Гомеровский Аид не содержит свидетельств посмертного суда. Минос, держащий золотой скипетр, призван «выносить приговоры мертвым»: они излагают свои дела перед толпой заинтересованных наблюдателей, «иные сидя, иные стоя у широкостворчатых врат чертога Аида». (Отрадно, кстати, знать, что в Аиде предусмотрены сидячие места.)[324] Но кого он судит и за какие преступления? Нет никаких признаков того, что Минос с нетерпением ждет, как бы обрушить всю тяжесть закона на женихов, которые приставали к жене Одиссея Пенелопе и злоупотребляли его гостеприимством (два самых тяжких греха в глазах греков). Улаживает ли он тяжбы, оставшиеся нерешенными на земле из-за бесконечных задержек судопроизводства? Ссорились ли мертвые между собой? Возможно, весть о посмертном суде дошла до Гомера из Египта, и он решил включить это, чтобы добавить красок в свой подземный мир. Если это так, то он, очевидно, не мог заставить себя принять идею, что мертвым надлежит подвергнуться суду. Сразу после встречи с Миносом в Аиде Одиссей сообщает, что видит на асфоделевом лугу могучего охотника Ориона «собирающим диких зверей, которых он убил в пустынных горах»[325]. Странное сопоставление.

Однако не позднее начала V века до н. э. некоторые греки начинают верить в посмертный суд. Самое раннее из сохранившихся упоминаний – олимпийские оды Пиндара (ок. 476 г. до н. э.), где неизвестный судья «с ненавистной необходимостью выносит под землей приговор за преступления, совершенные в царстве Зевса»[326]. В трагедии Эскахила «Просительницах» Данай говорит, что если кто-то попытается жениться на одной из его дочерей (у него их пятьдесят), то понесет наказание в следующем мире, «где, как говорят, другой Зевс [т. е. Зевс подземного мира] выносит окончательный приговор мертвым», хотя тот факт, что Данай предваряет свою угрозу фразой «как говорят», подразумевает, что сам он (или Эсхил) в этом сомневается[327]. Сократ говорит, что в былые времена мертвым выносились ложные приговоры, поскольку их судили исключительно по внешности или богатству. Чтобы исправить эту ошибку правосудия, Зевс постановил, что посмертный суд должен происходить только после того, как людей разденут догола, и судьи не отвлекались бы на их прекрасные наряды[328]. Как мы увидим в следующей главе, некоторые мистические культы продвигали веру в дуалистическую загробную жизнь, хотя нет никаких доказательств, что эта развилка была следствием посмертного суда. В «Энеиде» Вергилия Радамант заставляет признаться тех, кто избежал наказания за свои преступления при жизни, а затем передает их мстительной Тисифоне, которая избивает их плетьми по дороге в Тартар[329], [330]. Современники Вергилия Гораций и Проперций вскользь упоминают Элизий, Миноса и таких грешников, как Сизиф и Тантал, но это явно литературные аллюзии, а не предметы веры[331].