Древние народы не были обременены протестантской трудовой этикой, как некоторые из нас сегодня, и мало кто из них мог бы предположить, что тяжелый труд – это повод для гордости. Все, кто мог себе это позволить, вели праздную жизнь, обслуживаемые с головы до ног. В связи с этим возникает вопрос: как люди собирались выжить без рабов в следующем мире? Неизвестный человек, возможно, царь, из шумерского города Ур на юге Ирака, умерший около 2500 года до н. э., придумал, как ему казалось, идеальное решение[557]. Британский археолог сэр Леонард Вулли, проводивший раскопки в Уре с 1922 по 1934 год, обнаружил в той части кладбища, которую он назвал Великой ямой смерти, останки шестидесяти восьми женщин и шести мужчин, расположенные аккуратными рядами, рядом с захоронениями шестнадцати человек, которых он определил как представителей царского рода из-за обилия и богатства их погребального имущества.

Как эти семьдесят четыре человека встретили свою судьбу? Были ли они убиты или покончили жизнь самоубийством? Каждый из них был похоронен с маленькой чашкой, в которой, по предположению Вулли, находилось либо успокоительное, либо яд. Он причудливо представил себе жертв, которые шли в могильные ямы, возможно, пели или играли на музыкальном инструменте, а затем добровольно выпивали яд, чтобы сопровождать своего царственного господина или госпожу в мир иной. Однако не менее вероятно, что их тела были помещены в могилу уже после царских захоронений.

Фотография реконструкции погребальной процессии у Великой ямы смерти в Уре (ок. 2600 г. до н. э.). A. Forestier. 1928

Недавние исследования, проведенные Музеем археологии и антропологии Университета Пенсильвании, показывают, что некоторые черепа подверглись предсмертной травме, или, говоря более грубо, некоторых жертв ударили острым предметом по затылку. Таким образом, если в них и был введен яд, он не всегда оказывался смертельным, и для завершения работы требовалось более жестокое средство. Британский музей, где хранятся находки из раскопок Вулли, по-прежнему осторожен в заявлениях, и в подписи к выставке говорится: «Причины смерти и детали погребальных ритуалов, имевших место в Уре, еще не выяснены». Следы человеческих зубов на несколькихкостях указывают на то, что, помимо убийства, могла иметь место и какая-то форма каннибализма[558]. «Великая яма смерти» напоминает массовое убийство-самоубийство более 900 членов «Храм народов» в Джонстауне (Гайана), совершенное в 1978 году по инициативе или, скорее, настоянию их лидера Джима Джонса. Жертвы покончили с собой, выпив фруктовый напиток с подмешанным в него цианидом, в то время как вокруг стояли охранники, готовые застрелить их, если они откажутся от яда.

Жертвоприношение свиты, как называют эту практику, возможно, было известно еще Гомеру. В «Илиаде» Ахилл в отместку за смерть друга от рук Гектора закалывает двенадцать троянских пленников рядом с погребальным костром Патрокла, а также четырех лошадей, двух собак и неизвестное количество овец и крупного рогатого скота[559]. Поступок героя настолько возмутил Платона, что он отказывался верить, что Ахилл мог совершить такую мерзость[560]. Не говоря уже об том, какова была в действительности причина жертвоприношения. Гомер дважды говорит нам, что Ахилл был «разгневан» тем, что Гектор убил Патрокла, так что, возможно, этот жестокий поступок был призван смягчить его горе, хотя это не исключает того, что он мог также верить, что это принесет пользу умершему. Иначе зачем бы он зарезал четырех лошадей и двух собак, если бы они не были предназначены для служения Патроклу в Аиде?[561] Спустя столетия после Гомера аристократ по имени Кимон Коалем, который трижды подряд выигрывал Олимпийских игры в гонках на четырех колесницах, был похоронен вместе со своими лошадьми за пределами Афин[562]. Готовился ли он к соревнованиям в Элизии?

Прочие свидетельства жертвоприношений свиты в греческом мире незначительны и неубедительны. Есть слабая вероятность того, что микенцы крайне редко их совершали, но все случаи могут быть «убийствами из мести», подобными, возможно, резне Ахиллом его пленников-троянцев[563]. Из более позднего периода до нас дошел только один возможный пример жертвоприношения свиты. В здании X века до н. э. в герооне (heroön), или святилище героев, в Лефканди на острове Эвбея, был обнаружен скелет женщины рядом с четырьмя захоронениями лошадей и бронзовой амфорой с человеческим прахом. Скрещенные руки и ноги женщины свидетельствуют о том, что она была связана. Рядом с ее головой лежал железный нож. Археологи осторожно заметили, что эти признаки «оставляют, по крайней мере, некоторую возможность для сати» – то есть существовавшей у индусов практики, по сути, самосожжения жены на костре своего умершего мужа. Однако достоверных свидетельств этой практики нигде в Древней Греции нет[564].

Этрусское погребальное искусство иногда принимали за свидетельство человеческих жертвоприношений, как, например, в случае с изображением резни троянских пленников в присутствии призрака Патрокла, о котором говорилось ранее, и двух отрубленных голов, висящих над алтарем на резной алебастровой урне из Кьюзи[565]. Хотя этруски иногда приносили человеческие жертвы, нет никаких археологических свидетельств бытования этой практики в погребальном контексте[566].

Само собой, человеческие жертвоприношения – это огромная трата ресурсов, и, вероятно, именно поэтому они практиковались так редко. Однако остается проблема: если в грядущем мире предстоит работа, нужно найти способ ее избежать. Египетские работяги по-прежнему должны были обрабатывать поля, рыть оросительные каналы и заниматься прочим ручным трудом, и единственной хорошей новостью было то, что им больше не нужно было платить налоги фараону. Умершим давали небольшую статуэтку, напоминающую бога Осириса, известную как ушебти – это слово, как считается, происходит от глагола «отвечать»[567]. Всякий раз, когда мертвого призывалидля выполнения какого-либо задания, ушебти должен был сказать: «Я здесь». Большинство ушебти имеют высоту всего 2–3 дюйма[568], хотя некоторые из них больше фута[569] в высоту. Они, как правило, делались из фаянса, чаще всего покрытого голубой глазурью, поскольку считалось, что голубой цвет увеличивает их силу.

Ноги ушебти сдвинуты вместе, а руки скрещены, как у мумий, то есть, на самом деле, как у их непосредственных владельцев, когда те входили в число египетских мертвых. Некоторые из них несут мотыгу, а на спине у них пристегнута корзина. Это потому, что им придется использовать свои мотыги и ведра для сбора ила, ежегодно образующегося с разливами подземного Нила. Богатым египтянам полагалось 365 ушебти, по одному на каждый день в году, а также 36 надсмотрщиков, которые должны были следить за их работой. Лучше всего держать их в святилище с указанием вашего имени на случай, если кто-то из умерших попытается воспользоваться их услугами. Если вы подозреваете, что один из ваших ушебти может попытаться уклониться от своих обязанностей или даже сбежать – что не так уж редко случается с наемными рабочими в этом мире и, видимо, не редкость в посмертном, – стоит приделать им деформированные ноги или связать руки за спиной. Они все равно смогут работать, даже будучи покалеченными или связанными. Подобное желание магически обеспечить себя обильной группой помощников в загробной жизни, возможно, побудило богатую этрусскую женщину быть похороненной с тридцатью тремя статуэтками плачущих женщин, руки каждой из которых расположены в жесте скорби[570].

Начиная с позднего периода Древнего царства, было принято дарить умершим миниатюрные деревянные фигурки, изображающие людей за работой – ловлей рыбы, забиванием скота, готовкой и подачей еды и так далее, чтобы гарантировать им вечное пропитание. В гробнице главного управителя фараона Мекетра (ум. ок. 2000 г. до н. э.) было найдено два десятка таких фигурок[571]. Вариацией этой концепции является серия коленопреклоненных пленников в натуральную величину, изображенных со связанными за спиной руками, которые были обнаружены в пирамидах фараонов Пепи I и Пепи II в Саккаре (ок. 2250 г. до н. э.). Их лица выражают скорбную покорность. Разрывы на шее, плече или туловище указывают на то, что они были подвергнуты «ритуальной казни», возможно, для того чтобы «отменить» их описанным ранее способом. Такие фигуры могли напоминать фараонам об их военных достижениях и побуждать их радоваться страданиям, которые они причинили[572].

Ушебти Неферибрасанейт из Саккары, 570–526 гг. до н. э. Цифровое изображение любезно предоставлено программой открытого контента Getty

Иисус ничего не говорит о том, чем воскресшие мертвецы будут заниматься на небесах, как и апостол Павел в своих посланиях. Единственная книга Нового Завета, в которой кратко затрагивается эта тема, – Откровение, где мы узнаем, что мертвые будут стоять «пред престолом и пред Агнцем в белых одеждах и с пальмовыми ветвями в руках своих», восклицая: «спасение Богу нашему, сидящему на престоле, и Агнцу!»[573] Хотя это вряд ли можно назвать работой в обычном понимании этого слова, можно все же задаться вопросом о том, как долго мертвые будут стоять перед престолом, держа в руках пальмовые ветви, и что они будут делать все остальное время.

Чуть позже нам говорят:

Они не будут уже ни алкать, ни жаждать, и не будет палить их солнце и никакой зной: ибо Агнец, Который среди престола, будет пасти их и водить их на живые источники вод; и отрет Бог всякую слезу с очей их[574].

Наверное, это слезы радости…