Закрытый прорыв SS-ранга. Жерло вулкана. Бой с Кзардом.

— В круг! — голос Аркадия перекрыл гул пламени, и лёд под его ногами рванул в стороны, создавая защитный периметр.

Пятеро магов вжались спинами друг в друга. Лёд, ветер, огонь, модифицированная плоть и земля — против трёх метров чистой, концентрированной смерти, которая стояла на островке посреди лавового озера и даже не спешила нападать.

Кзард смотрел на них. Три вертикальных разлома на его лице пульсировали ровным, почти ласковым светом, будто он разглядывал забавных жучков. Копьё Тысячи Душ валялось на плече, и от него несло такой могильной тоской, что у Владимира заныли не только свежие раны, а все кости разом.

— Ну? — голос босса прокатился над кратером, тяжёлый, как камнепад. — Я жду. Покажите, на что способны смертные.

— Сейчас покажем, сука, — прохрипел Владимир, разминая плечо, из которого всё ещё сочилась кровь.

Аркадий шагнул вперёд, разрывая круг. Лёд под ним понёсся змеёй, замораживая лаву, превращая её в хрупкий чёрный мост прямо к островку. Температура вокруг упала так резко, что воздух заскрипел, как старый снег под валенками.

— Гордан — прикрывай! Алиса — заходи справа! Волков — за мной! Борис — контроль!

Приказы хлестали, как пощёчины, и каждый уже знал, что делать.

Гордан Игнатьев взревел, выбрасывая руки вперёд. Два огненных шара ушли не в Кзарда — в лаву перед ним. Пар встал стеной, скрывая перемещения Аркадия.

— Держи, гад! — рявкнул Гордан, перезаряжаясь.

Алиса взмыла вверх, поймав восходящий поток. Ветер закрутился вокруг неё, превращаясь в сотню невидимых бритв. Она обогнула островок справа, выбирая момент для удара.

Владимир рванул за Аркадием по ледяному мосту. Мышцы вздулись, кожа посерела, приняв металлический оттенок, глаза налились кровью. Модификация жрала резервы, но плевать — он чувствовал каждую кость, каждый сустав, готовый взорваться энергией.

Борис Тенистый рухнул на колено прямо на раскалённый камень, запустил пальцы в землю и замер. Глубоко внизу, под слоем лавы и спекшейся породы, он шарил корнями, ища хоть что-то живое. Земля помнила. Земля откликалась.

Аркадий ударил первым.

Рука взметнулась — и сотня ледяных копий обрушилась на Кзарда со всех сторон. Каждое копьё несло такой холод, что лава вокруг островка схватилась чёрной коркой.

Кзард даже не пошевелился.

Копья ударили в пустоту в полуметре от его тела. Покров Магмы — невидимая, но плотная, как стена, защита — просто смолол их в ледяную пыль.

— Слабовато, смертный, — лениво бросил Кзард.

Он взмахнул копьём — небрежно, одной рукой. Из наконечника вырвались сразу десять призрачных теней. Копьё Тысячи Душ проснулось.

Тени — те самые, что они резали у подножия, — бросились на Аркадия. Лёд трещал под их ударами, стены, которые он выставлял, они проходили насквозь, как сквозь туман.

— Держись! — Владимир влетел в гущу, разметая двоих голыми руками.

Кулаки пробивали их насквозь, но тени тут же восстанавливались, черпая силу из копья.

— Рубите связь с оружием! — заорал Борис, не поднимая головы от земли. — Копьё жрёт вашу энергию!

Алиса спикировала вниз, оставляя за спиной шлейф режущего ветра. Воздушные лезвия врубились в древко — и отскочили, не оставив даже царапины.

— Не берёт, сука! — выдохнула она, уходя от ответного удара.

Кзард наконец двинулся. Он шагнул с островка прямо на ледяной мост, и лёд под ним испарился мгновенно, взорвавшись паром. Трёхметровая туша надвигалась медленно, но от этой медлительности волосы на загривке вставали дыбом.

— Кто следующий? — осведомился Кзард, поигрывая копьём.

Гордан ударил огнём. Всё, что было — вся мана, вся ярость, всё пламя, которое он копил годами, — одним потоком обрушилось на босса. Это была не просто атака — это была звезда, рождённая в человеческой груди.

Кзард остановился.

— Огонь? — удивление в голосе. — Ты хочешь сжечь меня огнём?

Он рассмеялся. Гулко, страшно, так что стены кратера пошли трещинами.

— Я сам огонь, смертный.

И он шагнул прямо в пламя. Вошёл в него, как входят в прохладную воду, и вышел с другой стороны, даже не обгорев.

— Отходи! — рявкнул Аркадий, выбрасывая стену льда.

Стена продержалась секунду. Кзард прошиб её копьём, как фольгу, и обсидиановый наконечник нацелился прямо в сердце Гордана.

Владимир успел. Он влетел сбоку, принимая удар на себя. Копьё вошло в плечо, пробило модифицированную плоть насквозь и вышло с другой стороны, забрызгав камни чёрной кровью.

— А-а-а, сука! — заорал он, но не отшатнулся — вцепился в древко рукой, не давая вытащить. — Бейте, пока держу!

Аркадий не думал. Он ударил всей мощью — абсолютный ноль, концентрация холода, способная заморозить время. Удар пришёлся в корпус Кзарда, и босс впервые пошатнулся. На чёрной плоти выступил иней — всего на миг, но этого хватило.

Алиса ударила ветром. Не лезвиями — ураганом, чистой силой, сбивающей с ног. Кзард качнулся, теряя равновесие.

Гордан, забыв про ожоги от собственного пламени, долбанул огнём — но не в босса, а в лаву под ним. Лава вскипела, взметнулась фонтаном, заливая островок и сбивая Кзарда с ног.

— Уходи! — заорал Аркадий.

Владимир рванул назад, вырывая копьё из плеча. Кровь хлестала фонтаном, но мышцы уже сводило, зажимая рану. Он рухнул на колени, хватая ртом воздух.

— Жив? — выдохнул.

— Пока, — ответил Аркадий, не сводя глаз с поднимающегося Кзарда.

Босс вставал медленно. Слишком медленно. Он был в ярости. Впервые за тысячелетия этот бой перестал быть для него игрой.

— Вы… — голос изменился, стал глубже, тяжелее. От него крошились камни. — Вы посмели…

Из разломов на его лице ударил свет. Взгляд Разлома.

Алиса увидела первой:

— Берегись!

Луч чистой энергии пронёсся над островком, целя прямо в группу. Аркадий выставил лёд — луч пробил его как бумагу. Владимир, истекающий кровью, попытался закрыть собой остальных — но луч прошёл мимо.

Он целил в Бориса.

Борис, всё ещё стоявший на колене с пальцами в земле, не успел. Луч ударил в бок, прожёг защитный кокон из корней, выжег мясо до кости.

— А-а-а! — крик Бориса разорвал воздух.

Его отбросило на десяток метров, вмяло в скалу. Корни, которые он контролировал, взбесились, захлестали по сторонам в агонии. На боку зияла страшная рана — чёрная, дымящаяся, с обугленными краями.

— Борис! — Алиса рванула к нему, прикрывая ветром.

— Жив… — прохрипел он, пытаясь подняться. Руки тряслись, лицо белое как мел. — Жив пока…

Кзард не стал добивать. Он стоял на островке, глядя на них сверху вниз, и в разломах его лица плескалось удовлетворение.

— Один готов. Четверо осталось.

— Мы ещё повоюем, — выдохнул Аркадий, вскидывая ледяные стены.

— Повоюете, — согласился Кзард. — Но исход один.

Он взмахнул копьём, и из лавы вокруг полезли новые твари — Зов Глубин сработал автоматически.

Владимир, зажимая рану, снова встал. Алиса подняла Бориса, который сквозь зубы матерился и тянулся к земле. Гордан сжимал кулаки, готовый рвануть обратно в огонь.

Аркадий оглядел своих. Изуродованных, окровавленных, но живых. Пока живых.

— Держим строй, — тихо, но твёрдо произнёс он. — Работаем на измор. Он не железный.

— Никто не железный, — отозвался Кзард, надвигаясь сквозь пепел. — Но я проживу чуть дольше вас.

Бой продолжался.

Время перестало существовать.

Минуты? Часы? Никто из пятерых не мог сказать, сколько они уже дрались. Владимир рухнул на камни и не поднимался — модификация выжгла всё, он только хрипел, глядя в багровое небо мутными глазами. Борис сидел, прижавших спиной к скале, зажимая дымящуюся рану на боку — корни вокруг него почернели и ссохлись, не в силах больше питать хозяина. Гордан стоял на коленях, опираясь руками о землю, и из его груди вырывался только сип — огонь внутри почти погас. Алиса, бледная как смерть, прижимала к себе ветер, но он больше не слушался — лишь слабо трепетал вокруг, как подбитая птица.

Только Аркадий Льдов стоял.

Перед ним, в десятке метров, поднимался Кзард. Трёхметровая туша в чёрном доспехе, с разломами на лице, пульсирующими багровым светом. Босс был изранен — иней покрывал его плечи, левая рука висела плетью, из пробитого бока сочилась чёрная жижа. Но он всё ещё стоял. И копьё Тысячи Душ всё ещё горело в его правой руке.

— Твои… друзья… — голос Кзарда звучал с хрипом, но в нём всё ещё чувствовалась сила. — Лежат… А ты… всё стоишь…

Аркадий молчал. Лёд под его ногами нарастал, поднимаясь по щиколоткам, по коленям, по бёдрам. Он не просто стоял — он врастал в этот ад, становясь его частью. Глаза его, холодные как полярная ночь, не мигая смотрели на босса.

— Я не устал, — тихо произнёс он.

— Врёшь, — Кзард оскалился. — Я чувствую твою ману. Её почти нет. Ты пуст, как высохший колодец.

— Маны нет, — согласился Аркадий. И улыбнулся — впервые за весь бой. — Но есть кое-что другое.

Он шагнул вперёд.

И мир вокруг остановился.

Алиса, глядящая на это сквозь пелену усталости, потом не могла найти слов. Гордан, видавший виды огненный маг, просто выдохнул одно: «Ни хрена себе». Владимир, если бы мог, перекрестился бы — но он только смотрел, забыв дышать.

Аркадий Льдов перестал быть человеком.

Он стал стихией.

Лёд под ним не просто нарастал — он рвал реальность. Из земли, из воздуха, из самого жара вулкана рвались ледяные копья, глыбы, стены. Каждый шаг Аркадия оставлял за собой морозный след, на котором лава застывала мгновенно, превращаясь в чёрное стекло. Температура вокруг него упала так низко, что камни начали лопаться — сами по себе, без ударов, просто от холода.

— Ты… — Кзард попятился. Впервые за тысячелетия. — Что ты такое?

— Я — Льдов, — ответил Аркадий. — Мы не проигрываем.

Он взмахнул рукой — и воздух вокруг Кзарда заскрипел, затвердел, превращаясь в ледяную клетку. Босс рубанул копьём, разбивая её вдребезги, но на месте одной клетки выросло десять. Аркадий не давал ему передышки — атаки сыпались со всех сторон, без остановки, без жалости.

Кзард взревел, активируя Покров Магмы на полную. Жар вокруг него стал таким, что камни потекли. Но лёд Аркадия не таял — он напирал, сжимал пространство, душил.

— Я рождён в огне! — заорал Кзард, выбрасывая вперёд копьё. — Я сам огонь!

Из наконечника вырвались сразу сотня теней — Копьё Тысячи Душ отдавало всё, что у него было. Тени накрыли Аркадия чёрной волной, закрывая от взгляда остальных.

Алиса закричала.

Но из чёрной массы вдруг ударил свет. Белый, ослепительный, яростный. Тени взвыли и начали лопаться, как мыльные пузыри. Аркадий вышел из этого ада целым — иней покрывал его с головы до ног, но глаза горели таким холодом, что даже Кзард отшатнулся.

— Тысяча душ? — переспросил Аркадий. — У меня за плечами — миллионы. Все, кого я спас. Все, кого защитил. Против них твоя тысяча — пыль.

Он поднял обе руки.

И кратер взорвался льдом.

Нет, это было не заклинание. Это была катастрофа. Лава застывала на глазах, превращаясь в чёрные сосульки. Воздух превращался в снег, который падал вниз тяжёлыми хлопьями и тут же замерзал, создавая сугробы на раскалённых камнях. Стены кратера пошли трещинами — от холода, от давления, от нечеловеческой силы, которую Аркадий вливал в эту атаку.

Кзард попытался взлететь — но лёд схватил его за ноги. Рванулся — лёд схватил за руки. Ударил Взглядом Разлома — луч упёрся в ледяную стену, прожёг её, но на месте одной встали три.

— Не-е-ет! — заорал босс.

— Да, — тихо ответил Аркадий.

Последний удар.

Лёд ударил не снаружи — изнутри. Кзард захрипел, когда его собственная кровь, его чёрная жижа, начала замерзать прямо в жилах. Он дёргался, бился, пытался вырваться, но лёд уже проник во всё — в мышцы, в кости, в самые разломы на лице, откуда лился багровый свет.

Свет погас.

Трёхметровая туша рухнула на колени, потом на бок, и замерла. Лёд покрыл её с головы до ног, превращая в статую — прекрасную и страшную одновременно.

Копьё Тысячи Душ выпало из ослабевшей руки, ударилось о камень и рассыпалось в прах.

Тишина.

Абсолютная, звенящая тишина накрыла кратер. Даже вулкан перестал дышать — лава застыла, пары осели, пепел медленно падал вниз, укрывая поле боя серым саваном.

Аркадий пошатнулся.

Он сделал шаг назад, второй — и вдруг ноги подкосились. Лёд под ним исчез, и глава Льдовых рухнул на камни, бледный как полотно, с закрытыми глазами.

— Аркадий! — Алиса рванула к нему, забыв о собственной слабости.

Она упала рядом, схватила за запястье — пульс был, слабый, нитевидный, но был. Жив.

— Жив, — выдохнула она, и слёзы, впервые за многие годы, покатились по её щекам, смешиваясь с пеплом. — Жив, сволочь такая…

Владимир, который кое-как дополз до них, рухнул рядом, глядя на статую Кзарда. Ледяная глыба в центре кратера, внутри которой застыла трёхметровая тварь, переливалась в свете потухающего вулкана.

— Это… — он не договорил, просто выдохнул. — Нихрена себе…

Гордан подошёл, опираясь на плечо Бориса — тот держался за бок, но стоял. Четверо магов смотрели на своего лидера, который лежал без сознания, но победил.

— Такого я не видел никогда, — тихо сказал Гордан. — Чтобы один, против SSS… это… это легенда.

— Легенда, — согласился Борис, опускаясь на колено рядом с Аркадием и касаясь его лба. Лёд медленно таял, возвращая главе Льдовых нормальную температуру. — Жить будет. Маны ноль, но восстановится.

Алиса подняла голову, глядя на статую Кзарда. Внутри ледяной глыбы что-то ещё пульсировало — слабо, умирающе.

— Он точно мёртв?

— Точно, — ответил Борис.

Владимир сплюнул кровь, вытер рот рукой:

— Значит, прорыв закрыт?

— Закрыт, — подтвердила Алиса, чувствуя, как пелена вокруг начинает истончаться. Выход открывался.

Она посмотрела на небо — там, где раньше клубился пепел и багровые молнии, теперь проступали звёзды. Обычные, земные звёзды летней ночи.

— Вытаскиваем Аркадия, — скомандовала она, поднимаясь. — И валим отсюда. За нами скоро придут.

Выход из прорыва. Лес под Казанью, окрестности деревни Вознесенск. Ночь.

Багровая пелена дрогнула, пошла рябью и начала истончаться. Те, кто дежурил у входа последние часы, затаили дыхание. Репортёры вскинули камеры, операторы навели объективы, военные взяли оружие на изготовку — мало ли кто оттуда выйдет.

Первым показался Гордан Игнатьев.

Огромный, как скала, он буквально вывалился из прорыва, шатаясь, и рухнул на колени прямо в траву. Одежда висела клочьями, всё тело в копоти и запёкшейся крови, рыжая борода обгорела наполовину. Но жив. Жив, мать его!

— Есть! — заорал кто-то из военных. — Есть первый!

Из пелены следом вышли Борис Тенистый и Владимир Волков. Они тащили между собой Аркадия Льдова — тот был без сознания, бледный как полотно, на губах пузырилась кровь. За ними, прихрамывая и опираясь на ветер, который едва держал её, вышла Алиса Зефирова. Чёрная траурная лента на её плече, чудом уцелевшая в этом аду, слабо колыхалась на ночном ветру.

— Медиков! — заорал кто-то так, что в ушах заложило. — Медиков сюда, быстро!

Люди бежали со всех сторон — военные медики, маги-целители из резерва, даже простые фельдшеры, которые тут дежурили на всякий случай. Первыми подлетели пятеро магов исцеления — лучшие, кого смогли собрать за эти часы.

— Отойдите! — рявкнула высокая женщина в белом плаще, оттесняя толпу. — Дайте доступ!

Свет магии исцеления вспыхнул над лежащими. Тёплый, золотистый, он окутывал раненых, заставляя плоть срастаться, останавливая кровотечения, возвращая тепло туда, где почти не осталось жизни. Владимир зарычал сквозь зубы, когда его раны начали затягиваться — больно, но жить можно. Борис просто закрыл глаза, отдаваясь потокам. Алиса стояла, не давая себя трогать, пока одна из целительниц не прикрикнула на неё:

— Сядьте! У вас маны ноль, регенерация не работает, вы истечёте кровью!

Алиса села. Впервые за многие годы — просто села и позволила себя лечить.

Гордан, который уже пришёл в себя, сидел на траве, тупо глядя перед собой. К нему подскочил молодой целитель, попытался коснуться — Гордан дёрнулся, едва не сломав парню руку, но потом выдохнул и кивнул:

— Лечи, сынок. Только быстро.

А толпа уже напирала. Репортёры лезли через оцепление, операторы дрались за лучшие ракурсы, ведущие новостей выли в камеры, захлёбываясь эмоциями.

— Мы только что стали свидетелями исторического события! — голос корреспондента «Сибирь» канала срывался на фальцет. — Пятеро магов высшего ранга вошли в прорыв SS-ранга, и пятеро из них вышли живыми! Аркадий Льдов, глава Дома Льдовых, в тяжёлом состоянии, но жив! Алиса Зефирова, Владимир Волков, Борис Тенистый, Гордан Игнатьев — они все здесь! Они сделали это!

— Передайте в студию: прорыв закрыт! — орал другой, влезая прямо в кадр коллеги. — SS-ранг ликвидирован силами Великих Домов! Ни одной потери среди глав!

Толпа военных, магов поддержки, просто зевак, которых набежало за ночь немерено, взорвалась аплодисментами. Кто-то свистел, кто-то орал «Молодцы!», кто-то просто плакал, глядя на этих пятерых — израненных, окровавленных, еле живых, но живых.

Маги-целители работали как проклятые. Свет исцеления то вспыхивал, то затухал, переходя от одного раненого к другому. Владимиру залечили бок, переключились на Бориса, потом снова на Владимира. Аркадия окружили трое лучших — над ним работали не переставая, возвращая с того света.

— Пульс есть! — выдохнула та, что командовала. — Стабильный! Жить будет, мужики! Жить будет!

Новый взрыв эмоций. Кто-то из военных, здоровенный мужик в броне, вытирал глаза рукавом — и не стеснялся.

Алиса подняла голову, глядя на звёздное небо. Ночь, обычная летняя ночь, пахло травой и соснами, где-то вдали стрекотали кузнечики. После того ада, где воздух плавился, а лава текла реками, это казалось раем.

— Вытащили, — тихо сказала она сама себе. — Вытащили, сволочи…

Гордан, сидящий рядом, хрипло рассмеялся:

— Ты про нас или про него? — кивнул на Аркадия.

— Про всех, — ответила Алиса. И улыбнулась — впервые за долгие дни, с той самой атаки на Дом Ветровых.

Владимир, которому только что залечили последнюю рану, попытался встать — и рухнул обратно, матюгнувшись.

— Лежи, герой, — осадила его целительница. — Належишься ещё. Сейчас всех в госпиталь, обследование полное, неделя покоя минимум.

— Какая неделя? — возмутился Владимир. — У меня дела!

— Дела подождут, — отрезала женщина тоном, не терпящим возражений. — Или ты хочешь, чтобы я лично Аркадию доложила, что ты сбежал с лечения?

Владимир заткнулся. Аркадия он боялся больше, чем всех боссов вместе взятых.

Репортёры тем временем добрались до Алисы. Она даже не пыталась отбиваться — сил не было. Просто смотрела в камеру усталыми глазами и отвечала односложно:

— Да, прорыв закрыт.

— Нет, потерь среди глав нет.

— Да, Аркадий жив.

— Нет, я не могу сейчас комментировать подробности.

— Да, мы сделали это.

Кто-то из молодых журналистов ляпнул:

— Алиса Аркадьевна, как вы себя чувствуете?

Она посмотрела на него так, что парень попятился.

— Я чувствую себя так, будто меня пропустили через мясорубку, а потом собрали обратно. Тебе подробнее описать?

— Н-нет, спасибо…

Гордан заржал, схватившись за бок, где только что заживили рану:

— Осторожнее, сынок! Она и ветром может…

— Могу, — согласилась Алиса. — Но сегодня не буду. Сегодня я добрая.

Над лагерем тем временем включили освещение — мощные прожекторы залили поляну светом, делая её похожей на съёмочную площадку блокбастера. Военные разворачивали мобильный госпиталь, готовя места для раненых. Целители перетаскивали Аркадия на носилки — он так и не пришёл в себя, но дышал ровно, пульс был нормальным.

Борис, сидя на траве, касался земли пальцами. Просто касался, чувствуя, как она живая, как она дышит, как радуется, что этот ад кончился.

— Хорошая земля, — тихо сказал он. — Добрая. Выдержала.

Владимир покосился на него:

— Ты это… того? Не перегрелся?

— Нормально, — отозвался Борис. — Просто рад, что мы живы.

Владимир помолчал, потом кивнул:

— Ага. Живы, гады.

Их грузили в машины скорой, когда над лагерем пролетел вертолёт — санитарный, спецборт для эвакуации особо важных персон. Аркадия забирали первым.

— Смотрите там, — бросила Алиса провожающим. — Если что — я лично приеду и…

— Всё будет хорошо, Алиса Зефирова, — ответил врач. — Обещаю.

Она кивнула и позволила усадить себя в другую машину.

А репортёры всё вещали, захлёбываясь эмоциями:

— Прямо сейчас пятеро глав Великих Домов, только что вернувшиеся из прорыва SS-ранга, направляются в госпиталь! Все они живы, все они герои! Это триумф российских магов! Это победа, которую мы запомним навсегда!

В Москве, в штабе, Дамир Златов выдохнул и откинулся в кресле. Рядом Мария Светлакова вытирала пот со лба.

— Сделали, — тихо сказала она.

— Сделали, — согласился Дамир. — Звони Кравцову. Докладывай.

А где-то там, в ночи, над лесом под Казанью, зажигались звёзды. Обычные, мирные, земные звёзды. И никто из тех, кто сейчас смотрел на них, не знал, что всего несколько часов назад этот мир был на волосок от катастрофы.

Но знали пятеро. И молчали. Потому что их работа — молчать и делать. А говорить пусть другие.