Если в этой жизни вы угнетены, будете ли вы угнетены в жизни грядущей? Если вы могущественны здесь, будете ли вы могущественны там? Ур-Намму (правил в 2112–2094 гг. до н. э.), основатель III династии Ура, принял меры предосторожности: принес дары божествам подземного мира и устроил пир в их честь. Очевидно, он хотел произвести хорошее впечатление в надежде, что они будут относиться к нему как к равному[540]. Египтяне тоже стремились сохранить свой социальный статус, начиная с фараона и ниже по иерархии. На самом деле фараон рассчитывал на загробную жизнь, соизмеримую с жизнью богов, а возможно, и превосходящую ее, о чем свидетельствует так называемый «Каннибальский гимн», высеченный на стене погребальной камеры фараона Униса (ок. 2350 г. до н. э.). В гимне описывается момент превращения Униса из трупа в бога, которое происходит благодаря поеданию плоти низших богов:
Царь восстал – посмотрите на него!
Он ест кусочки, что плавают в красном бульоне!
Его телесная форма растет и становится быстрой!
Их магия действует в нем!
Никогда больше не покинет его небесная слава:
Он взял себе качества всех богов[541].
Люди нецарского рода также стремились сохранить свой социальный статус в загробной жизни, в том числе представители высоко ценимого корпуса писцов, чьи погребальные статуи изображают их в сидячем положении, иногда со свитком папируса на коленях, что с гордостью демонстрирует их литературные достижения[542]. Один писец, Хоремхеб, даже стал фараоном.
Когда Одиссей встречает Ахилла в Аиде, он говорит ему, что тот «царствует среди мертвых»[543]. Пытается ли он просто утешить своего товарища? И что именно означает слово «царствовать» в данном контексте? Ахилл не отрицает утверждение, но и не одобряет его, ведь в любом случае он предпочел бы быть живым «царствованию» среди гнилых мертвецов[544]. Все мертвые, которых мы встречаем в Аиде, – представители высшего класса, подобные скорее жителям Элизия, хотя последние еще более возвышенны. Где же зависает всякий сброд? В этом плане возникает вопрос о статусе и состоянии порабощенных в христианском посмертии. Хотя «кроткие наследуют землю», Иисус никогда прямо не критикует институт рабства и не предполагает, что когда-нибудь он будет отменен, и остается вероятность, что те же социальные барьеры, которые действуют в этой жизни, сохранятся и на небесах.