Возможно, в прежние времена мертвые жили вместе с охотниками-собирателями, когда последние были вынуждены на время отказываться от кочевого образа жизни в зимние месяцы и заселяться в пещеры. В конце концов, вряд ли было достаточно пещер, чтобы вместить живых и мертвых по отдельности. Как тольыко погода улучшалась, охотники-собиратели оставляли своих мертвецов и выдвигались к новым пастбищам, озабоченные охотой, собирательством и в целом выживанием. Они не обращали внимания и на умирающих, оставляя их, когда те падали или были уже не в состоянии идти дальше. У них точно не было бы ни сил, ни ресурсов, чтобы забирать их с собой.

Без постоянного оседлого поселения не может быть связи с умершими и преемственности поколений. Только около 11 000 лет до н. э., когда мир начал выходить из последнего ледникового периода и луга распространились по большей части территории, которую мы сегодня называем Ближним Востоком, у живых и мертвых появилась возможность начать формировать прочные отношения. Это была эпоха так называемой неолитической революции, ознаменованная земледелием и оседлостью. Мертвых и умирающих больше не оставляли на произвол судьбы. Напротив, теперь они могли быть включены в мир живых и участвовать в их повседневном существовании.

Жители Чатал-Хююка на юге Турции, основанного около 7100 года до н. э. и считающегося одним из самых ранних поселений городского типа в мире, хоронили своих умерших под полом своих домов, либо в больших кувшинах, либо в глиняных гробах. Вероятно, это делалось для сохранения связи с духами предков. Иногда умерших обезглавливали, черепа покрывали штукатуркой, красили красной охрой и другими красителями, а в глазницы помещали раковины[724]. Возможно, охру использовали для облегчения возрождения, поскольку она напоминала кровь[725]. Оштукатуренные черепа с раковинами каури, вставленными в глазницы, некоторые со следами краски, также были найдены в Иерихоне в Палестине. Поскольку гипс не наносился на заднюю часть черепа, для придания ему реалистичности могли быть прикреплены волосы или что-то похожее на них (ок. 8000 г. до н. э.)[726].

Лишь небольшая часть умерших могла разместиться под полом одного дома, так что это, должно быть, было привилегией элиты, но какие критерии применялись при отборе, неизвестно. Некоторые скелеты были извлечены из первичного захоронения и разобраны на кости, которые передавались между родственниками, после чего подвергались вторичному захоронению[727]. Любопытная корреляция, по-видимому, существовала между количеством захоронений в жилище и числом окрашенных слоев на его стенах. Вероятно, подавляющее большинство умерших получали лишь наспех организованное погребение в некрополе, расположенном недалеко от поселения.

В Месопотамии также зафиксированы домашние захоронения[728]. Египтяне хоронили младенцев под полом своих домов, возможно, из желания обеспечить им защиту[729]. В эллинистический период мумии иногда хранились в доме в течение многих лет и только потом захоранивались. Это побудило Диодора Сицилийского трогательно отметить: «Глядя на размеры, пропорции и черты их лиц, можно подумать, что они испытывают странное удовлетворение, как будто живут вместе с теми, на кого смотрят»[730]. Подобная практика зафиксирована в оазисе Фаюм во времена римского владычества. Позже эти же мумии были помещены в братские могилы, чтобы освободить место для недавно прибывших[731]. Убитый горем римский вдовец обратился к своей умершей жене Мессии следующим образом: «Я установил твою гробницу во дворе, чтобы видеть тебя в своем доме, хотя ты и умерла»[732]. Мы можем вспомнить современную практику сохранения праха усопших в доме, нередко на виду, скажем, на каминной полке, подпитываемую смутным чувством, что близость с усопшими питает и самих усопших, и живых.

Дом – это место, где находится сердце и где покоятся мертвые. У египтян гробница, если вы не забыли, называлась Домом вечности. Этрусские скальные гробницы, высеченные из туфа, мягкой вулканической породы, датируемые в основном VI–II веками до н. э., также вызывают в памяти домашний интерьер, со собственной столовой, спальнями, окнами и скатной крышей[733]. Сцены пиршеств, украшающие стены этрусских гробниц, предполагают (хотя и не наверняка), что мертвые развлекают своих гостей. Этрусский некрополь обычно строился по стандартному плану, с аккуратно выложенными тротуарами и мощеными улицами, над входом высекалось имя первого жильца. «Гробница как дом» стала стандартным тропом в латинской литературе. Как говорит вымышленный Трималхион в «Сатириконе» Петрония: «Глупо иметь хороший дом при жизни и не заботиться о том, в каком тебе предстоит жить гораздо дольше»[734].

Жители Британии бронзового века использовали кости усопших в качестве музыкальных инструментов. В могиле взрослого мужчины в Уилтшире неподалеку от Стоунхенджа был найден свисток, вырезанный из человеческой бедренной кости, который, видимо, был ценным для покойного[735]. Сегодня, если вы хотите сохранить личные отношения с умершим, вы можете заказать «кремационные украшения», например ожерелье с прахом любимого человека, кулон с отпечатком пальца или кольцо из одного из его зубов.