Самый очевидный способ представить себе приятную загробную жизнь – это вообразить ее похожей на земную, без всего того, что порой делает подлунный мир таким неприятным: без войн, болезней, старости, бедности, крыс, голода, прыщей, куч мусора, бездомности, тяжелых утрат, пыток, импотенции, венерических заболеваний и так далее. Однако если вы хотите процветать, вам, очевидно, нужно обладать вещами. Древние народы предполагали, что в загробной жизни вещи не будут доступны для покупки, поэтому люди брали с собой украшения, косметику, модную одежду, предметы роскоши, керамику, оружие, ножи, стулья, кровати и прочее. Средства передвижения, вероятно, тоже будут в дефиците. Египтяне давали своим умершим по паре моделей ладей для плавания по Нилу: одну весельную, для передвижения на север по течению, и другую парусную, чтобы двигаться на юг под попутным ветром. Иногда вместе с умершими (предположительно, с той же целью) хоронили лошадей, как, например, в случае с кушитскими фараонами[545] с территории нынешнего Судана, которые правили Египтом во времена XXV династии. Но на что годятся шесть деревянных колесниц царя Тутанхамона без лошадей, которые могли бы их тянуть, или впечатляющая бронзовая колесница богатого этрусского владельца, найденная в Монтелеоне-ди-Сполето?[546]
В гробнице Тутанхамона было найдено около 5000 задокументированных артефактов, а общий вес всех золотых изделий составлял 260 фунтов. Умершие, похороненные в могильных кругах Б и А в Микенах, которые датируются XVII и XVI веками до н. э. соответственно (они перечислены в обратном алфавитном порядке, потому что могильный круг A был обнаружен первым), также были снабжены впечатляющими предметами из золота, и подобные богатства были обнаружены в царских могилах по всему Ближнему Востоку и за его пределами[547]. Еще более впечатляющими являются находки из искусственного кургана, известного как Большой тумулус[548] в Эгах, недалеко от современного города Вергина в Македонии, где, как полагают, покоятся останки Филиппа II, отца Александра Великого, и других членов царской семьи[549]. В их числе большое количество предметов из золота, серебра, бронзы и железа, а также несколько потрясающих настенных росписей, одна из которых изображает похищение Персефоны Аидом. Хотя Эги были разорены галльскими племенами в начале III века до н. э., Большой тумулус чудесным образом остался в первозданном виде. Сегодня войти в его реконструированный, тускло освещенный интерьер – это, по утверждению Lonely Planet, «захватывающий дух опыт».
Беднякам, конечно, придется довольствоваться лишь самым необходимым – ржавым кинжалом, парой сколотых горшков и дешевым кольцом, – как и в их земной жизни. Они справлялись здесь и, несомненно, справятся там. Спартанцы, похоже, были уникальны среди греков, а возможно, и среди древних людей вообще, в том плане, что не разрешали хоронить со своими мертвыми ничего, кроме красного военного плаща и нескольких оливковых листьев[550].
Недавно реконструированная этрусская бронзовая колесница с инкрустацией из слоновой кости (так называемая колесница из Монтелеоне), 575–550 гг. до н. э. Изображение предоставлено Музеем Метрополитен, Нью-Йорк
Предметы, предназначенные для использования умершими, иногда «отменяли», чтобы их больше нельзя было использовать в этом мире и чтобы убедиться, что они достигли своего назначения. Для достижения этой цели их сжигали, сгибали или ломали. Этрусская практика нанесения слова suthina, что означает «для гробницы», также гарантировала безопасное прибытие. Еще одной причиной такой «отмены» было желание сделать предмет безвредным. Статуэткам гиппопотамов из фаянса, популярному среди египтян погребальному предмету, ломали ноги, чтобы животные не представляли угрозы для мертвых. Египтяне также намеренно повреждали головы скульптурным портретам, отламывая им уши или делая прорези на затылке, хотя в этом случае цель[551] таких действий неизвестна[552].
Афинская расписная керамика особенно высоко ценилась мертвыми – или, по крайней мере, живыми – как в греческом мире, так и за его пределами[553]. Полный набор, предназначенный для использования на симпосии, включает чаши для питья, кувшин для воды, псиктер (для охлаждения вина) и чашу для смешивания (т. е. Кратер. – Прим. науч. ред.). Вазы украшены сценами, либо вдохновленными мифологией, либо иллюстрирующими повседневную жизнь: сначала черные фигуры на красном фоне, а затем, начиная с 530 года до н. э., красные фигуры, оставленные на глине среди черного фона. Краснофигурные и чернофигурные росписи обжигались вместе с глиной и потому никогда не скалывались. Рассчитывали ли умершие использовать эти сосуды в загробной жизни или это были предметы, к которым они испытывали привязанность скорее сентиментального свойства? Это тот же вопрос, который мы задавали в начале, когда говорили о погребальных дарах эпохи среднего палеолита.
В Афинах примерно с 475 года до н. э. наиболее популярным погребальным приношением стали белые лекифы (lêkythoi), или сосуды с маслом, часто украшенные сценами, изображающими скорбящих, которые отправляют культ мертвых[554]. Росписи могли облупиться, если бы сосуды использовались ежедневно, но поскольку их сразу клали прямо в могилу, они по большей части прекрасно сохранялись. Нет ли здесь слабого отголоска египетской практики украшения стен гробницы сценами, призванными доставить удовольствие умершему[555]? Некоторые лекифы были снабжены обманной внутренней частью, уменьшавшей количество оливкового масла, которое они могли вместить. Очевидно, мертвые этого не замечали или не возражали. В конце концов, как сообщает Гомер, умом своим они не славились. В конце Пелопоннесской войны экспорт афинских ваз резко прекращается. В Южной Италии их место занимает серия богато украшенных монументальных ваз, многие из которых, как и аттические лекифы, изображают скорбящих, возлагающих дары на могилу. При этом римских художников изображения погребального культа не привлекали[556].