Переход к Виктору и Сущности. Самара, старая штольня.

Тьма внутри штольни оказалась не просто отсутствием света — она была живой, густой, осязаемой. Виктор двигался следом за Сущностью, чувствуя, как каменные стены вздрагивают при каждом шаге Повелителя, словно узнавая Хозяина. Воздух здесь, глубоко под землёй, пах сыростью, гнилью и чем-то ещё — древним, металлическим, чуждым.

Впереди забрезжил свет. Не багровый, как в прорыве, а обычный — жёлтый, дрожащий, от дешёвых китайских фонариков. И голоса.

— …да говорю тебе, это чистое золото! Смотри, как светится!

— Какое золото, дурак? Это артефакт! Мы теперь миллионеры!

— А если сдать магам? Они за такие вещи…

— Заткнись! Никаких магов. Сами всё продадим.

Виктор остановился, прислушиваясь. Сущность замерла рядом, и даже дым из трещины в маске перестал сочиться — затаился, наблюдая.

— Люди, — одними губами произнёс Виктор. — Местные сталкеры. Нашли осколок раньше нас.

— Я чувствую его, — голос Сущности прозвучал прямо в сознании, заставляя зубы ныть. — Он у них. Забери.

Виктор кивнул и шагнул вперёд, выходя из тени на свет.

Перед ним была небольшая пещерка-расширение, где когда-то, видимо, располагалась рабочая зона штольни. Ржавые инструменты по углам, осыпавшаяся порода, и восемь человек — молодых, наглых, с характерными обветренными лицами тех, кто привык шастать по заброшкам в поисках лёгкой наживы.

В центре, в руках самого крупного — квадратного, с нашивкой какой-то группировки на жилетке, — пульсировал слабым светом тот самый осколок. Третий. Или четвёртый? Виктор сбился со счёта. Неважно. Главное — он здесь.

— О, молодые люди, — голос Виктора прозвучал почти дружелюбно, с лёгкой насмешкой. — Не могли бы вы вернуть то, что у вас в руках?

Воцарилась тишина. Фонарики дёрнулись, выхватывая из темноты фигуру Виктора — обычного с виду мужика, без оружия, без брони, только в чёрной куртке и с капюшоном, откинутым на плечи.

Крупный, тот самый, что держал осколок, оскалился:

— Вернуть? Кому? Вам? — он хрипло рассмеялся, и остальные поддержали его неуверенным смехом. — Вы кто вообще такие, чтобы тут командовать? Как вы сюда вообще припёрлись?

Виктор вздохнул — устало, как взрослый, объясняющий прописные истины нашкодившим детям.

— Ясно. По-хорошему, значит, не хотите.

Один из банды — тощий, нервный, с самодельным ножом в руке — шагнул вперёд, раздувая щёки:

— Ты чё сказал, мразь? Ты хоть знаешь, с кем связался? Мы — «Чёрные кроты», вся штольня наша! Да мы тебя…

Он не договорил.

Виктор едва заметно повёл рукой — легкое, почти изящное движение, будто смахивал пыль с рукава. Даже магии не было — чистая физика, усиленная до предела модификацией тела, которой обучила его Сущность.

Голова тощего отделилась от тела так быстро, что тот ничего не понял. Она ещё летела в воздухе, когда глаза успели зафиксировать картинку: собственное туловище, стоящее с зажатым в руке ножом, и фонтаны крови, бьющие из шеи. Потом темнота.

Глухой удар — голова покатилась по камням. Тело рухнуло следом.

Тишина стала абсолютной. Семеро оставшихся застыли истуканами, не в силах поверить. Один из них, самый молодой, попятился, и из горла его вырвался сдавленный хрип.

— Какого… — начал крупный, тот, с осколком.

Виктор даже не дал ему закончить. Та же рука, то же движение — только теперь с размахом, широким, хлёстким.

Голова главаря слетела с плеч, описала в воздухе дугу и встретилась с камнем чуть раньше, чем остальные успели закричать.

А потом Виктор вошёл в раж.

Это была не магия. Это была бойня. Чистая, быстрая, профессиональная. Он двигался среди обезумевших от ужаса людей, как тень, как сама смерть, и каждый взмах руки оставлял после себя фонтан крови и очередное падающее тело.

Через десять секунд всё было кончено.

Восемь тел лежали на камнях вперемешку с собственными конечностями. Кровь заливала пол, стекала в трещины, пахло железом и страхом. Никто не успел даже закричать — только хрипы, бульканье и глухие удары падающих тел.

Виктор отряхнул руки — на них не было ни капли крови. Вообще ни одной. Словно он не касался этих людей, словно смерть приходила сама по себе.

Он подошёл к тому, что осталось от главаря, наклонился и поднял с окровавленного пола осколок. Тот самый. Тёплый, пульсирующий, живой.

— Повелитель, — произнёс Виктор, опускаясь на одно колено и протягивая артефакт вперёд, туда, где в тенях мерцала белая маска с диагональной трещиной.

Тьма колыхнулась, втягивая осколок. Дым из трещины заструился быстрее, жадно облизывая поверхность артефакта, впитывая его энергию.

— Хорошо, — голос Сущности прозвучал довольно, как урчание сытого зверя. — Третий у нас. Осталось девять.

Закрытый прорыв SS-ранга. Подножие вулкана.

Десять теней рванули вперёд одновременно — единым слитным движением, от которого воздух взорвался сотней болевых точек. Каждая из тварей SS+ ранга двигалась быстрее, чем глаз успевал зафиксировать, и только обострённые чувства магов высшего уровня позволяли хоть как-то реагировать.

— Контакт! — рявкнул Аркадий Льдов, и лёд вокруг него взметнулся стеной, отсекая двоих нападающих. — Каждый берёт по одному! Остальных я и Гордан держим!

Алиса Зефирова взмыла вверх, уклоняясь от кинжала, прошедшего в миллиметре от шеи. Ветер взвыл, закручиваясь воронками, и одна из теней на мгновение зависла, сбитая с курса. Этого мгновения хватило, чтобы Алиса контратаковала — воздушные лезвия хлестнули по чёрному доспеху, высекая искры.

Борис Тенистый ушёл в землю — буквально растворился в камне, уходя от удара сразу трёх клинков. Из-под земли взметнулись корни, спеленавшие одну из теней, но та разрубила их одним движением.

Гордан Игнатьев взревел, принимая на себя двоих. Огонь полыхнул вокруг него так, что лава под ногами вскипела, но тени скользили в этом пламени как рыбы в воде.

Аркадий сковал льдом пространство перед собой, заставляя четверых нападающих замедлиться. Этого хватило, чтобы выиграть время для остальных.

А Владимир Волков остался один на один со своей смертью.

Тень перед ним была чуть выше остальных — под два двадцать, с кинжалами, от которых веяло таким холодом, что даже жар вулкана отступал. Маска-череп смотрела пустыми щелями, и в этих щелях пульсировал багровый свет, изучающий, оценивающий.

— Ну давай, — прохрипел Владимир, разминая шею. Мышцы под кожей вздулись, разрывая рукава куртки. Модификация тела работала на пределе — каждый мускул превратился в стальной трос, кости уплотнились до состояния брони, рефлексы обострились до немыслимых пределов. — Покажи, на что способен.

Тень исчезла.

Владимир даже не пытался уследить взглядом — он просто ушёл в глухую защиту, закрывая корпус руками. Кинжалы обрушились на него со всех сторон одновременно — так быстро, что удары слились в один непрерывный звон. Лезвия высекали искры из предплечий, оставляли глубокие царапины на рёбрах, один из клинков чиркнул по щеке, рассекая кожу до скулы.

— Твою мать! — выдохнул Владимир, делая подсечку.

Нога описала дугу, но тени уже не было там, где только что находилась. Она оказалась сзади, и два кинжала вошли в спину — неглубоко, мышцы свели удар, но боль обожгла адскую.

Владимир развернулся, выбрасывая кулак в пустоту. Кулак пробил воздух, но тень уклонилась с грацией, невозможной для живого существа. Контратака последовала мгновенно — кинжалы целили в глаза, в горло, в пах.

Это был не бой. Это была пытка скоростью.

Владимир никогда не считал себя медленным — модификация тела позволяла ему двигаться быстрее любого мага его ранга. Но эта тень… она была быстрее. Намного быстрее. Каждый её удар приходился туда, где защиты не было, каждый выпад заставлял Владимира тратить силы на увороты, которых едва хватало.

— Да стой же ты, тварь! — взревел он, делая отчаянную попытку схватить противника.

Пальцы сомкнулись на пустоте. Тень скользнула под рукой, и кинжалы вспороли бок — глубоко, до костей. Владимир зарычал от боли, чувствуя, как кровь заливает штаны.

Он отшатнулся, прижимая руку к ране. Тень не преследовала — замерла в пяти метрах, склонив голову, словно наслаждалась зрелищем. Маска-череп, казалось, улыбалась.

— Думаешь, победил? — прохрипел Владимир, сплёвывая кровь. — Думаешь, я сдохну тут, как собака?

Тень сделала шаг вперёд. Кинжалы качнулись, готовые к последнему удару.

И в этот момент Владимир понял.

Скорость — это хорошо. Но модификация тела давала не только скорость. Она давала выносливость. А эта тень… она тратила энергию на каждое движение. На каждый уход, каждый выпад, каждую атаку. Она уставала. Пусть чуть-чуть, незаметно, но уставала.

А он — нет.

Владимир выпрямился, отнимая руку от раны. Кровь хлестала, но мышцы уже сводили края, останавливая потерю. Регенерация работала на пределе.

— Давай, — оскалился он. — Ещё.

Тень атаковала. Быстрее прежнего, яростнее. Кинжалы мелькали сотнями вспышек, и Владимир даже не пытался уклоняться — он просто принимал удары, давая мышцам зажимать лезвия, давая костям останавливать сталь. Каждый новый порез, каждый прокол — плата за возможность схватить.

И когда тень, увлёкшись атакой, подошла слишком близко, Владимир рванул.

Он не пытался ударить — он попытался схватить. Обе руки сомкнулись на предплечьях твари, сжимая чёрный доспех с такой силой, что металл затрещал. Тень дёрнулась, пытаясь вырваться, но Владимир держал мёртвой хваткой.

— Попалась, сука.

Он рванул на себя, одновременно выбрасывая колено вверх. Удар пришёлся в корпус — доспех прогнулся, из щелей маски брызнула чёрная жижа. Тень взвыла — впервые за весь бой издала звук, похожий на предсмертный крик.

Владимир не отпускал. Он бил снова и снова — коленями, локтями, головой, превратившись в машину для уничтожения. Каждый удар усиливался модификацией до такой степени, что камни под ногами трескались.

Тень обмякла. Кинжалы выпали из ослабевших пальцев, звякнув о камень. Чёрное тело дёрнулось в последний раз и замерло.

Владимир разжал руки, и труп рухнул к его ногам. Сам он стоял, тяжело дыша, весь залитый кровью — своей и чужой. Раны на теле уже затягивались, но силы ушли почти полностью.

Он поднял голову, оглядывая поле боя.

Алиса Зефирова прижимала к земле ветром одну из теней, методично нарезая её воздушными лезвиями на куски. Борис Тенистый сплёл вокруг своей твари такой кокон из корней, что тот не мог даже пошевелиться, и корни медленно душили чёрный доспех. Гордан Игнатьев дрался сразу с тремя, и пламя вокруг него полыхало так, что даже лава отступала.

Аркадий Льдов стоял в центре замороженного круга, вокруг которого громоздились четыре ледяные глыбы. В каждой угадывался силуэт тени, навечно застывшей в последнем прыжке.

— Жив? — крикнул Аркадий, не оборачиваясь.

— А ты как думаешь? — отозвался Владимир, сплёвывая сгусток крови. — Жив, гад.

Он перешагнул через труп поверженного врага и направился к остальным. Бой ещё не закончился — несколько теней продолжали сражаться, но исход уже был предрешён.

* * *

Воздух вокруг Алисы Зефировой пел. Не мелодично — страшно. Каждая струя ветра превратилась в лезвие, каждый порыв — в смерть. Она танцевала в этом аду, и танец её был прекрасен и ужасен одновременно.

Тень, доставшаяся ей, оказалась быстрее остальных. Гибкая, как змея, она уходила от воздушных атак с грацией, бесившей Алису до скрежета зубов. Кинжалы сверкали в багровом свете вулкана, каждый выпад целил в незащищённые места — в глаза, в горло, в суставы.

— Стой смирно, — процедила Алиса, взмывая выше.

Ветер подхватил её, вынося за пределы досягаемости клинков. Тень не отставала — она прыгнула, используя выступы скал как трамплины, и в воздухе достала до неё, полоснув по ноге.

Кровь брызнула вниз, смешиваясь с пеплом.

Алиса даже не вскрикнула. Она развернулась в воздухе, и ветер вокруг неё взорвался торнадо. Тень отбросило, вмяло в камни, но она тут же вскочила, отряхивая чёрный доспех.

— Живучая тварь, — выдохнула Алиса, приземляясь на выступ скалы.

Она посмотрела вниз. Бой кипел повсюду: Аркадий заканчивал с четвёркой, Владимир рвал своего в клочья, Гордан с тройней, а Борис…

Борис Тенистый стоял неподвижно, и земля под ним жила своей жизнью.

Корни. Тысячи корней, тонких и толстых, гибких и твёрдых как сталь, лезли из раскалённой почвы, не обращая внимания на жар. Тень перед Борисом металась в этом лесу смерти, пытаясь прорваться к магу, но каждое её движение натыкалось на новую преграду.

— Торопливость — враг, — негромко произнёс Борис, касаясь пальцами земли.

Он не смотрел на противника. Он чувствовал его через корни — каждое движение, каждый удар сердца, каждое колебание воздуха. Тень для него была не врагом, а частью этого мира, и мир не хотел её принимать.

Из-под земли вырвались сразу три толстых корня, обвивая ноги твари. Та рванулась, рубя их кинжалами, но на месте перерубленных мгновенно вырастали новые. Чёрный доспех трещал под натиском растительной плоти, и в щелях уже сочилась та же чёрная жижа, что и у поверженных собратьев.

— Ты устала, — спокойно констатировал Борис. — А земля не устаёт никогда.

Корни сомкнулись на горле тени, сдавливая маску-череп. Та захрипела, пытаясь освободиться, но силы оставляли её. Ещё минута — и тело обмякло, повиснув в растительном плену, как марионетка с обрезанными нитями.

Борис поднялся, отряхивая колени. Лицо его было бледным — контроль такой массы растений в аду стоил дорого, но он справился.

— Жив? — крикнул он Алисе, видя, как та кружит над своей тенью.

— Рано спрашиваешь! — отозвалась та.

Алиса сменила тактику. Бешеные атаки не работали — тень уворачивалась, контратаковала, изматывала. Значит, нужно было думать иначе.

Она замедлилась.

Ветер стих, превратившись в лёгкое дуновение. Алиса опустилась на камни, глядя на приближающуюся тень почти ласково. Чёрная фигура с кинжалами насторожилась — такой подвох чувствовала даже безмозглая машина убийства.

— Что, не нравится? — тихо спросила Алиса. — Думаешь, я сдалась?

Тень атаковала. Кинжалы метили в сердце — и нашли бы, если бы Алиса не исчезла за мгновение до удара.

Ветер унёс её, переместив за спину твари. И прежде чем та успела развернуться, воздушные лезвия ударили не по корпусу — по ногам.

Сухожилия — или то, что их заменяло у этой твари — лопнули с мерзким хрустом. Тень рухнула на колени, и впервые из её горла вырвался звук — не то вой, не то стон.

Алиса не стала добивать сразу. Она стояла над поверженным врагом, глядя в пустые щели маски.

— Это за брата, — тихо произнесла она. — Хотя ты тут ни при чём. Но мне легче.

Взмах руки — и десяток воздушных лезвий превратили голову твари в фарш.

Алиса выдохнула, чувствуя, как отпускает напряжение. Рана на ноге пульсировала болью, но до серьёзных повреждений было далеко. Она посмотрела на остальных.

Гордан Игнатьев дожимал последнего из троицы — махина в человеческом обличье просто размазал тень о скалу, не обращая внимания на кинжалы, торчащие из собственного плеча. Кровь текла по его руке, но он даже не морщился.

— Трое! — рявкнул он довольно, вытирая лицо от чёрной жижи. — У кого больше?

— Четыре, — спокойно ответил Аркадий, кивая на ледяные глыбы, в которых застыли силуэты.

— Один, — отозвался Владимир, подходя к остальным и морщась от боли в боку. — Но какой!

— Один, — эхом откликнулась Алиса.

— Тоже один, — добавил Борис, подходя ближе.

— Шестеро против десяти, — подвёл итог Аркадий. — Десять трупов. Неплохо для начала.

Он обвёл взглядом поле боя, усеянное останками тварей. Вулкан впереди продолжал дышать, выплёвывая в небо сгустки лавы и пепла. Где-то там, глубоко внутри, ждал главный враг.

— Передышка — пять минут, — скомандовал Аркадий. — Потом идём к жерлу. Там нас ждёт настоящее веселье.

Маги высшего ранга опустились на раскалённые камни, позволяя себе короткую передышку. Впереди была финальная битва. И никто из них не сомневался — она станет решающей.

* * *

Пять минут передышки растянулись в вечность. Маги сидели на раскалённых камнях, восстанавливая ману, перевязывая раны, приводя в порядок сбившееся дыхание. Никто не говорил — каждый понимал, что впереди главное.

Аркадий первым поднялся, стряхивая с наплечников ледяную крошку.

— Пора.

Они двинулись к жерлу. Подъём был крутым, воздух с каждым шагом становился горячее, тяжелее, ядовитее. Лёд Аркадия глушил жар вокруг группы, создавая островок относительной прохлады посреди пекла.

Кратер распахнулся перед ними внезапно — огромная воронка диаметром с километр, из глубины которой поднимался багровый свет и тяжёлый, удушливый дым. Лава кипела где-то далеко внизу, выбрасывая фонтаны искр.

И в центре этого огненного озера, на островке застывшей породы, стоял ОН.

КЗАРД — ПОВЕЛИТЕЛЬ ОГНЕННОЙ БЕЗДНЫ

SSS-ранг

Он не был похож на тех теней, что они убивали только что. Это было нечто иное — древнее, совершенное, созданное для абсолютного уничтожения.

Рост — под три метра. Тело, сотканное из спёкшейся лавы и чёрного, как сама ночь, камня, пронизанного багровыми жилами, пульсирующими в такт ударам сердца. Каждая мышца, каждый дюйм этого тела дышал жаром, от которого плавился воздух.

Голова — нечто среднее между человеческим черепом и вулканической породой. Нижняя челюсть массивная, с выступающими клыками, верхняя часть — гладкая, чёрная, с тремя вертикальными разломами, из которых сочился не дым, а чистый, ослепительно-белый свет. Глаз не было — только эти разломы, смотрящие сквозь реальность.

Из спины, за лопатками, торчали три шипа — каждый длиной с человеческую руку. Между ними, в такт дыханию, пульсировала энергия, готовая в любой момент вырваться наружу.

Руки — длинные, почти до колен, с пальцами, увенчанными чёрными когтями, на которых, словно роса, мерцали капли расплавленного металла.

В правой руке — оружие, от которого у Алисы перехватило дыхание. Копьё. Но не простое. Длиной под четыре метра, чёрное, матовое, с наконечником из чистого обсидиана, внутри которого пульсировала та же багровая энергия, что и в жилах самого существа. От копья исходила вибрация, заставляющая камни вокруг вибрировать и крошиться.

— Мать твою… — выдохнул Владимир, забывая о боли в ранах. — Это не босс. Это бог.

Кзард повернул голову. Три разлома на его лице вспыхнули ярче, сканируя пришельцев. Ощущение было такое, будто сама бездна смотрит в душу.

А потом он заговорил.

Голос его не шёл из горла — он рождался прямо в головах, тяжёлый, как многотонный молот, высекающий искры из реальности.

— Вы пришли.

Аркадий шагнул вперёд, закрывая группу ледяным щитом:

— Мы пришли тебя убить.

Кзард склонил голову — в этом жесте не было угрозы, только любопытство.

— Убить? Меня? — багровые жилы на его теле вспыхнули ярче. — Смешно. Я старше вашего мира. Я видел рождение ваших предков и буду смотреть, как сгниют ваши кости.

— Посмотрим, — ледяным тоном ответил Аркадий.

Кзард поднял копьё. Ударом древка о камень он расколол островок, на котором стоял, и лава вокруг забурлила, вздымаясь волнами.

— Я дам вам шанс, смертные. Покажите, на что способны. Развлеките меня.

Он взмахнул копьём, и из жерла вулкана вырвались три огненных смерча, окруживших группу магов.

— В круг! — скомандовал Аркадий. — Работаем по схеме!

Шестеро сильнейших магов страны встали спиной к спине, готовясь к битве, которая могла стать для них последней.

НАВЫКИ КЗАРДА:

1. Пламя Бездны — Кзард способен управлять лавой и огнём на уровне, недоступном ни одному магу. Любое пламя вокруг него становится оружием, любая искра — смертью. Его атаки игнорируют 80 % огненной защиты.

2. Копьё Тысячи Душ — оружие Кзарда хранит в себе души всех, кого он убил за тысячелетия. Каждый удар копья высвобождает часть этой энергии, создавая призрачные копии погибших, атакующих врага со всех сторон.

3. Взгляд Разлома — три разлома на его лице способны испускать луч чистой энергии, прожигающий любую защиту. Попадание гарантированно уничтожает цель ниже S-ранга, а магам высших рангов наносит критические повреждения.

4. Покров Магмы — тело Кзарда постоянно окутано слоем раскалённой лавы, которая стекает с него, как вода. Касаться его голыми руками — самоубийство. Даже стоя рядом, маги тратят ману на защиту от жара.

5. Зов Глубин — Кзард может призывать существ из недр вулкана. Каждые пять минут боя из лавы будут появляться новые твари, если их вовремя не уничтожать.

6. Извержение — ультимативная атака. Кзард способен вызвать полноценное извержение вулкана, превращая всё вокруг в море лавы. Использует в критический момент, когда понимает, что проигрывает.

— Ну же, — голос Кзарда прозвучал почти ласково. — Покажите мне, как горит ваша отвага.

Он взмахнул копьём — и ад вокруг них взорвался.