По данным National Cremation, если в 1960-х годах кремацию выбирали менее 4 % американцев, то сегодня эта цифра составляет более 60 %. В Великобритании этот показатель приближается к 80 %. Сравните с 1885 годом: тогда в Англии было проведено всего три кремации[659].

Люди сжигают тела своих умерших уже десятки тысяч лет, хотя, похоже, не так долго, как захоранивают в земле. Самая ранняя из известных кремаций была обнаружена на озере Мунго на юго-западе Нового Южного Уэльса, Австралия. «Леди Мунго», как ее называют, жившая примерно 42 000–40 000 лет до н. э., была сначала кремирована, затем ее кости раздробили, после чего кремировали во второй раз, а затем окончательно похоронили[660]. Во Власаце (Сербия) были обнаружены многочисленные кремационные ямы, датируемые примерно 9500 годом до н. э., причем наряду с ингумационными погребениями. Нет никаких свидетельств о промежутке в 30 000 лет, хотя это не означает, что кремация не была регулярной практикой. Скорее всего, просто не было предпринято никаких усилий для сохранения пепла.

Современные мусоросжигательные печи могут создавать температуру до 1800 градусов по Фаренгейту (около 982 по Цельсию – Прим. пер.), что означает возможность избавиться от тела всего за два часа, тогда как даже в идеальных условиях для кремации под открытым небом требуется от семи до восьми часов. Чем, интересно, занимались скорбящие на протяжении столь долгого промежутка времени? Возможно, они подолгу разговаривали об умершем. Наверняка было немало случаев, когда неблагоприятные погодные условия задерживали процедуру. В «Илиаде» костер Патрокла никак не разгорается, пока Ахилл не призывает Борея и Зефира, северный и западный ветры, которым он обещает великолепные подношения, «лишь бы тела поскорее сгорели в огне»[661]. Слова Макробия (IV–V в.) о том, что при кремации трупов «в былые времена» на каждые десять мужских трупов добавляли один женский труп, «ибо женщины по природе своей пылки и потому сгорают быстро», также свидетельствуют о том, что кремация не всегда проходила по плану[662].

Кремация под открытым небом до сих пор практикуется индусами, которые верят, что огонь очищает тело и способствует освобождению души. При этом, как подчеркивается в Ригведе, необходимо следить за поддержанием правильной температуры:

Не сожги его насквозь, Агни (бог огня); не опали его; не сожги его кожу и его тело. Когда ты приготовишь его до готовности, Джатаведа, тогда отправь его к праотцам[663].

Традиционно костер сооружается либо на платформе, построенной на земле, либо же на такой, которая плавает по воде. Предпочтительным источником горения является сандаловое дерево. Поскольку труп вызывает загрязнение, каста священников – брахманы – отстранена от взаимодействия с телом в погребальных обрядах. Церемонию проводит представитель угнетенной группы, именуемой далитами (их условно называют «неприкасаемыми»). Считается, что душа покидает тело, как только огонь вырывается из точки на макушке головы, известной как брахмарандхра. Иногда, впрочем, ближайшие родственники облегчают выход души, разбивая череп покойного. Существует поверье, что души нечестивцев выходят через прямую кишку. После того как огонь угаснет, пепел собирают и развеивают над рекой, в идеале рядом с тем местом, где упокоился прах других членов семьи.

В целом можно с уверенностью сказать, что при кремации дары менее многочисленны, чем при ингумации, – наверное, потому, что поддерживать фикцию, что прах якобы зависит от подношений живых, сложнее, чем в случае со скелетами[664]. Однако римляне часто оставляли подношения в колумбариях, где хранились урны с прахом, хотя из-за недостатка места они были не слишком многочисленны (см. далее).

Гомеровских мертвецов кремировали на поле боя, а их прах – по крайней мере, прах аристократов – помещали в урны и впоследствии погребали. Покойники неаристократического происхождения, которых трудно было идентифицировать по отдельности, как рассказывает Гомер, кремировались в общем костре, хотя что происходило потом с их прахом, не сообщается. Тела могли оставлять гнить на несколько дней, ведь когда Нестор и Агамемнон созывают собрание, чтобы решить, что делать после ухода Ахилла с поля боя, они выбирают место, «где земля свободна от трупов»[665]. Афиняне также кремировали своих погибших в бою, но вместо захоронения праха они перевозили его домой. Эсхил рисует зловещий образ бога войны Ареса как «золотого посредника трупов», обменивающего ушедших на войну солдат на прах, который он возвращает домой[666]. В отсутствие каких-либо новостей после ухода военной или морской экспедиции в течение, бывало, нескольких месяцев подряд, вполне можно представить себе беспокойство всего населения, когда к городу подъезжала телега, груженная прахом, или на горизонте появлялась такая же груженая триера. В исключительных случаях афинских военных хоронили на поле боя, в том числе 192 воинов, отдавших свои жизни в бою с персами при Марафоне в 490 году до н. э., и тех, кто пал десятью годами позже в сражении с тем же врагом при Платеях[667].

Римляне иногда нанимали профессионального устора (ustor) или крематора, который проводил церемонию в специально отведенном месте, известном как устринум (ustrinum). В качестве альтернативы на месте захоронения возводили импровизированный костер, известный как бустум (bustum). Перед тем как зажечь костер, рассказывает Плиний Старший, глаза покойного открывали, полагая, что «не следует, чтобы они были скрыты от небес»[668]. Цицерон сообщает об отрезании os resectum или «отсеченной кости», возможно, кости пальца, чтобы затем поместить ее в урну с пеплом[669]. Задача этого любопытного обряда неясна. Чтобы замаскировать запах, в огонь добавляли благовония и духи, а горшки, стеклянную посуду и украшения бросали в огонь, пока тело горело.

Как только огонь угасал, костер заливали вином – эта практика описана уже у Гомера[670]. Пепел собирали и помещали в урну, хотя справедливо задаться вопросом, насколько тщательно следовало изолировать его от других сгоревших материалов. Тень Патрокла сообщает Ахиллу, что хочет, чтобы их прах был захоронен в одной золотой амфоре, очевидно, в знак их глубокой и неизменной дружбы[671]. Большинство урн для погребения делались из терракоты или известняка, но с I века до н. э. распространяются мрамор и стекло.

Керамическая урна с фурнитурой (рекламируемая как «удобная и практичная») из интернет-магазина Amazon стоит скромные 106 долларов 30 центов плюс налог – совсем недорого; а вот большая кремационная урна Diamond Diva («подходит для близкого человека весом до 220 фунтов до кремации») обойдется вам в внушительные 3875 долларов. Если у вас есть деньги, которые вы готовы сжечь, один из наиболее дорогих вариантов – захоронение в космосе. За 12 995 долларов ваш прах поднимут на космическом корабле и запустят в «глубокий космос», где он останется навсегда. Однако отправка праха в космос оставляет большой углеродный след. Более экологичным способом утилизации тела является высыпание праха в море или озеро – эта практика быстро становится в Китае решением проблемы переполненных кладбищ, которые, по прогнозам, будут забиты под завязку в течение ближайших пятнадцати лет.

Римская мраморная ниша для праха (cinerarium), 20–40 гг. н. э. Цифровое изображение любезно предоставлено программой открытого контента Getty

Если вы в первую очередь заботитесь об окружающей среде, выбор будет непростым. Кремация выбрасывает в атмосферу большое количество углекислого газа, а бальзамирование перед захоронением загрязняет почву формальдегидом, глутаральдегидом, метанолом, боратом натрия и другими растворителями. Один из ответов – «водная кремация», иначе известная как ресомация, в ходе которой тело, помещенное в биоразлагаемый саван или гроб, превращается в пепел под действием щелочного раствора.