

Акризон сидел в эпицентре огненного шторма.

И улыбался.

Нет, не улыбался — у него не было рта. Но Алексей чувствовал эту улыбку, въедающуюся в его сознание, полную насмешки и превосходства.

— Огонь, — задумчиво произнёс демон, когда пламя схлынуло, не оставив на нём и следа. — Ты пытаешься жечь Повелителя Пламени. — Он медленно поднял руку и щёлкнул пальцами. На кончике когтя вспыхнул крошечный язычок чёрного огня. — Хочешь, покажу, как это делается по-настоящему?

Алексей отшатнулся, инстинктивно вскидывая руки для защиты. Но Акризон не атаковал. Он просто погасил огонь и снова откинулся на спинку трона, всем своим видом показывая, что происходящее — не более чем развлечение для пресыщенного скукой существа.

— Продолжай, — разрешил демон великодушно. — У меня есть пара тысячелетий в запасе. Посмотрим, как долго ты сможешь меня развлекать, прежде чем сломаешься.

Глим вжался в стену, глядя на эту картину широко раскрытыми глазами. Он видел то, что Алексей в пылу битвы замечать перестал — Акризон даже не использовал защиту. Не активировал щит, не ставил барьер. Он просто существовал в этом пространстве, и сама реальность вокруг него подчинялась его воле, не позволяя атакам даже приблизиться.

— Алексей… — прошептал Глим одними губами. — Он даже не сражается…

Алексей стоял, тяжело дыша, в центре зала, окружённый остывающими воронками от собственных ударов, и смотрел на демона, которого не мог даже поцарапать. В руках всё ещё тлели остатки багрового пламени, но сил на новую атаку почти не осталось.

А Акризон сидел на троне, скучающий и бессмертный, и ждал.

Акризон лениво наблюдал за Алексеем, который стоял, тяжело дыша, в центре искареженного зала. Руки всё ещё подрагивали от перенапряжения, мана была на исходе, но взгляд… взгляд горел. Не отчаянием. Не страхом. Чем-то другим.

— Знаешь, — вдруг произнёс демон, и в его голосе прорезались нотки неподдельного интереса. — А ты забавный. Большинство смертных на твоём месте уже молились бы, плакали или пытались бежать. А ты стоишь. Смотришь. Думаешь.

Он поднялся с трона. Медленно, с ленцой потянулся, и от этого движения тьма в зале колыхнулась, словно живая.

— Хочешь секрет? — Акризон сделал шаг вниз по ступеням из черепов. — Я ведь действительно мог бы убить тебя одним движением. Паралич воли, удар мечом, и твоя душа уже корчилась бы в моём пламени. — Он остановился, наклонив голову. — Но не буду.

Алексей напрягся, готовясь к любому подвоху.

— Ты убил десять тысяч моих детей, — продолжил демон, и в его голосе впервые проскользнуло что-то, похожее на эмоцию. Не гнев. Скорее… любопытство. — Это впечатляет. Даже для меня. И я хочу понять — как? Как слабейший из смертных смог вырезать армию, с которой не справились бы лучшие из воинов Преисподней?

Он сделал ещё шаг. Теперь между ними было метров двадцать. Расстояние, которое демон мог преодолеть быстрее, чем Алексей успел бы моргнуть.

— Покажи мне, — потребовал Акризон, и его багровые глаза вспыхнули ярче. — Покажи, на что ты способен, когда не просто долбишься в мою защиту, как баран в новые ворота. Удиви меня. Заинтересуй. И тогда, возможно, я позволю тебе умереть достойно.

Меч Теней в его руке качнулся, и Алексей физически ощутил, как пространство вокруг исказилось. Воздух стал тягучим, вязким, словно патока.

— А если нет, — усмехнулся Акризон, — я просто раздавлю тебя, как букашку. Но сначала…

Он щёлкнул пальцами, и Алексей едва успел заметить движение тени у своих ног.

Боль.

Она пришла не откуда-то снаружи — она родилась внутри, в груди, в голове, в каждой клетке тела. Чёрное пламя не жгло кожу — оно жгло душу, память, саму суть. Алексей закричал, не сдержав крика, и упал на колени, выгибаясь от невыносимой агонии.

— Это даже не атака, — прокомментировал Акризон, разглядывая свои когти. — Так, щекотка. Демонстрация. Чтобы ты понимал разницу между нами.

Пламя исчезло так же внезапно, как появилось. Алексей остался стоять на коленях, тяжело дыша, по лицу градом катился пот, руки дрожали, но сознание… сознание работало.

Интеллект 95 сработал.

Ледяное Спокойствие включилось на полную мощность, замедляя восприятие, раскладывая всё по полочкам, анализируя, сопоставляя. Алексей не просто чувствовал боль — он изучал её. Её природу, её источник, её слабые места.

Он не атаковал меня напрямую. Он использовал мою тень. Провёл пламя через неё. Значит, его сила связана с тенями, с искажением пространства. Но если он использует тени… значит, там, где нет тени, его удар слабее.

— Вставай, — лениво бросил Акризон. — Я ещё не наигрался.

Он взмахнул рукой, и из пола вокруг Алексея взметнулись шипы чистой тьмы. Они росли со скоростью лесного пожара, целили в ноги, в корпус, стремясь пронзить, пригвоздить к месту.

Алексей не стал уворачиваться. Он прыгнул вверх, активируя Световой Прокол не как атаку, а как импульс под ногами. Световая вспышка ударила в пол, создавая ударную волну, которая разнесла ближайшие шипы в клочья, а заодно дала толчок, позволяющий Алексею перекувырнуться в воздухе и приземлиться в стороне.

— О, — Акризон приподнял бровь (там, где она должна была быть). — Импровизация. Уже лучше.

Но Алексей не слушал. Он лихорадочно просчитывал варианты. Прямая атака бесполезна. Защита игнорирует любой урон. Его сила — тьма, пламя, тени. Моя сила — свет и огонь. Но огонь он тоже игнорирует. Значит, свет. Но свет я уже пробовал…

— Скучаешь? — поинтересовался Акризон и взмахнул мечом.

Алексей даже не увидел атаки — только почувствовал, как воздух слева от него схлопывается. Инстинкты, обострённые Ледяным Спокойствием, бросили его вправо за мгновение до того, как пространство, где он только что стоял, просто… исчезло. Разрез от Меча Теней прошёл в сантиметре от плеча, оставив после себя зияющую черноту, которая медленно затягивалась, всасывая в себя пыль и мелкие камни.

— Реакция неплохая, — признал демон. — Даже отличная. Но этого недостаточно.

Следующий удар пришёлся снизу. Алексей едва успел подпрыгнуть, чувствуя, как лезвие тьмы проносится под подошвами, разрезая каменный пол, как масло.

Он играет, — понял Алексей, приземляясь и тут же уходя в перекат, уклоняясь от нового выпада. — Он мог бы убить меня десятком способов, но он играет. Ему интересно. Он хочет посмотреть, на что я способен. Значит, у меня есть время. Время, чтобы найти уязвимость.

— Быстрее, — зевнул Акризон, лениво очерчивая мечом круг. Из этого круга вырвались теневые щупальца, хлестнули по залу, разбивая колонны, вздымая тучи пыли. Одно из них зацепило Алексея по касательной, отбросив к стене.

Удар был чудовищным. Алексей врезался в камень, оставляя в нём вмятину, и сполз вниз, чувствуя, как хрустнули рёбра. Система пискнула: «Здоровье: 78 %».

— Слабоват, — констатировал Акризон, приближаясь. — Я разочарован. Ты даже не заставил меня вспотеть.

Алексей поднялся, сплёвывая кровь. Руки дрожали, в глазах двоилось, но мозг работал с бешеной скоростью.

Тьма. Тени. Пламя. Он использует всё это, но… почему он не использует что-то ещё? Почему он только играет, а не добивает?

Ответ пришёл сам собой.

Он не может. Или не хочет тратить силу. Он бережёт её для чего-то другого. Для кого-то другого. Я для него — развлечение, не более. Но если я перестану быть развлечением, если я стану угрозой… он раскроется.

Алексей выпрямился, вытирая кровь с разбитой губы.

— Это всё, на что ты способен? — крикнул он, глядя прямо в багровые глаза демона. В голосе не было страха. Была насмешка. — Великий Повелитель Пламени играет в кошки-мышки с E-рангом? А я думал, ты круче.

Акризон замер.

Тьма вокруг него вздрогнула.

— Что ты сказал? — тихо спросил демон, и в этом голосе впервые прорезалась сталь.

— Скучно, — передразнил Алексей, копируя интонации Акризона. — Я думал, здесь будет битва. А тут… цирк. Демон, который боится испачкать руки. Или, — Алексей усмехнулся, — просто не умеет по-настоящему сражаться без своих игрушек?

На мгновение в зале повисла мёртвая тишина.

А потом Акризон шагнул вперёд.

Не лениво. Не играючи. А так, что каменный пол под его ногой треснул, разлетаясь на куски, а багровые молнии над троном взметнулись к самому потолку, освещая зал кровавым светом.

— Ты… — голос демона больше не звучал в голове. Он гремел со всех сторон, от стен, от пола, от самого воздуха, вдавливая Алексея в камень чудовищным давлением. — Ты пожалеешь об этих словах.

Меч Теней взметнулся вверх, и тьма вокруг него начала сворачиваться, концентрироваться, превращаясь в нечто гораздо более опасное.

Алексей стоял, придавленный аурой, и лихорадочно просчитывал:

Хорошо. Он разозлился. Он перестал играть. Теперь он будет атаковать всерьёз. Но злость затуманивает разум. Даже демонам это свойственно. Значит, он будет делать ошибки. Мне нужно только… выжить достаточно долго, чтобы их увидеть.

— Посмотрим, как ты запоешь, когда я вырву твою душу и заставлю её гореть вечно! — пророкотал Акризон, и чёрное пламя на его теле взметнулось до потолка.

— Посмотрим, — выдохнул Алексей, принимая боевую стойку. — Я не привык проигрывать.

Глим, вжавшийся в стену, смотрел на это с ужасом и надеждой одновременно. Алексей не использовал его как инструмент. Алексей сражался сам. И пусть пока он проигрывал, пусть каждое мгновение могло стать последним…