Спустя несколько дней мы с Эллой стоим на самой верхней платформе в ангаре «Неустрашимого» и смотрим, как прибывают мастера. И не только они: со всех уголков Скайленда слетелись эрцгерцоги и эрцгерцогини – обсудить новый этап военной кампании, ведь, если верить дяде, Лантианский совет отказался капитулировать.

Дядин следующий шаг – вторжение.

Он выходит из коридора уровнем ниже в сопровождении советников, и гости останавливаются, чтобы радостно его поприветствовать. Теперь он любимый король. О нем заговорили иначе: это он вовремя распознал слабость короля Фердинанда и сместил того в преддверии войны; это он, невзирая на несогласие остальных, повелел не сдаваться и биться до последнего скайлендца.

Это он лично принял вызовы на арене. И победил всех, даже великого Сионе Ниуматалоло.

Дядя вскидывает руку, призывая к тишине.

Все послушно молчат.

Он ждет, пока мастера цехов приблизятся. Теперь, когда война точно складывается в нашу пользу, дядя заявляет, что всем могущественнейшим представителям Скайленда вновь безопасно собираться в одном месте. Большая часть из них прибыла, но не все.

Выдающиеся гости поднимаются по трапу и следом за дядей идут по коридору. В зал совещаний. Дядя велел мне присутствовать при этом монументальном событии. Говорит, будто оно окончательно и навсегда утвердит власть Урвинов. Поможет определиться с планом победы над Нижним миром.

Я думаю пойти, но сперва поговорю кое с кем. Облаченная в серебристую форму охотника, отстав от коллег, мастер Коко смотрит на меня снизу вверх.

Я похлопываю Эллу по плечу. Увидев, каков дядя на самом деле – и что сама она лишь частично Урвин, – сестренка так и не оправилась от потрясения. От нее прежней словно осталась только частичка. На дуэлях она дерется уже не так яростно. Не так охотно. Элла наконец поняла, что, пока дядя жив, наша безопасность под вопросом. Какими бы мы ни были послушными и как бы ни доказывали свою силу. Но и бежать нельзя. Дядя прикажет убить нас, едва мы станем бесполезны. Необходимо сосредоточиться на том, как завершить эту войну. А затем мы с Эллой, надеюсь, сумеем уйти. Удалимся вместе, вдвоем, возможно прихватив нескольких друзей. Втайне.

Улетим подальше от крачьего дерьма этого мира.

Всегда найдется островок, на котором возвышение не так уж необходимо. Где-нибудь на Дальнем севере или в пиратских бухтах. Там, где дядя не станет преследовать нас. У него теперь есть наследник. То, чего он так сильно хотел. Пусть воспитывает несчастное дитя по своему образу и подобию.

Оставив Эллу, я съезжаю по перилам короткого трапа и останавливаюсь перед мастером Коко.

– Ты всегда был очень находчив, – слабо улыбнувшись, говорит она неожиданно мягким голосом. – Королю вся слава, хотя в неизведанные небеса летал ты.

– Не один я.

Мастер кивает:

– Да, эго у тебя немалое, но, когда речь заходит о друзьях, ты – сама скромность.

– Они заслуживают славы не меньше меня.

Она треплет меня по щеке:

– Сегодня я подаю в отставку.

– Что? – чуть попятившись, спрашиваю я. – Но, мастер…

– Я посвятила Охоте жизнь и отдала ей все. Теперь, зная, что война складывается в нашу пользу, ощущаю умиротворение. В конце собрания объявлю об уходе.

– Мастер…

– Новым мастером Охоты должен быть ты, Конрад.

Потеряв ненадолго дар речи, я бормочу что-то неразборчивое.

– Предложу королю твою кандидатуру, – продолжает Коко. – Впрочем, он никогда не согласится, ведь ты его наследник. – Она пока еще не знает о ребенке. Никто не знает. О рождении истинного наследника дядя объявит только сегодня, на собрании в зале совещаний. – Однако я попытаюсь. С твоего согласия, разумеется.

Я стою перед ней молча, но сердце поет. Может быть, дядя все-таки позволит мне стать мастером Охоты. Ему могло бы прийтись по душе, что Урвин – хоть и не чистокровный – добился статуса мастера цеха. Теперь, когда Тадеуш единственный наследник, шанс есть.

Однако что-то мне подсказывает, что я выдаю желаемое за действительное.

Титул принца мне дали, но собственная жизнь в качестве охотника – уж ее-то я заслужил. И горжусь этим. Моя команда, мой корабль – вместе мы победили в Состязании. Уничтожили величайшую угрозу, с какой только сталкивались все острова, вместе взятые. Победа далась нелегко, и я столь многого лишился.

Но я – охотник и навсегда им останусь.

– Да, – говорю сдавленным голосом. – Почту за честь стать мастером Охоты.

И тепло обнимаю мастера Коко. А когда отстраняюсь, она смотрит на меня с удивлением.

– Вот уж не думала, что Урвины обнимаются.

– Так я никогда и не был полностью Урвином.

– Насчет этого не согласна, – смеется Коко. – Если не считать твоего дяди, я не знаю другого человека, который бы так жаждал успеха.

Она берет меня за руку, и ее ладони кажутся неожиданно хрупкими. Может, это следствие войны и прожитых лет.

– Не возражаешь, если я обопрусь на твой локоть по пути в зал совещаний? – спрашивает Коко. – А то повредила ногу в бою. Так и не прошло еще.

Мастеру, разумеется, вкололи лекарство, но перед возрастом и оно бессильно.

Протягиваю руку, и Коко с широкой улыбкой ее принимает. Я очень благодарен судьбе за то, что встретил такого человека, как она. Могущественного, способного возвыситься и поднять за собой остальных, поддержать их. Помочь ощутить себя цельными. Она – человек, которого я уважаю и за чье одобрение буду бороться.

Мастер Коко лучше других смогла заполнить пустоту, образовавшуюся у меня в душе после гибели мамы. И при мысли, что даже она бессильна перед течением времени, становится больно.

В конце мы все падем.

Коко жадно ловит каждое мое слово, пока я рассказываю о невероятных созданиях в далеких-далеких пределах. Мы говорим о неминуемой угрозе со стороны уцелевших горгантавнов: теперь, когда пала облачная стена, у них появилось вдоволь свежей добычи.

Хуже того, ходят слухи, будто несколько детенышей гигатавна выжили. И якобы странная штормовая погода, установившаяся в последнее время, – это результат миграции октолонов.

– Похоже, – говорит мастер, – тебя на посту мастера ждет много работы.

– Я никогда не справлюсь так, как справились бы вы.

– Верно, – со смехом отвечает Коко.

Она похлопывает меня по руке, и я улыбаюсь.

В зал совещаний мы входим последними. Дверь резко захлопывается, и я аж вздрагиваю, а при виде открывшейся сцены улыбка сползает с моих губ; по спине пробегает холодок: дядя стоит на возвышении, барабаня пальцами свободной руки по набалдашнику трости. В другой он держит наследника рода Урвинов.

Мастера, эрцгерцоги и эрцгерцогини застыли, подняв руки над головой. Перед каждым из них – человек в точно такой же одежде, как они сами. Их протеже. В руках у помощников – автоматические пистолеты. Единственная, в кого не целятся, – это Мэриан из Сандовалов, мастер цеха Исследователей. Она встала ближе всех к королю и смиренно наблюдает за происходящим.

– Король Ульрик, – повышает голос Герм, мастер Мусорщиков, – что все это зна…

Получив удар пистолетом по губам, он падает на пол. Утирая кровь, поднимает взгляд на воспитанницу.

– Ари… За что?

– Если уж копаться всю жизнь в дерьме, – злобно, с отвращением шепчет Ариана из Алькозе, – то хотя бы пусть я буду главной.

Меня хватают двое здоровенных стражей и, оторвав от мастера Коко, волокут в угол.

– Нет! – Я тщетно пытаюсь освободиться.

К мастеру Коко тоже подходят, и у меня перехватывает дыхание. Это ее давняя помощница, Тереза из Авелей. Тетушка Себастьяна. На ней такая же мантия, как и на мастере.

Тереза наводит дуло пистолета на лоб начальницы.

Тем временем дядя вскидывает руку, призывая к тишине охваченную паникой элиту.

– Семь лет назад мой брат встал у меня на пути. Он был слаб. Не мог сделать того, что было необходимо. Зато теперь у каждого из вас появился шанс продемонстрировать силу. Докажите, что заслуживаете право на власть.

– Нам нечего доказывать, – сердито бросает мастер Коко.

– Я обращался не к вам. – Дядя устремляет взгляд на людей, вооруженных автопистолетами. – Докажите свою силу. Докажите, что сделаете все необходимое, – и власть, о которой вы мечтали, станет полностью вашей.

– Дядя! – кричу я. – Не делай этого.

Солдаты зажимают мне рот, а дядя, обернувшись, мягко усмехается. Мне даже приходит в голову, что если бы Тадеуш был сейчас достаточно взрослым, то и он стоял бы передо мной с пистолетом в руке.

– Кто станет моим самым преданным сторонником? – снова обращается дядя к людям у подножия подиума. – Покажите.

Лидеры Скайленда что-то кричат своим помощникам. Мастер Политики даже падает на колени, молит. Зато Чэн из семьи Ли, мастер Науки, молча смотрит на свою воспитанницу. Мое сердце наполняется ужасом при виде той, кто перед ним.

Это Тара из Кайлов.

Пистолет в ее руке дрожит. Она умная, должна понимать, чем обернется переворот для меритократии. Для всего Скайленда. Однако перед соблазном не устоять. Тара стискивает зубы. Заглядывает в глаза Чэну.

И жмет на спуск.

Чэн падает.

Нет!

В комнате воцаряется хаос. Какой-то эрцгерцог берется за дуэльный посох и тут же падает замертво. Мастер Стражи порядка набрасывается на противника, но, получив пулю в лоб, падает на подкосившихся ногах. Следующей стреляет Ариана, и Герм из Деклоосов, мастер Мусорщиков, валится на пол. Его бурая мантия окрашивается красным.

Вскоре все лидеры Скайленда мертвы, кроме мастера Коко и Мэриан из Сандовалов. Мэриан молчит. Ясно, она предана королю Ульрику.

– Тереза, – проникновенно говорит помощнице мастер Коко, – мы же друзья. Столько десятилетий вместе…

– Вы хотели передать свое место другому, – холодно отвечает Тереза, – а меня игнорировали. Постоянно.

– Тереза, послушай…

Но Тереза спускает курок.

Такое чувство, что меня тут больше нет. Я вернулся в свой первый день на Венаторе, в тот момент, когда мастер Коко вышла из джунглей на свет факелов. И сказала, что научит нас, как возвыситься в цехе Охоты.

И она научила… а теперь она падает.

Дядя победоносно взирает на кровопролитие. Он осуществил свой план, окружив себя теми, кто ему предан. Теперь его власть несокрушима.

Мне дурно. Я кричу. И плачу. Вырвавшись из хватки стражей, кидаюсь к мастеру Коко, беру ее на руки. Она часто-часто дышит; в груди у нее рана. Но вот суровые черты ее покрытого шрамами лица смягчаются. Она меня узнает.

А потом она обмякает.

Дядя триумфатором стоит над этой комнатой смерти. В неудержимой воле к возвышению он упрочил свою власть. Теперь никто не бросит ему вызов.