Путь к Пердицио длился весь день, и наконец мы останавливаемся. Закатное солнце освещает палубы моих кораблей. Я снимаю с пальцев кольца рулевых струн и схожу с нажимной плиты. Ес нужен был перерыв, поэтому я подменил ее на последние несколько часов перелета. Стеклянный колпак скользит под палубу, и моей потной кожи касается свежий воздух.

Выдыхаю. Уже и забыл это чувство облегчения. Пожалуй, попрошу Ес чаще уступать мне место пилота. Есть в этом нечто этакое… Подышав немного прохладным вечерним воздухом, я спускаюсь в люк и иду проведать сестру. Давненько мы с ней не разговаривали. Наедине.

Нахожу ее в арсенале, где она изучает запасы нашего оружия. Разглядывает миниатюрную когтепушку, которую изобрел Родерик, а потом идет вдоль стены, завешанной гарпунами, и останавливается у самых толстых.

Я встаю позади нее, но она даже не оборачивается.

– Мне кое-что не дает уснуть по ночам, – признается Элла.

– О, и тебе тоже?

– А вдруг оружия Брона не существует? Или его мощи не хватит? Или оно просто больше не работает? Прошли сотни лет…

Я неловко переминаюсь с ноги на ногу, мысленно признавая: тогда Скайленду конец. Только падем мы не сразу, ведь скайлендцы будут биться, пока не погибнут миллионы.

– Мы боремся за возможность, – говорю. – И надежду.

Элла молчит, видимо, обдумывая мои слова. Впрочем, вряд ли страхи ее отпустили. Мне они прекрасно понятны и до боли знакомы. Просто на мне лежит куда больше ответственности, вот я и вынужден задвигать их поглубже.

Проведя пальцами по гарпуну, Элла говорит:

– С моей стороны было слегка необдуманно прятаться. Но когда ты ушел и погрузился на корабль, я что-то такое почувствовала… – Некоторое время она молчит, как будто борется с некой силой внутри, которая велит держать все в себе. – От меня словно кусок оторвали. И я подумала, что… мы можем больше не увидеться.

– Элла, я…

– Ты совершенно справедливо разозлился. Я так хотела новую трость, так стремилась угодить дяде, что пошла бы на все. Но добившись желаемого, уже не могла похвалиться перед тобой, поэтому ощутила пустоту внутри. Убеждала себя, мол, это гордость, но на самом деле я… сломалась.

Я смотрю на нее в изумлении. Очень хочется обнять Эллу, но ей от этого наверняка будет тошно.

– Сделанного не вернешь, – говорю. – У тебя есть трость. Твори с ее помощью новую историю. Мама хотела бы этого.

Нахмурившись, Элла снова отворачивается к стеллажу с гарпунами. Похоже, я не сумел убедить ее и она все еще испытывает чувство вины. Что ж, само по себе это – добрый знак.

Значит, моя сестра – не дядя.

– Конрад, твоя команда тебя любит.

– Они мои друзья, но так было не всегда. Когда мы только собрались, я был слишком сильно похож на отца.

Элла хочет кивнуть, но сдерживается. Бранить отца она никогда не стеснялась, ведь дядя полжизни нашептывал ей только дурное о нем.

– Я так часто рассказывал о матери, говорил, как тебе нужно ее наследие… – Кладу руку сестре на плечо и почти сразу же убираю: Элла в таких жестах утешения не нуждается. – Дядя сумел передать тебе все то худшее, что было в отце.

Элла молчит, а я со вздохом говорю:

– У нас с отцом были сложные отношения. Порой я его просто ненавидел, однако сегодня, оглядываясь назад, сознаю: отец меня хорошо подготовил. Если бы не он, я бы уже погиб. Если бы не он, я бы никогда не сумел возвыситься. Ты говоришь, что разрываешься. Так вот, я – тоже. Всегда разрывался. Но со временем осознал, что свой путь проделал только благодаря наставлениям обоих родителей.

Элла смотрит на меня, сосредоточенно хмурясь.

Я замолкаю, потому что успел уяснить: Элла не примет навязанную кем-то мысль. Действовать нужно исподволь, настойчиво и терпеливо. Поэтому, пожелав ей доброй ночи, я ухожу, оставляю ее наедине с размышлениями.

Я лишь благодарен судьбе за то, что сестра снова со мной… и что она предпочла меня.

Она выбрала нас.

* * *

– Капитан, – вызывает Ес, – мы достигли Пердицио, но вам нужно подняться наверх.

Мы с Родериком как раз доедаем сэндвичи с жареным мясом пишона. Кивнув Арике, я благодарю ее за еду и выбегаю в коридор. Поднимаюсь по трапу, однако стоит распахнуть люк и высунуться наружу, как в лицо сразу бьет горячий воздух.

На палубе меня чуть не сшибает с ног ветром. Родерик вылезает следом. Ураган просто адский, но что-то с ним не так: небо-то чистое.

Перед нами в воздухе парит зеленый остров, где лианы и прочая растительность захватили руины города.

Прохожу на нос корабля и снимаю с пояса подзорную трубу. Родерик следует за мной. Вся эскадрилья остановилась и наблюдает за островом издалека.

Обломки древних построек напоминают обугленные кости. Родерик, пихнув меня в бок, указывает куда-то на нижнюю часть острова.

Я прищуриваюсь. Какого дьявола?

Источник бушующих ветров – огромная металлическая конструкция, расположенная под островом.

– Никогда не видел ничего подобного, – негромко признается Родерик.

Под Пердицио вихрится воронка, которая всасывает снизу черные кислотные тучи, открывая в них… окно в Нижний мир. Меня посещает тревожное предчувствие. Эту массивную древнюю махину кто-то должен был активировать. Не могла же она проработать здесь сотни лет?

– Маг, – вызываю на связь исследователя. – Когда ты отыскал Пердицио, воронка под ним вращалась?

– Нет. Когда я тут был, из острова торчала только часть устройства.

– Брайс, – говорю я. – Нужна твоя помощь.

– Есть.

Мы с Родериком тем временем всматриваемся в пейзаж под нами. Так непривычно наблюдать то, что всегда было скрыто под кислотными тучами. Мы сбиты с толку. Нижний мир – это бесплодная пустыня, покрытая бесконечными золотистыми дюнами.

– Теперь они могут подняться, – говорю я.

– Что? – спрашивает Родерик.

– Лантиане. Похоже, они проникают сюда уже какое-то время.

– Выходит, – затаив дыхание, делает вывод Родерик, – остров совсем не заброшен. Кто-то на нем есть.

– Всем кораблям – боевая готовность! – командую эскадрилье.

Родерик бросает на меня встревоженный взгляд, а потом, похлопав по плечу, бежит к турели и садится за нее, пристегивается. Я же продолжаю смотреть на воронку через подзорную трубу. Конструкция под островом и верно очень странная: все эти выступы…

– Принц! – кричит кто-то в коммуникатор. – Сзади!

Обернувшись, вижу летящий в нашу сторону десяток кораблей. Оказывается, они прятались за островком неподалеку и ждали подходящего момента. Это огромные, раздутые линейные крейсеры. И, что еще хуже, на нас несутся сотни «воробьев», перекрывая узкий коридор для отступления.

Мы были так сильно заняты островом и воронкой, что прозевали ловушку.

Тут Родерик указывает на Пердицио – из-за острова показывается еще один корабль, похожий на черную стрелу. Его-то король и ищет так отчаянно с самого начала войны.

«Голиас». Судно адмирала Гёрнера.

* * *

– Магниты на максимум! Закрепиться! – кричу я, а через секунду в борт «Гладиана» ударяет выстрел.

Корабль вздрагивает, и я хватаюсь за перила. Мы летим на такой огромной скорости, что я едва могу шевельнуться. Все же, хоть и с трудом, я поднимаю ручной гарпуномет. Внезапно Ес закладывает вираж, и меня швыряет влево.

На нас снова заходят вражеские «воробьи».

– Ложись! – кричит Арика.

Истребители проносятся сверху, опалив палубу лучами энергии. Я выпускаю гарпун, но корабль в этот миг вздрагивает, и выстрел уходит в пустоту. Турель Родерика щелкает, разворачиваясь, и он жмет на спуск. Несколько сбитых «воробьев» уходят в штопор.

Отто, Арика и Элла стреляют гарпунами, и утыканный снарядами пилот, потеряв управление, разбивается о корпус «Эксплозио».

Я заряжаю свой метатель.

Еще один «воробей» ныряет в пике следом за нами, но Брайс жжет его зенитным снарядом из турели. Оставляя за собой дымный след, горящий истребитель проходит мимо и сталкивается с лантианским линейным крейсером.

Взрывы гремят один за другим. Ес выбрасывает руки вперед, отрываясь от звена «воробьев».

– Тортон! – кричит Брайс. – Левый борт!

Распахнув пасть, гигантская черепаха выпускает разряд. Ес снова натягивает струны, а я припадаю к перилам, обхватив их обеими руками. Стискиваю зубы. Ветер так и хочет оторвать меня от ограды, но я намертво впился в нее. Мы уходим прочь, пока нас не поджарило молнией.

Чертовы истребители налетают снова. Коммуникатор разрывается от испуганных воплей. От такой тьмы «воробьев» нам ни за что не отбиться. Наши собственные пилоты сражались как дьяволы, но их всех давно сбили. Мы в меньшинстве, а Маг улетел, бросив нас.

– ПОЛУЧАЙТЕ! – кричит Родерик, выпуская очередь из гарпунов вслед вражеской эскадрилье. – ПОЛУЧАЙТЕ, БРАНЬ ТАКАЯ!

Приближается корабль самого Гёрнера. Мы тонем в его тени, а меня чуть не сносит, когда его пушки палят, грозя расколоть небо. Стреляют по «Телуму». В ушах звенит, а над палубой охотничьего корабля вздымается волна золотистой смерти. Нескольких членов команды выбрасывает за борт.

Я смотрю на них в нерешительности и тут замечаю участок чистого неба позади лантианских кораблей. Любой из этих кораблей уничтожит нас одним выстрелом. Но если все же удастся проскочить мимо, мы сможем сбежать из ловушки.

Матросы с «Телума» падают.

– Спаси их, Ес! – ору я. – Спаси!

Есения уже хочет рвануть струны вперед, но тут прямо у нас перед носом, преграждая путь, вновь появляется тортон. И раскрывает пасть.

– СДОХНИ! – вопит Брайс.

Она жмет на спуск, обдав летающую тварь пламенем. Тортон с ревом разворачивается и становится невидимым. Да только чертов монстр отвлек нас, и мы потеряли время: матросов с «Телума» уже не спасти, они летят в Нижний мир сквозь отверстие в облаках.

Смотрю на них, и во рту становится сухо.

Взрывом сотрясает воздух, и я падаю на ограду. «Гладиан» кренится, а Ес спешит выровнять его, борясь со струнами, пока мы не перевернулись.

Я же оборачиваюсь и вижу, что еще один охотничий корабль превратился в гигантский огненный шар. Это был «Феррум».

Брайс строчит из зенитки по истребителям, совершающим очередной заход. Жмет на спуск Родерик. Моя эскадрилья отчаянно отбивается, пустив в ход все что есть. Я и сам безостановочно перезаряжаю гарпуномет, стреляя по «воробьям», но этого мало.

Они неумолимы. Им нет конца.

Мы – просто эскадрилья, а против нас – целый флот. Перевес сил в пользу врага пять к одному.

«Эксплозио» дает мощный залп из пушек «Омега», взрывая один из крейсеров Гёрнера. Накатывает волна жара. Однако враг не остается в долгу: два линейных крейсера сосредотачивают огонь на «Эксплозио». Его пушки уничтожены, палуба дымится.

– Принц, – обращается ко мне Оба, – вы должны уходить.

– Мы остаемся.

– Битва проиграна. Мы сдержим их. Уходите.

Я закусываю губу. Стольких уже оставил позади, и теперь уцелевшие гибнут, потому что я их подвел. Не стоило думать, будто Пердицио заброшен. Надо было выслать вперед разведчиков.

– Принц, ПОРА!

Все тело покалывает, я зажмуриваюсь. Говорю себе: ключ у нас, выбора не осталось.

– ЛЕТИМ! – кричу. – ЕС! УХОДИ…

Однако тут в нас что-то врезается, и я падаю, ударившись головой о палубу. Перед глазами плывет.

– Нас зацепили! – кричит в коммуникатор Китон. – Капитан, обшивка пробита. Я… не могу вытащить этот крюк.

Я сажусь. Мир словно застыл. Кругом пламя и дым, гарпуны и разрывы снарядов. Вижу Родерика – он смотрит прямо на меня полным решимости взглядом. Я с ужасом понимаю друга без слов. Нет, это противоречит всем моим инстинктам; Родерик просит о том, о чем я не стал бы и думать. Никогда и ни за что. Нет. Места не хватит.

– Уходи, – говорит мне по коммуникатору Родерик.

– Род.

– Уходи, ты, чертов брань!

Он жмет на педаль, переключая турель в улучшенный автоматический режим, и через миг с криком посылает в небо гарпуны. Три секунды – и три «воробья», бешено вращаясь, падают.

Родерик сосредоточенно продолжает палить. Он полон решимости.

– Беру этих подонков на себя! Конрад, иди!

Я не могу его бросить, но Элла и Брайс уже тащат меня за собой. К люку. Таков был план на крайний случай. Мы приготовили его, потому что на борту «Гладиана» наследники Скайленда.

В конце концов я встаю на ноги и, в последний раз обернувшись на своего лучшего друга, бегу. Родерик – воплощение пламенной ярости – не дает «воробьям» спуска. Снова сменив стволы турели, заливает небо огнем.

Мы с Эллой и Брайс соскальзываем по перилам трапа вниз. Коридоры «Гладиана» дрожат, и приходится держаться за стены. Корпус звенит от взрывов.

Родерик передает Китон:

– Как там двигатель?

– М-мы застряли.

– А как… – уже тише спрашивает он, – как ты сама?

– Иду наверх, – надломившимся голосом отвечает Китон.

– Слишком опасно.

– Я тебя там одного не оставлю, Род.

Услышав в их голосах незнакомые прежде мне интонации, я холодею. А еще я сломлен, потому что знаю: забрать друзей с корабля не получится, места не хватит.

– Нас берут на абордаж! – передает Арика.

Внезапно снизу к нам навстречу поднимается Китон, вся в брызгах хладагента. Она проносится мимо, но я успеваю заметить в ее глазах дикий, панический блеск.

– Родерик, я иду! – кричит Китон. – Уже иду.

– Китон! – зовет Брайс, однако следом за нашим механиком никто не бежит. Нельзя. Мы уходим.

Мы с Эллой и Брайс спускаемся на самый нижний уровень и стягиваем брезент со спасательной капсулы. Задыхаясь, со слезами на глазах, Брайс кидается мне на шею.

Капсула предназначена для одного, хотя места в ней хватит и на двоих. Король не рассчитывал, что на борту «Гладиана» окажется Элла. Моя сестра тем временем с размаху ударяет по кнопке, и крышка кабины с шипением открывается. Элла запрыгивает на единственное место внутри.

– Конрад, идем!

Надо было приказать механикам с «Неустрашимого» установить больше капсул, пока мы стояли в ангаре, но требовалось много места для припасов. Мы не знали, как долго пробудем в этих неизведанных небесах.

Брайс крепко прижимается ко мне, дрожа от страха.

В плену у Гёрнера ей не жить. Она предала Нижний мир. Ее будут пытать, а потом сбросят за борт. У меня разрывается сердце при мысли о том, что я больше не увижу Брайс, что оставляю на смерть команду. Однако Скайленду нужен наследник, на случай если дядю постигнет несчастье.

Неожиданно Брайс касается шрама от симбиона, и на кончиках пальцев другой ее руки вспыхивают искры. Потом она сжимает мою ладонь, и я проваливаюсь в другое время, в чужие переживания.

* * *

В тот вечер мы с Брайс, еще когда учились в Академии, пошли прогуляться. Вместе любовались с балкона созвездием светлячков. Однако сейчас я вижу все ее глазами. Смотрю на себя так, как смотрела она. Чувствую, как возбужденно колотится ее сердце. Как сладко ноет все внутри. Вот ее взгляд на короткий миг касается моих губ.

Брайс смотрела на звезды, что подмигивали нам в прорехи облаков. Ей они казались необычными и загадочными, потому что каждая светила где-то там, вдалеке, отделенная от других огромными расстояниями. В одиночестве.

– Ты когда-нибудь просто смотришь? – спросила меня Брайс.

– На что?

– На звезды. – Она сделала небольшую паузу и, вздохнув, продолжила тихо, как можно спокойнее: – Там, откуда я родом, звезды видно нечасто.

Я тогда и не догадывался, что за буря чувств у нее в душе, как она одинока и какую связь ощущает со звездами, такими прекрасными и далекими. Мигающими на фоне черного холста ночного неба, не в силах связаться друг с другом.

Брайс в тот момент думала о брате, Дэймоне. Жалела, что он пожертвовал собой ради нее. И при этом стремилась почтить его память. Собрать сторонников, возвыситься в ущербном меритократическом обществе и показать Нижнему миру, что идти войной на Скайленд необязательно. Ей нужна была только моя поддержка.

Вот как сильно Брайс в меня верила. С самого начала.

* * *

Меня вырывает из ее воспоминаний.

«Гладиан» снова вздрагивает, и я смотрю в глаза Брайс. Мне так много нужно ей сказать.

Из коммуникатора доносятся голоса моих людей, но Родерика с Китон не слышно. Не слышно никого из членов моего экипажа. Битва проиграна. «Эксплозио» и «Якулор» сдались. Лантиане проникли на борт «Гладиана» и сейчас рыщут по его коридорам в поисках нас.

Времени осталось немного.

– Конрад, пошли, – торопит Элла. – Лезь в капсулу.

Ухватив Брайс за затылок, привлекаю ее к себе и целую. Грудью чувствую, как бешено стучит ее сердце. Ощущаю тепло ее кожи. Вкус слез. И не хочу, чтобы это заканчивалось, чтобы это был последний раз, когда я обнимаю ее, когда чувствую ее дыхание. Но в конце концов я с силой толкаю Брайс, ведь по своей воле она не пошла бы.

Покачнувшись, Брайс падает в капсулу.

– Конрад, нет! – выпучив глаза, кричит Элла.

Я же отворачиваюсь и бью по кнопке на пульте. Капсула закрывается, а в корпусе «Гладиана» распахивается крышка люка. Брайс и Элла смотрят на меня со смесью страха и потрясения, колотят кулаками в стекло колпака.

– Конрад! – кричит в коммуникатор Брайс. – Нет. Прошу. Не надо, Конрад!

– Живи, – отвечаю.

Жму на кнопку, и капсула уносится в открытое небо. Огненным метеором на бешеной скорости. Какие-то мгновения – и врагам ее уже не достать; капсула исчезает за горизонтом. Когда первоначальный запас топлива иссякнет, она перейдет на ручное управление. Девчонкам останется отыскать остров, укрыться на нем и надеяться на появление дяди.

Хоть какой-то, но шанс.

Обернувшись, вижу спускающихся в трюм лантиан. Эти твари, ухмыляясь, держат в руках электрокопья. И тут у них из-за спин показывается Себастьян, и я хмурюсь, сбитый с толку.

Солдаты расступаются, давая ему пройти.

– Отлично, – говорит он, а лантиане ликуют, смеются, потому что захватили принца Скайленда, загнали меня в угол и еще – потому что думают, будто у них в руках теперь ключ к оружию, которое окончит войну. – Мы взяли его и можем обратить на нашу сторону. – Змей подходит ко мне, обнажив в улыбке свои желтые зубы. – А знаешь, принц, – вкрадчиво произносит он, – я кое-чему научился у Брайс.

Прищурившись, я пытаюсь сложить в уме кусочки мозаики.

– Раз уж она смогла переметнуться, – объясняет Себастьян, – то почему бы и мне не сменить лагерь?

И заходится в приступе безумного хохота.