Начиная с 1960-х годов внешняя дефибрилляция, она же сердечно-легочная реанимация, стала стирать границы между жизнью и смертью, поскольку человека, признанного клинически мертвым, в тот момент, когда у него нет дыхания или кровообращения, теперь можно вернуть к жизни. Точно так же человека, находящегося в вегетативном состоянии и помещенного на аппарат искусственной вентиляции легких, можно поддерживать в живом состоянии месяцами.

В древнем мире размывание таких различий носило иной характер, особенно в тех случаях, когда еще живые люди уже считались мертвыми. Мы легко можем понять, как это могло привести к появлению историй о мудрецах и мистиках, воскрешающих мертвых. По одному только факту, что в греческой мифологии Гипнос и Танатос, Сон и Смерть, являются братьями, можно предположить, как трудно отличить тех, кто находится в бессознательном состоянии, от тех, кто умер. Александру Македонскому приписываются слова: «Только секс и сон дают мне понять, что я смертен». И Гомер, и Вергилий использовали сон как метафору смерти[79]. Для христианина глагол «спать» (греч. koimamai) обозначает состояние бытия перед воскресением[80]. Латинское слово coemeterium (от греческого koimêtêrion), которое дает нам слово cemetery (англ. «кладбище» – прим. пер.) и которое буквально означает «спальное место», предвосхищает термин slumber room (англ. «дремотная комната» – Прим. пер.), используемый для обозначения американского похоронного бюро[81]. Для мусульман сон – это маленькая смерть, которая приходит ночью[82].

В еврейской Библии и Илия, и Елисей наделены способностью оживлять мертвых[83]. Даже после смерти Елисея его кости сохранили силу возвращать жизнь. Когда участники похоронной процессии заметили, что к ним направляются нарушители порядка, они бросили труп в могилу Елисея и поспешно удалились. Тотчас же мертвец «ожил и встал на ноги свои»[84], – реакция, впрочем, вполне объяснимая для человека, не подававшего ранее признаков жизни, но внезапно рухнувшего всем весом на чужое тело[85]. Странствующий каппадокийский аскет Аполлоний Тианский (I в. н. э.), как рассказывают, столкнулся с плакальщиками, которые несли телегу с молодой женщиной, умершей в день, когда она должна была выйти замуж. Выслушав ее историю, аскет велел скорбящим опустить ее на землю. Затем он прикоснулся к женщине и прошептал ей на ухо что-то неслышное, после чего та мгновенно ожила. Биограф Аполлония Филострат, живший в III веке, не был полностью убежден этой историей. Он подозревал, что Аполлоний заметил в женщине искру жизни, которую не заметили врачи[86]. Одним из чудес Иисуса было оживление Лазаря, который был мертв три дня[87]. Когда он приказал убрать камень, закрывавший вход в пещеру, где лежал Лазарь, сестра покойника воскликнула: «уже смердит!»[88]. Мы вынуждены сделать вывод, что Иисус не только воскресил Лазаря, но и обратил вспять последствия разложения.

Что испытывал Лазарь в течение трех дней, проведенных в гробнице? Был ли у него околосмертный опыт, о котором говорят от 10 до 20 процентов людей, «воскресших» после остановки сердца? Видел ли он, например, туннель? Ощущал ли он чувство гармонии со Вселенной? Был ли он окружен ярким светом? Был ли он способен наблюдать за тем, что происходит вокруг (так называемый «правдоподобный околосмертный опыт» [veridical NDE])? Согласно Платону, солдат Эр, родом из Памфилии, якобы убитый в бою, чье тело было в идеальной сохранности, когда его обнаружили через десять дней, имел самое запоминающееся околосмертное переживание[89]. Уже находясь на кремационном костре, Эр внезапно ожил и начал описывать, что он видел в потустороннем мире. Он побывал в «божественном месте», где справедливые люди отправлялись на небеса, а несправедливые – вниз, а судьи сидели между этими двумя царствами. Неправедные, покрытые грязью и пылью, стенали и плакали, в то время как праведные пребывали в гармонии со вселенной. Эру было велено вернуться на землю и рассказать живым о том, что их ждет после смерти.

Греческие мифы повествуют о нескольких людях, которые побывали в подземном мире и остались живы. Геракл отправился туда, чтобы похитить трехглавого пса Цербера – это был последний, двенадцатый, и самый опасный из его подвигов. Тесей спустился туда, чтобы помочь своему другу Пирифою похитить Персефону, жену Аида, царя одноименного царства, но, усевшись на троны, сделанные из живого камня, друзья оказались в ловушке. В конце концов Тесей был спасен Гераклом, отправившимся за Цербером, но при этом герой сорвал внешний слой с ягодиц Тесея, так что его gluteus maximus[90] и по сей день приклеен к камню[91]. Прославленный фракийский музыкант Орфей отправился туда с неудачной миссией вернуть свою возлюбленную Эвридику в мир живых. Наказав себе не оглядываться, он повернулся посмотреть, идет ли она за ним, чем навсегда оставил ее в Аиде. В одиннадцатой книге «Одиссеи» описывается, как в один момент Одиссей стоит у ямы, которую он вырыл, чтобы принести жертву мертвым, а в другой – беседует с ними внизу. Как он туда попал – и как вернулся на землю – не сообщается[92]. Согласно Геродоту, неизвестный фараон по имени Рампсинит спустился в подземный мир, сыграл в кости с Деметрой, «причем то выигрывал, то проигрывал у нее»[93], а после ухода получил от Персефоны золотой платок[94]. Никто не может предположить, почему фараон посетил Аид. В «Лягушках» Аристофана Дионис спускается в Аид, чтобы вернуть поэта Эсхила к жизни на земле, но оказывается так напуган увиденным там, что в панике предается малодушию. Фрагмент папируса эллинистического периода рассказывает о человеке, который спустился в Аид в поисках своей умершей возлюбленной. Однако он не собирался возвращать её к жизни – ему лишь хотелось высказать ей упрёки за обман и напрасно потраченные деньги[95]. Нелегко умирают супружеские обиды.

Апостольский символ веры, появившийся в середине V века, утверждает, что Христос сошел в ад, якобы для того, чтобы освободить мертвых. Однако «Изгнание из ада», как называют этот инцидент, не имеет подтверждения в Писании и, похоже, было придумано епископами для запугивания прихожан и укрепления веры в идею о воскресении Иисуса[96]. «Изгнание» имеет место в конце длинного спуска (или, можно сказать, нисхождения), включающего путешествие героя в подземный мир.