Проспав несколько часов подряд, выхожу на палубу «Гладиана». Но только я открываю люк, как Агресс шлет приказ «Стоп!» всей армаде, и мой корабль резко останавливается. Стоят все, даже деревянное суденышко Мага.

– Почему мы о… – хочу спросить и тут же осекаюсь.

Кислотные облака под нами… исчезли. Сквозь черноту тянется отчетливая борозда, копьем пронзающая черные облака. И в эту прореху видна поверхность земли.

Брайс покидает место штурмана и, присоединившись к нам с Эллой у края борта, смотрит вниз.

– Гёрнер, – сообщает по коммуникатору Маг. – Должно быть, он забрал машину воронки с Пердицио.

– Что еще за машина? – спрашивает Агресс и, выслушав ответ исследователя, сплевывает: – Грязееды…

– Воронка поглотила черные облака, – говорит дальше Маг, – и создала эту борозду.

– Видимо, Гёрнер установил механизм на корпус «Голиаса», – вслух рассуждает Брайс.

Внизу мы видим полосу пустынной, гористой местности и поражаемся размерам Нижнего мира. Я растерян и, наверное, никогда к этому не привыкну. Внезапно выяснилось, что небо не бездонное, что под нами есть твердая поверхность и она – повсюду, куда бы мы ни направились.

Дальше, прямо по курсу нашего следования, земля сменяется бескрайними водными просторами. Они шире и явно глубже любого из наших озер, а на их поверхности – волны. Можно бесконечно смотреть на то, как они в брызгах пены бьются о берег. Так просто было бы сейчас забыть о задании, однако задержки непозволительны. Поэтому я подношу к губам коммуникатор и обращаюсь к армаде:

– Идем дальше.

В ответ раздается басовитое ворчание Агресса:

– Ты этой армадой не командуешь, Урвин. – Однако, сделав паузу, он распоряжается: – Идем по следу. Он выведет прямо на Гёрнера. С попутным ветром мы его обгоним и первыми придем к Дандуну.

Один за другим раздаются ответы «Есть!».

Ну конечно, Урвина тут слушать не будут.

Похлопав меня по спине, Брайс возвращается на место штурмана. На «Гладиане» лишь опорная команда: я, Брайс и Элла. Родерика, Отто, Арики, Китон, Есении и даже Тары нет, а без них здесь так пусто… и одиноко.

Я перевожу взгляд на синий кораблик Мага в авангарде армады, и в этот момент приходит сигнал лично мне:

– Кажется, ты тут больше не главный, принц.

Я раздраженно кряхчу. Да уж, спасибо, Маг. А вообще, с тех пор как мы попали в западню, это первый раз, когда исследователь заговорил со мной.

– Рад слышать, что ты не изменился, Маг.

Некоторое время в эфире стоит тишина, и я уже начинаю ждать от Мага дежурных извинений, мол, ему очень жаль, что так вышло с эскадрильей и нашими людьми… Однако тут мой камушек гаснет.

Я выдыхаю.

Несколько секунд – и армада Атвудов трогается в путь. Брайс давит на струны, уводя нас вперед, к кораблю Мага. Суда Атвудов – это старые металлические громадины, вооруженные мощными пушками; они не приспособлены к скоростным полетам, зато тяжело бронированы. Наконец армада остается позади, однако даже сквозь свист ветра до меня доносится смех страшилищ, которые ею правят.

Надо как можно скорее добраться до Дандуна. «Гладиан», безусловно, намного резвее любого из кораблей Атвудов. Но у нас на борту лишь горстка людей, да еще мы везем оружие Брона. Опрометчиво было бы оставаться без прикрытия союзников.

Включив магнитные ботинки, я перехожу на нос. Элла бросает на меня взгляд из-за плеча, а потом мы вместе молча смотрим на Нижний мир. Видеть то, что под чернотой, – это так… непривычно. Все словно перевернулось с ног на голову.

– Это как отыскать в доме тайный подвал, – говорит Элла. – Очень хочется заглянуть в него, посмотреть, что там. Почему Гёрнер убирает кислотные облака именно сейчас?

Я неловко переминаюсь с ноги на ногу, задаваясь тем же вопросом. Возможно, Гёрнер намерен впустить в Верхний мир больше лантиан, чтобы те помогли ему в грядущем сражении. Или он хочет жить в мире без кислотных облаков. Или затеял нечто такое, о чем мы даже не догадываемся.

– Мне это не нравится, – говорит Элла.

Я бы согласился, но, посмотрев в сторону Брайс, представляю, сколько там, внизу, людей вроде нее, молодого населения Колоний, которым просто хочется увидеть звезды. С самого Вознесения, когда будущие острова Скайленда оторвались от земной тверди и поднялись в небо, лантиане безвылазно жили глубоко под землей.

– Что бы ни случилось с Дандуном, – говорю, – все изменится раз и навсегда.

Элла молчит.

Ветер хлещет о корпус нашего корабля. Посмотрев влево, я вижу другое судно, идущее чуть позади. Его небесно-голубая обшивка покрыта пятнами ржавчины. Это «Доминион», личный корабль Громилы; он старенький, принадлежит к классу военных – списан из флота Стражи, а сейчас укомплектован родней капитана: Бугаем, Валуном и даже Петлей, его сестренкой. Имена у Атвудов просто ужас, но и сама их семья не лучше, так что ничего удивительного.

Сам Громила стоит на носу. Посмотрев в мою сторону, он кивает. Управление «Доминионом» он получил, видимо, победив и Бугая, и Валуна на дуэли. Хотя, судя по его же словам, то была скорее драка.

Атвуды чтут силу.

Главой семьи Громила, может, и не станет, зато он снова среди своих. Пускай многие Атвуды – куски крачьего дерьма, я рад за друга. Рад снова видеть его воодушевленным.

И все же «Доминион» – это калоша. Заплатки на палубе держатся на честном слове; движок гудит так, что слышно даже несмотря на завывания ветра, а на носу вообще установлена старинная пушка «Хаос». Стражи отказались от этих двуствольных орудий, потому как они перегружали кристалл движка и имели свойство взрываться. Они очень мощные, но при этом опасные.

Естественно, Громила свой «Хаос» оставил.

Наша новая пушка стоит на палубе, накрытая хлопающим на ветру брезентом. Как бы ни был опасен «Хаос», моя находка еще страшнее. Мы даже не знаем силы древнего оружия. Мы несколько часов монтировали его на палубу «Гладиана». Сперва, правда, Агресс требовал установить изобретение Брона на борту «Бедлама», но стоило напомнить, что оно потенциально способно уничтожить весь мир, как он сразу притих. Потом, поразмыслив немного, ответил, мол, пусть лучше сдохнет какой-нибудь Урвин, сделав первый выстрел.

Под налетевшим порывом холодного ветра я смотрю в подзорную трубу. Впереди зреет буря: собираются огромные кучевые облака, сверкают молнии. Однако обходить ее времени тоже нет.

– Магниты включить, – сообщаю армаде. – Может быть жестко.

Даже Атвудам достает ума не спорить со мной сейчас.

– Конрад, – вызывает меня Брайс. – Если у Гёрнера теперь есть воронка, которая всасывает кислотные тучи, то что будет, когда он достигнет Края неба?

Я ошарашенно замираю. Способна ли воронка уничтожить облачную стену? Сама эта мысль поразительна. Однако ответ на вопрос лежит за много километров впереди, и узнать мы его можем, лишь достигнув координат облачной преграды.

Элла толкает меня в бок:

– Корабль.

– Что?

– Вон там, – указывает она вперед.

Среди набирающих массу туч виднеется что-то темное. Быстро навожу в ту сторону подзорную трубу, и у меня глаза лезут на лоб. Корабль дымится. Команда в панике тушит пожар. Это что, люди Гёрнера? Но тогда почему их бросили?

Однако стоит подойти ближе, как у меня в груди радостно екает. Это не корабль из флота Гёрнера. Это «Смелый»! А команда, что сейчас борется с пламенем, – я от удивления даже вскрикиваю – состоит из Есении, Отто, Тары, Арики… и Китон! Радость золотым огнем растекается по моим венам. Друзья спаслись. Каким-то чудом бежали из плена.

И пускай «Смелый» горит, я ликую. Уже подношу руку к губам, готовый послать сообщение его команде, но в этот миг среди туч появляется нечто. То, что, по идее, должно оставаться в толще облачной стены.

* * *

На Гладиан опускается щупальце октолона. Бросив гарпуномет, я отбегаю в сторону. Нас сейчас всех раздавит.

– Брайс! – кричу я.

– Вижу!

И она со всей силы нажимает на струны, будто схватилась с ними не на жизнь, а на смерть. Мы уносимся вперед, сквозь пелену дождевых капель. Лодыжки так и вопят от нагрузки: магнитные ботинки держат крепко, а штормовой ветер в лицо пытается сдуть меня с палубы.

Пролетаем мимо щупальца – в сторону участка открытого ненастного неба. Брайс обливается потом, но не может даже смахнуть его со лба. Впрочем, опасность еще не миновала.

Октолон, подобрав щупальца, летит к «Смелому», однако Брайс еще сильней натягивает струны. Ветер с воем обдувает меня, и я выкручиваю мощность магнитов на максимум. Шаг за шагом, с большим трудом иду к турели. Подойдя, сажусь в кресло и пристегиваюсь, а Элла в этот момент занимает место за вторым орудием.

«Гладиан» обходит октолона, отрезав ему путь, и мы с Эллой обрушиваем на его голову ад. Выпускаем десятки гарпунов за какие-то полминуты. По отдельности все они – просто булавки, но вместе, пронзая чешую монстра, заставляют его бешено встрепенуться.

– Надо спасти «Смелый»! – кричу в коммуникатор. – Всем бортам! Убить этого проклятого монстра!

В ответ Атвуды издают рев не то в знак согласия, не то от ярости – из-за того, что я снова, видите ли, командую.

Брайс тормозит, поставив корабль на пути октолона. Теперь чудовище летит прямо на нас. Мы с Эллой жмем на гашетки; меня всего трясет от гнева и страха. «Смелый» я не потеряю. Не могу снова лишиться друзей. Вжик! Вжик! Вжик! От каждого выстрела кресло подо мной вздрагивает.

Октолон приближается, и у меня становится сухо во рту.

«Смелый» сейчас еле тащится. Нужно держать октолона подальше от него. Тогда я жму на педаль, меняя стволы турели, и поливаю эту гадину огнем, словно безумец-поджигатель. По металлическим чешуйкам прокатываются взрывы, вспыхивают бутоны пламени.

Элла продолжает осыпать чудовище гарпунами. Из его ран хлещет фонтанами белая кровь.

Наконец октолон останавливается и тянет свои огромные щупальца к нам.

К счастью, в этот момент подходят корабли Атвудов. Они принимаются обстреливать исполинское создание всем, что есть: минами, гарпунами, снарядами. Октолон, всплеснув щупальцами, отлетает – прочь от нас и от «Смелого».

Дышать становится чуточку легче.

Однако мы не закончили. Надо завалить эту зверюгу. Было бы куда проще только спасти «Смелый» и улететь отсюда, но армада Атвудов чертовски медленная. Октолон их перехватит.

Надо с ним покончить.

– За ним! – реву я.

– Хватит нами командовать, – рычит в ответ Агресс.

Плевать. Пусть заглушит меня, если надо. Я очередной «Отважный» не потеряю.

Теперь армада кружит вокруг октолона. Тварь размахивает щупальцами. Одним ударом она могла бы сокрушить сразу несколько кораблей.

Брайс снова выбрасывает руки вперед, и мы летим за октолоном. Я утираю с очков потеки дождя. Щупальца мелькают среди кораблей армады, а из коммуникатора раздается хохот Атвудов. Для них это игра, зато Брайс – сама сосредоточенность. Она пролетает над одним щупальцем, сразу нырнув под другое и давая мне с Эллой возможность еще раз пальнуть монстру в голову.

Мы с Эллой орем, непрестанно стреляя. В воздухе висит дым, сверкают взрывы. Гарпуны тучами входят в тело чудовища. Всего одного хватило бы, чтобы лишить его оставшегося глаза.

Октолон подбирается и отходит.

– Громила, – тяжело дыша, говорю в коммуникатор, – вы сражались с этим в Крае неба?

– Нет, – рычит он. – Этой твари повезло, что мы ее там не заметили.

И пока октолон отбивается от нового наката Атвудов, я перезаряжаю турель и оборачиваюсь к «Смелому». Команда к тому времени потушила огонь, и судно кое-как отползает на безопасное расстояние. В конце концов они останавливаются у корабля Мага, вдалеке от сражения.

Подношу к губам коммуникатор, хочу связаться с ними, но тут как громыхнет. Громила – за пушкой «Хаос», давит на спуск, делая по очереди два выстрела. Мощь такая, что содрогается воздух и стонет сам корабль; оба раза обшивка «Доминиона» словно бы идет волнами.

Я не верю глазам. Громила сейчас развалит свою несчастную посудину.

Брайс опять выводит руки вперед, неся нас к «Доминиону».

– Громила, – кричу я, – хватит палить из этой п…

В этот миг один из снарядов попадает в щупальце, вырвав из него кусок мяса с присосками. Я пораженно смотрю, как плоть октолона падает вниз. Из коммуникатора раздается победный хохот Громилы; корабль Атвуда уносится в сторону от гигантской оторванной конечности.

Октолон оборачивается, сосредоточив взгляд единственного глаза на «Доминионе».

И обрушивает на него все щупальца разом.

– ПОДГРЕБАЙ! – рычит Громила.

Он снова стреляет, и его судно вздрагивает всем корпусом. Оно уже разваливается.

– ГРОМИЛА! – ору я.

Воздух дрожит от его выстрелов, а октолон лишается еще одной части тела. Вереща, монстр отступает, прикрывшись оставшимися конечностями.

Громила снова жмет на спуск, но на этот раз из ствола его пушки только вырывается дым. Громила хмурится. Потом бьет кулаком по панели управления и снова жмет на гашетку.

– Какого дьявола?! – ревет он. – Не фурычит.

Октолон, похоже, почуял слабость противника и снова разворачивает щупальца. Тянет их к «Доминиону». Брайс несется на перехват. Дьявол! Не успеем. Развернув ствол турели, я даю залп гарпунами. От мощной отдачи меня всего трясет.

– Громила, уходи! – кричит в коммуникатор Брайс.

Он в ужасе оборачивается к нам:

– Мы не можем сдвинуться.

– Ты своей чертовой пушкой пережег двигатель, – говорю.

Элла стреляет по октолону и при этом кричит, словно хочет привлечь его внимание. Однако монстр сосредоточен целиком на «Доминионе» и, объятый яростью, скользит к кораблю.

Его тень уже накрывает палубу, и Бугай с Валуном бегут к корме. Петля сражается со струнами в тесной рулевой башенке, пытается сдвинуть «Доминион» с места.

Брайс направляет нос «Гладиана» прямо на них и стрелой летит на таран.

– Брайс, – кричу я, – ты что за…

Мы врезаемся в корпус «Доминиона» с яростной силой. Я чуть не ударяюсь лбом в панель управления. Слышен скрежет металла. Брайс издает крик и тянет за струны, вжимая нас глубже в «Доминион». Двигая оба корабля сразу.

Пораженный Громила так и таращит глаза.

Брайс давит и давит, разгоняя нас всех. Уводит оба судна подальше от щупальцев. Дает другим кораблям Атвудов подлететь и снова обрушить на октолона всю свою огневую мощь.

Она борется с сопротивлением струн и наконец уходит из зоны сражения. Армада Атвудов свободно кружит над раздутой головой октолона.

Умирать монстр отказывается. Серьезного вреда мы ему так и не причинили, как ни старались.

– Сейчас перекину трап к тебе на борт, – говорю Громиле по коммуникатору. – Переходите к нам.

– Отвали, – отвечает Громила. – Это мой корабль, я его не покину.

– С ним покончено, идиот.

– Еще нет, – вклинивается в разговор его сестренка Петля, а потом она покидает свой пост внутри рулевой рубки. Видимо, собирается проверить движок, расположенный на нижнем уровне.

Я качаю головой. Ну и корабль: штурман самовольно покидает свой пост, пушка спалила движок… С другой стороны, я и сам не то чтобы образец лидерства.

Битва идет полным ходом. Одним взмахом щупальца чудовище едва не уничтожает сразу два корабля, но старым посудинам каким-то чудом удается уйти от удара. По чешуе монстра прокатывается несколько небольших взрывов. Впрочем, они ему нипочем. Единственное, что сумело хоть как-то навредить монстру, это кошмарная пушка Громилы.

Я облизываю губы. Можно было бы рвануть прочь отсюда, но тогда мы бросим армаду Атвудов. Я сижу, пока наконец в голову не приходит ужасающая мысль. Даже пробовать не хочу, нет, предупреждение Брона вспыхивает у меня перед мысленным взором: «Обратного пути не будет».

– Принц, – вызывает Маг, словно прочитав мои мысли. Все это время он наблюдал за сражением с расстояния. – Охота – твое дело, но не кажется ли тебе, что пришла пора испытать новое оружие?

Я покрываюсь мурашками. Заранее не скажешь, чего ждать, если пустить изобретение Брона в ход. Вдруг оно погубит всех, кто поблизости, или вообще уничтожит мир? К тому же надо приберечь его для боя с гигатавном. Мы ведь не знаем, на сколько выстрелов оно рассчитано.

– Если смотреть на вещи трезво, то «Гладиан» на такой дистанции от чудовища в безопасности, – говорит Маг. – Однако решать, конечно, тебе.

– Мы не знаем, что будет, Маг! – кричу я в ответ.

– Думаю, пушка ранит октолона.

– А последствия?

– Корабль у тебя быстрый. В случае чего улетишь.

Не нравится мне это. Кожа становится липкой от пота. Громила кричит, чтобы я решал быстрее, иначе его семье конец.

Закрываю глаза.

«Возврата не будет».

– Я выстрелю, – говорю потом Громиле по коммуникатору.

Он шлет предупреждение всем Атвудам, но те продолжают кружить над октолоном.

Сердце так и колотится. Цепенея, я отстегиваю ремни брезента, под которым скрыто древнее оружие, а потом запрыгиваю в кресло стрелка. Старинная кожаная обшивка скрипит под моим весом. Я вращаю маховик, поднимая ствол – надо было смазать эту ржавую штуковину, не жалея масла, – и всматриваясь в затуманенный прицел. Огромными щупальцами октолон тянется к «Бедламу», хочет обрушить корабль Агресса.

У меня дрожат руки.

– Пли! – кричит в коммуникатор Громила.

Бросив взгляд на Брайс, я делаю вдох и жму на спуск.

Ничего не происходит.

Пробую снова.

– Зажми и не отпускай, – подсказывает Маг. – Так говорится в руководстве. Держи, пока не… в общем…

– У тебя есть руководство?! – рычу я.

– А… да. Я прихватил его. Разве не сказал?

Проклятый исследователь.

Проглотив ругательство, снова хватаюсь за старую гашетку. Она проржавела и идет очень туго. Выжав ее, жду, а «Гладиан» начинает дрожать. Его трясет от мерно нарастающего дробного гула. Оружие мы подключили к двигателю, и оно тянет энергию кристалла. Внезапно из ствола, прочертив по небу, ударяет ослепительно яркий, как само солнце, луч. Пройдя мимо кораблей Атвудов, он точно бьет в раздутую чешуйчатую голову октолона. Свет настолько сильный, что у меня перед глазами вспыхивают цветные пятна.

Луч входит в тело октолона, а потом… ничего не происходит. Он просто гаснет.

– Какого дьявола, Элис? – ревет Громила. – Ничего не…

БА-БАХ!

Октолон верещит, а в середине его огроменной головы растет белая воронка. Подобно смерчу, она втягивает в себя зверя. Металлическая броня скрежещет. Белая кровь утекает в спираль ужасающего вихря света.

Я зажмуриваюсь, потому что глазам становится больно.

Наконец флот Атвудов уносится прочь.

Октолон же втягивается в самого себя. Все его тело выворачивает наизнанку и всасывает в белое ничто. Испуганно сверкая глазом, он выпрастывает щупальца в стороны, как бы надеясь зацепиться за что-нибудь, вытащить себя наружу. Но вот он пропадает окончательно, и становится тихо.

Громила хохочет, но тут октолон появляется снова и… взрывается.

– Улетаем! – кричу я. – Брайс, улетай!

Под градом из металлических щупальцев с присосками Брайс снова двигает «Доминион» носом нашего корабля. Остальные бросаются в разные стороны, уклоняясь от кусков плоти.

Когда дождь из частей тела заканчивается, Атвуды победно вскидывают кулаки. Поют. Смеются. Толкаются. А я в это время сижу в кресле стрелка и смотрю туда, где до этого был октолон. Потом перевожу взгляд на остывающий ствол орудия Брона. Эта штуковина… с нею можно уничтожать острова. Одним выстрелом, бесследно стирая их с лица неба.

– Вот теперь, – тихо произносит Маг, – я понимаю, почему его так назвали.

– А как его назвали? – спрашивает Брайс.

– «Схлопыватель».

В воздухе висит дымка из белой крови. Подхваченная штормовым ветром, она окропляет палубу, мои очки. Громила же переходит на нос своего мертвого судна и указывает куда-то вперед.

– Берегись, гига, – смеется он. – Мы идем.