С победы при Дандуне минуло два месяца. Я полностью оправился после операции на руке. И все это время по ночам мы с Брайс смотрели на звезды, а по утрам с Эллой упражнялись в фехтовании, только мы с ней вдвоем. Она чертовски быстра, и ей наконец удается меня ударить.

Часто я стою на платформе в ангаре и смотрю, как ремонтируют «Гладиан». Мой корабль не пропал. Видимо, пока я там бегал по спине детеныша гигатавна, дядя отправил корабли на спасение к моему, и они зацепили его гарпунами с цепями. Перехватили, не дав рухнуть на землю.

Мастер Коко сказала, что починка «Гладиана» обойдется дороже, чем новый корабль, но я настоял на своем. Тогда она распорядилась, чтобы ремонт выполнили за счет цеха Охоты. Я ведь одолел гигатавна, а цех предлагал корабль типа «Хищник» любому охотнику, который с этим справится. Скоро мой корабль вернется ко мне, и я счастлив. Хотя знаю, зачем дядя спас его, и от этого уже становится страшно. Одна надежда – что пушка «Схлопыватель» пострадала и использовать ее не выйдет.

Некоторые члены моего экипажа остались со мной на «Неустрашимом». Арика устроилась служить коком на его необъятном камбузе, а Громила заглядывает к ней – и далеко не только за добавкой. Жаль, но сестра его, Петля, вернулась к семье. Хорошо еще, что было к кому возвращаться. Армада Атвудов пережила бой, победив детенышей гигатавна, и лишилась в процессе всего нескольких бортов.

Судя по слухам, Атвуды перебрались на влажный теплый юг. Подозреваю, что и Громила вскоре за ними последует, однако сейчас он немного занят с Арикой.

Есения извелась без дела и попросила о временном переводе на другой охотничий корабль. Я и Отто отправил с ней за компанию: пусть растет, крепчает и учится, если хочет и дальше служить на моем корабле, когда тот снова будет готов к полетам. Китон… мы мало чем могли отвлечь ее от мыслей о Родерике, поэтому вместе с Брайс уговорили присоединиться к Есении.

Там она хотя бы с головой уйдет в работу над незнакомым двигателем.

А Родерика мы найдем. Обязательно.

Однако самые громкие новости – о войне. Потеря гигатавна охладила пыл Нижнего мира. Они остались без своего неудержимого оружия и адмирала, а их флот сейчас в разброде.

Во всяком случае, мы на это надеемся.

Впрочем, мы все еще не знаем, где Родерик, да и Себастьян избежал плена. К счастью, война затухает. Без Гёрнера и гигатавна у Нижнего мира ничего нет, разе что оставшиеся звери. Дядя же уверен, что нам вскоре удастся воспроизвести их технологию и тогда мы сами будем командовать монстрами.

Можно сказать, триумф у нас в руках.

Однако сегодня я не чувствую себя победителем, когда мы с Эллой предстаем перед дядей в его величественном кабинете на борту «Неустрашимого».

Дядя смотрит на нас с нескрываемым отвращением, морщится. В этом все дело: он никогда и ничем не доволен. Не остановится, пока не добьется абсолютной власти. Он все два месяца лично пытал Гёрнера и вот теперь глядит на нас как на отбросы.

Мы с Эллой стоим по стойке «смирно». Не возмущаемся, ведь он с легкостью может снова нас разлучить.

Дядя открывает рот, и я с ужасом вдруг понимаю, что он хочет сказать. Он все выяснил. Мое лицо заливает краска. Приблизившись, дядя щурится на меня и на Эллу; сестренка еле выдерживает этот сверлящий взгляд.

– Вы никакие не Урвины, – неожиданно бросает дядя.

«Кто же ему сказал?» – оцепенев, думаю я. В голове проносится тысяча вариантов. Я думаю о возможных последствиях опасного откровения. Чистотой крови Урвинов дядя дорожит не меньше, чем властью.

– Что? – смущенно моргает Элла.

– Гёрнер вовсю лгал, – шипит дядя, – но эту истину подделать не мог. Только не с его способностью передавать воспоминания через металлическую тварь в шее. Вы оба… Ваш дед по матери Хейл был проклятым грязеедом!

Элла трясет головой. Смотрит на меня, ожидая, что я стану возражать, но стоит мне опустить глаза – и она пятится.

– Нет. Это невозможно.

– Вы, мелкие куски дерьма! – срывается дядя. – Неудивительно, что от вас сплошные беды. Вы всегда были паразитами. Столько времени, столько лет я потратил, пытаясь сделать из вас людей. Заставить возвыситься и стать сильными. А вместо этого выхаживал отродье врага.

– Нет, – говорит Элла, – отец…

– Как ты смеешь?! Я тебе не отец. Вы – порождения грязеедов. Омерзительные крысы.

Элла молчит, и на глазах у нее выступают слезы.

Земля уходит у меня из-под ног. Все это время я пытался отвоевать место в роду Урвинов, и вот теперь, когда наконец добился своего, мое положение подрывает нечто неподвластное мне.

Дядя подносит к губам коммуникатор. Я уже жду, что он вызовет стражей, и те вышвырнут нас отсюда, казнят. Или, возможно, уволокут на пытки – как каких-нибудь шпионов, хотя мы ничего и не знаем. Мы все делали, как просил король. Доставили ему оружие.

Скайленд остался за нами.

Но дяде этого мало, как будет мало всегда. Даже если мы поймаем голыми руками все ветра и вручим ему. Ведь для него чистота рода – святое.

А наша кровь запятнана.

Однако дядя вызывает не стражей. Он пригласил кое-кого другого. Через некоторое время открываются двери и входит Северина: черные волосы собраны на затылке, в глазах – суровый блеск. Я не видел тетку с тех пор, как отправился к Краю неба. Больше трех с половиной месяцев. В руках у нее какой-то сверток.

Королева проходит мимо нас, к дяде. Как всегда элегантная. Тихая.

Выражение дядиного лица впервые на моей памяти смягчается, потому что в руках у его жены – то, о чем он мечтал много лет. Причина, по которой он перебрал так много женщин.

Ребенок.

Я чуть не падаю на пол.

– Это, – говорит дядя, бережно принимая на руки гулящего младенца, – Тадеуш из Урвинов. И он – истинный Урвин.

Голову Тадеуша венчает белокурый хохолок. Ему несколько недель от роду, и он завернут в дорогое красное одеяло.

Возможно, если бы наша семья строилась на любви, мы бы сейчас все улыбнулись и собрались вокруг новорожденного. Подержали бы его на руках. Поприветствовали и дали ухватиться крохотными ручками за наши пальцы. Потом все вместе взглянули бы на синее небо и поняли, что лантиане уже скоро сдадутся, а война завершится.

И, встав во главе Скайленда, мы правили бы миром. Показали бы, что есть путь лучше. Восстановили бы землю. Исцелили старые раны. И даже объединили два мира, Верхний и Нижний.

Вместо этого неприветливая атмосфера в комнате давит грузом на плечи. Прижимает к земле.

– Тадеуш, – говорит дядя, – истинный наследник нашего рода.

Элла закусывает нижнюю губу, чтобы подавить всхлип. А я мрачнеющим взглядом смотрю на дядю.

Снова. Эта сволочь. Отнимает то, что принадлежит мне.

– Вы двое, – говорит дядя, глядя на нас недобрым взглядом, – будете во всем подчиняться мне до самого конца своих ничтожных жизней. Вам еще повезло, – цедит он, – что вы часть семьи. И что нас так мало осталось. Однако если миру когда-либо станет известна тайна вашего происхождения, я отвезу вас на самый густонаселенный остров и там, набив трибуны как высотниками, так и низинниками… лично казню обоих.

С Тадеушем на руках он направляется к двери. У порога, впрочем, оборачивается.

– Скоро мы объявим о рождении принца, и я сделаю то, чего не делал ни один Урвин. Позабочусь о том, чтобы наша власть стала абсолютной. Сегодня Урвины возвысятся на веки веков. – Он словно хочет плюнуть нам под ноги. – Скажите спасибо, что частичка этого величия присутствует и в вашей крови.