Универсальность смерти не помешала людям стремиться к достижению бессмертия. Этому посвящен «Эпос о Гильгамеше», дошедший до нас в наиболее полном варианте на аккадском языке, в частности на его старовавилонском и ассирийском диалектах. Гильгамеш вполне мог быть историческим царем Урука, города, известного сегодня как Уарка, от которого происходит название «Ирак», поскольку его имя встречается в списке шумерских царей (ок. 2900 – ок. 2350 гг. до н. э.). Позже он стал мифическим героем, на две трети богом и на треть человеком[56]. Однажды он сказал себе: «Я уже на две трети бог, а боги живут вечно, и я тоже хочу жить вечно». Короче говоря, он отправился в путешествие в поисках бессмертия, своим безрассудным бесстрашием довел до гибели своего самого дорогого друга Энкиду, а затем, когда попытался доказать свое бессмертие, заснул и проспал несколько дней подряд. После этого он попытался достать со дна моря растение, которое даровало бы ему вечную жизнь. Это ему удалось, но растение утащила змея. Провалив оба испытания, Гильгамеш обнаружил свою хрупкость и смертность и пришел к пониманию того, что он не бог. Лучшее, что он мог сделать, – это оставить после себя великое имя и остаться в памяти грядущих поколений. Таким образом, он достиг своего рода метафорического бессмертия[57]. «Эпос о Гильгамеше» – это захватывающая медитация как на тему человеческой самонадеянности, так и на тему смысла жизни. Несовершенный герой эпоса считает, что может избежать смерти, потому что он и так уже на две трети сродни божеству. Ни один простой человек, пожалуй, не был бы столь самонадеянным[58].

Изгнав Адама и Еву из Эдемского сада, как повествуется в Книге Бытия, Господь тем самым воспрепятствовал их доступу к Древу жизни – чьи плоды даровали бы им вечную жизнь[59]. Это позволяет предположить, что Господь изначально не наделял Адама и Еву бессмертием – мысль, часто упускаемая из виду. Если так, то кто бы занял их место? Однако даже после их изгнания продолжительность жизни человека вышла за пределы «дней лет наших – семьдесят лет, а при большей крепости – восемьдесят лет», что, согласно Псалтири, в конечном итоге было определено как «дни жизни нашей»[60]. Мафусаил, рекордсмен по продолжительности жизни, прожил 900 лет. Енох, которому исполнилось всего 365 лет, «ходил […] пред Богом; и не стало его, потому что Бог взял его»[61]. Возникают вопросы: что значит «не стало», как он был «взят» и что такого особенного было в Енохе, что ему была дарована эта уникальная «диспенсация»?[62] Далее в Бытие Господь заявляет: «не вечно Духу моему быть пренебрегаемым человеками [сими], потому что они плоть; пусть будут дни их сто двадцать лет»[63]. Единственный человек, избежавший смерти в еврейской Библии, – это пророк Илия, который был вихрем вознесен на небеса[64].

Горстке греков, похоже, удалось достичь бессмертия, не умирая. Гомер утверждает, что среди них был греческий вождь Менелай (муж Елены, соблазнение которой Парисом стало причиной Троянской войны):

Менелай, не суждено тебе умереть и встретить свою кончину в Аргосе, где разводят лошадей. Вместо этого бессмертные боги перенесут тебя на Элисейские поля, к границам земли, где обитает белокурый Радамант и где людям живется легче всего. Там не бывает много снега, зима мягкая, и никогда не бывает дождей, но океан всегда посылает бризы Зефира [западного ветра], который дует сладко, оживляя людей. Это потому, что ты женат на Елене и приходишься зятем Зевсу[65][66].

Гомер рассказывает, что Менелай получил это пророчество, когда его выбросило на берег Египта. Он не говорит нам, как боги доставят Менелая на Елисейскую равнину, но предполагает, что он прибудет туда с нетронутым телом – наверное, можно сказать, как мумия. Быть может, поэт слышал о египетской практике мумификации? Самый известный в мире рогоносец не сделал ничего, чтобы заслужить эту награду, – разве что женился на дочери Зевса. Сегодня мы бы назвали это кумовством. Другим счастливчиком был Ганимед, которого боги взяли в виночерпии Зевса – не в последнюю очередь благодаря семейным связям его жены, мать которой была нимфой[67]. Когда в греческом воображении появлялось нечто похожее на рай, это предназначалось исключительно для элиты.

Можно ли избежать смерти, придумав желаемую замену? Греческий драматург Еврипид трагикомически исследует эту возможность в «Алкесте» (438 год до н. э.). Молодой человек по имени Адмет узнает, что Танатос, Смерть, (в буквальном смысле) стучится в его дверь, и спрашивает его престарелых родителей, не будет ли кто-нибудь из них так добр, чтобы умереть вместо него. Однако оказывается, что жизнь все еще сладка, даже когда ты приближаешься к ее концу, и они оба почтительно отказываются. К счастью для Адмета, добровольцем становится его преданная молодая жена Алкеста. Она тщательно готовится: принимает ритуальную ванну, поручает заботу о своих детях другим людям, прощается с родными и друзьями – все эти действия обычно сопровождают уход любимого человека. Затем она умирает за сценой, не поднимая ни малейшего шума. Никто не выносит никакого приговора Адмету, как будто это само собой разумеется, что его жизнь ценнее, чем ее. Однако тут Еврипид придумывает для своей мрачной пьесы счастливый конец. Герой Геракл неожиданно появляется на пути в Аид, собираясь похитить трехголового пса Цербера. Адмет принимает его в своем доме, скрывая, что в доме траур, чтобы показаться образцовым хозяином. Но буйный и неуправляемый Геракл напивается и устраивает беспорядки. Когда раб рассказывает ему о том, что случилось с Алкестой, тот быстро трезвеет и вызывает Танатоса на поединок по борьбе, который в итоге выигрывает с большим преимуществом. Он возвращается с поединка с женщиной в вуали и уговаривает Адмета взять ее в жены, хотя Адмет обещал никогда больше не жениться – еще одна черная метка против него. И вот женщина с вуалью оказывается Алкестой, Танатос уходит с пустыми руками, а Адмет и Алкеста живут долго и счастливо. Ну, возможно, не «долго». И, возможно, не «счастливо». Кто знает? Как размышление о смертности, пьеса оставляет желать лучшего, но как комментарий к привязанности Адмета к жизни она беспощадна. Невозможная сюжетная линия – потерянный муж соглашается жениться на женщине, сокрытой вуалью, которая оказывается его бывшей женой, – хорошо послужила Шекспиру и в «Много шума из ничего», и в «Зимней сказке».

Что, если бессмертие вам, так сказать, принесли на блюдечке? Вы бы согласились? Гильгамеш отказался от ухаживаний Иштар, богини любви и войны, даже когда она предложила ему бессмертие, потому что знал, что ей лучше не доверять[68]. Его отказ впечатляет, ведь он сам стремился к бессмертию. Когда Анат, ханаанская богиня любви, войны и охоты, попыталась подкупить героя Акхита бессмертием, чтобы заставить его отдать ей свой лук, тот тоже понял, что ее предложение неискренне:

Не лги мне! Твои слова отвратительны для такого героя, как я. Все знают, что происходит в конце. На голову льют глазурь, а на череп – известь. Так будет и со мной[69][70].

Одиссей, семь лет проживший с соблазнительной Калипсо, отказался от бессмертия и бесконечного секса, когда она спросила напрямую, в пользу обыденного существования со стареющей женой. Однако он был более дипломатичен, чем Гильгамеш и Акхит, признав, что Пенелопа не сравнится с нимфой по внешности[71].

Некоторые недобросовестные люди, чтобы обмануть легковерных, утверждали, что избежали смерти. Утверждалось, что философ Эмпедокл из Акраганта пытался доказать, что он бессмертен, прыгнув в кратер вулкана Этна на Сицилии. Его мошенничество было разоблачено, когда вулкан изверг одну из фирменных бронзовых сандалий философа. Будь на нем сандалии из кожи, обман мог бы сработать. Возможно, эта история была придумана с целью дискредитации мудреца, поскольку он утверждал, что может вывести мертвых из Аида[72].

По словам историка Геродота, бывший раб-фракиец по имени Салмоксис тоже постарался провернуть ловкий трюк[73]. Разбогатев, Салмоксис построил пиршественный зал и приглашал всех выдающихся людей города испить с ним вина. При этом он заверял, что «ни сам он, ни они – его гости и даже их отдаленные потомки никогда не умрут, но перейдут в такую обитель, где их ожидает вечная жизнь и блаженство»[74]. Рассказывая подобный вздор, Салмоксис с усердием рыл для себя помещение под землей. Когда эта подземная камера была закончена, он спустился в нее и прожил там три года. Друзья горевали о нем, считая, что он умер. И вдруг он появился вновь. Геродот не рассказывает, как фракийцы отреагировали на его повторное появление, но упоминает, что они были «несколько глуповаты», так что, вероятно, его уловка удалась. Но почему Салмоксис просто не исчез? Зачем все эти сложности со строительством подземной камеры? Не был ли он таким же глуповатым?

Обратимся к христианству. Евангелие от Матфея сообщает, что в день распятия «гробы отверзлись; и многие тела усопших святых воскресли и, выйдя из гробов по воскресении Его, вошли во святый град и явились многим»[75]. Кем могли быть эти святые люди и вернулись ли они после этого к своему сну? Согласно католической церкви, Дева Мария избежала смерти в результате своего Успения, то есть была вознесена телом и душой на небеса. Это учение уходит корнями в течение, известное как гностицизм. Гностики утверждали, что преодолеть власть смерти можно через гнозис – особое духовное знание. Гностицизм (от греческого gnôsis, что означает «знание» или «познание») был широко распространен в I–II веках н. э. В V веке гностицизм осудили как ересь, но в 1950 году папа Пий XII официально провозгласил догмат о вознесении Девы Марии. Гностики подчеркивали важность поиска просветления в тайных посланиях, содержащихся в словах Иисуса. Неканоническое Евангелие от Фомы, например, начинается следующим образом: «Тот, кто найдет толкование этих слов, не испытает смерти». Далее автор записывает «тайные изречения, которые говорил живой Иисус», размышление над которыми дарует толкователю вечную жизнь. Например: «Когда вы сделаете два единым, и когда вы сделаете внутреннее подобным внешнему, и внешнее подобным внутреннему, и верхнее подобным нижнему, и когда вы сделаете мужское и женское одним и тем же» – (не малый подвиг, конечно) – «тогда вы войдете [в Царство Небесное – Р. Г.]».[76] Мой совет: не обманывайтесь людьми, которые утверждают, что знают секрет вечной жизни. Цинь Шихуанди (правил в 221–210 годах до н. э.), первый император объединенного Китая, по преданию, умер от того, что выпил ртуть, подмешанную в вино, поскольку его алхимики утверждали, что это эликсир жизни.

Должны ли мы умирать? Можно ли однажды победить в борьбе со смертью? Некоторые ученые активно работают над тем, чтобы продлить человеческую жизнь на неопределенный срок с помощью регенеративной медицины и нанотехнологий, что позволяет некоторым людям надеяться, что смерть – это всего лишь техническая проблема, ожидающая лечения, и поэтому она почти не отличается от любой другой болезни, опасной для жизни[77]. Юваль Ной Харари иронично замечает: «Во Всеобщей декларации прав человека категорически утверждается, что “право на жизнь” – самая главная ценность человечества. Поскольку смерть явно нарушает это право, смерть – преступление против человечества, и мы должны вести против нее тотальную войну»[78]. В то же время спиритуалисты, включая евангельских христиан, утверждают, что околосмертный опыт (near-death experience, NDE) служит доказательством существования загробной жизни, а парапсихологи считают его доказательством того, что сознание не отключается с прекращением деятельности мозга. Пророк искусственного интеллекта Рэй Курцвейл оптимистично предсказывает, что к 2040-м годам мы сможем загрузить свой разум в андроидов, тем самым сделав биологическую смерть пережитком прошлого, а загробную жизнь (судя по всему) – избыточным понятием. Иными словами, бессмертие – в той или иной форме, или, по крайней мере, его поиск – индустрия весьма процветающая. Но даже если это право человека, захотите ли вы жить вечно?