Я не знаю, ругать Эллу или заключить в объятия, поэтому некоторое время просто таращусь на сестру, не в силах поверить, что она здесь. Это просто бессмыслица. Как она сюда пробралась? Зачем?

– Дядя ищет тебя, – говорю наконец. – Он думает, что тебя взяли в плен.

– А я вот здесь, спряталась. Что, даже не поздороваешься?

– Элла, – в недоумении моргаю я, – вокруг неизведанные территории. Тут опасно. – Помолчав, добавляю: – Мы можем не вернуться в Скайленд.

– Вернемся. Мы же Урвины.

Я сейчас не в настроении выслушивать всю эту крачью чушь об Урвинах.

– Мы не так уж неуязвимы, и с той стороной связи нет. Сигналы коммуникаторов не проходят за облачную стену. Дядя на твои поиски тратит ресурсы. Те, которые мог бы пустить на войну. Зачем… зачем ты здесь?

Элла молчит, раскрывая и закрывая рот. Медлит, потому что обучена прятать эмоции. Однако ее выдает выражение лица. Есть небольшой, совсем небольшой шанс, что до нее дошло нечто из сказанного мною.

– Я не доверяю Северине, – говорит сестра.

– Поэтому пряталась у меня?

Помолчав, Элла говорит:

– Она… она все портит.

– Супруга дяди мне неинтересна. Послушай, ты проделала с нами такой путь… – С Эллой надо говорить на понятном ей языке. – Если прямо и откровенно, то это показывает твою силу.

Сестренка с сомнением смотрит на меня, а потом снимает с пояса трость, эту страшную красную подделку, дар дяди: она без единой трещинки, у нее нет истории. Затем Элла достает из-под воротника медальон на тонкой цепочке, с одной стороны которого вытравлен орел Урвинов, а с другой – наши с Эллой инициалы, «КиУ» и «ЭиУ». Этот кулон я сам подарил сестре много лет назад в знак того, что мы с ней никогда не расстанемся.

– Я здесь ради матери, – говорит Элла.

И показывает подвешенный к той же цепочке флакончик с осколком материнской трости, совсем как у меня.

– Это все, что удалось найти, – сокрушается Элла. – Остальные части пропали. Дядя их выбросил. Оленя, должно быть, швырнул в окно.

Что-то в голосе Эллы цепляет меня. Нотки сожаления. Под давлением дяди она совершила поступок, противный ее собственной природе.

Открыв ящик стола, достаю оттуда поблескивающего в свете кристаллической лампы… черного оленя Хейлов. Элла смотрит на него с облегчением. Этот взгляд искренен, но я ничего не понимаю. Элла – чертовски упрямая, она ни за что бы так легко не изменила мнение.

– Ты разбила трость матери… – шепотом напоминаю я. – Элла, ты уничтожила свое наследство.

– Я запуталась.

– Что? – прищурившись, переспрашиваю.

– Я запуталась, – повторяет сестренка, не зная, как донести до меня мысль. – Ну, видишь ли… дядя, он вроде как часть меня… и мама тоже. Я разрываюсь между ними. Никак не выберу сторону. – Она снова принимается покусывать губу. – Разве… разве не бред?

Мне это чувство понятно, наверное, как никому другому, но что ответить сестре, я не знаю. Она кривится от терзающих ее мук выбора. Я с ними борюсь постоянно: меня самого тянет в две разные стороны, – однако я пытаюсь оставаться собой. Беда только в том, что Элла пока еще себя не нашла.

Я опускаюсь в кресло за столом. Элла следит за мной, нервно перебирая пальцами.

Как же с ней быть? Отослать обратно с одним из кораблей? Какие гарантии, что без проводника вроде Мага они сумеют пересечь Край неба? К тому же эскадрилья ослабнет. Да и как сама Элла воспримет подобный поступок – теперь, когда наконец сама пошла мне навстречу?

– Ну так что? – спрашивает Элла. – Я остаюсь?

Поднимаю взгляд. И пусть ее рассказ о причине возвращения неубедителен, я делаю выбор, о котором, надеюсь, не пожалею.

– Остаешься.

А дядя пусть ищет ее напрасно. Мне плевать.

* * *

Дождавшись утра, вывожу Эллу к команде. Родерик с Китон стоят, онемев, Брайс моргает в диком недоумении. Есения смотрит на Эллу сверху вниз, скрестив на груди руки, а Отто… этот при виде моей сестренки густо краснеет.

Заметив это, я хмурюсь.

Единственный, кто улыбается, – это Арика. Она придвигает к Элле поднос с завтраком.

Пока команда ест, я отхожу к иллюминатору и, связавшись по коммуникатору с остальными кораблями эскадрильи, извещаю о перемене в обстановке.

– Мы готовы доставить принцессу обратно на территории Скайленда, – говорит Оба.

– Мы не можем потерять еще корабль, – возражаю я. – К тому же на обратном пути вы рискуете в одиночку столкнуться с октолоном. Хуже того, вам придется забрать с собой Мага, а он нужен здесь.

– Мы исполним любой приказ, ваше высочество.

– Принцесса остается у нас на борту.

Некоторое время в эфире стоит тишина, но вот Оба произносит:

– Как пожелаете, принц.

– Заверяю всех до единого членов эскадрильи, что никто не понесет наказания за неожиданное появление принцессы, – говорю. – Вся ответственность на мне и только на мне. – Потом, сменив тему, обращаюсь к исследователю: – Маг?

– Да? – выходит тот на связь.

– Скоро отправляемся в путь. Сколько времени займет перелет отсюда до острова Оружейников?

– Э-э… – нерешительно тянет Маг. – Можем переговорить наедине?

– Наедине? – переспрашиваю, встревоженный тоном его голоса.

– Да, у меня… сведения, предназначенные только для ваших ушей.

Очень вовремя. Достаточно уже было сюрпризов. Не хватает еще новых неожиданностей. Тем временем Брайс с Китон поглядывают в мою сторону, продолжая уплетать тосты с яйцами.

– Давай тогда быстро, Магеллан из Кабралов, – сделав над собой усилие, спокойным тоном велю я проводнику. – Нам целое небо спасать.

Через какое-то время Магеллан входит в нашу каюту-штаб… и видит там Брайс, Родерика, Китон, Арику и мою сестру. Родерик ест тепленькие картофельные пышки, макая их в лимонный соус. Остальные тоже прихватили тарелки с завтраком.

– Принц? Мне… мне казалось, что мы будем одни, – мямлит Маг, теребя пуговицы куртки своей синей клешней.

– Я передумал, – отвечаю.

Маг так и стоит на пороге.

– Маг, моя команда рано или поздно узнает правду. – Положив ладони на крышку стола, подаюсь вперед. – Я так полагаю, ты прибыл с дурными вестями?

– Что ж, я… был с вами не до конца откровенен.

– Ну говори, – выдохнув, велю я.

Маг моргает, оглядывая мой экипаж. Переминается с ноги на ногу.

– Я доверяю всем в этой комнате, Маг.

– В том-то и дело, принц, что я не доверяю никому.

– У тебя нет выбора. Ты – ключевая фигура экспедиции. Моя команда так или иначе все услышит от меня. Так почему не сейчас?

Маг переводит взгляд на Брайс.

– Я буду говорить, только если она уйдет.

Брайс скрещивает руки на груди, а Китон с Родериком кладут ей ладони на плечи в знак поддержки.

– Я верю Брайс, – говорю.

– Она лантианка.

– Представляешь, мы знаем, – едко произносит Китон. – И все же Брайс до сих пор здесь. Это должно кое о чем тебе сказать, исследователь.

Поборов наконец сомнения, Маг входит и прикрывает за собой дверь. Встает передо мной. Странно, теперь он кажется меньше ростом. У него узкие плечи, а челюсть такая хлипкая, что ее одним ударом разбить – не проблема. При знакомстве Маг показался мне проницательным и до неприличия самонадеянным, зато теперь видно, что, несмотря на огромный талант к раскрытию тайн, наш исследователь не уверен в себе. Его причуды, манера говорить и смеяться – все это… просто маска.

В глубине души Маг из Кабралов – немного трусишка.

– Как ты лишился руки, Маг? – интересуется Элла.

– Из-за мэштавна, – неловко отвечает он.

– Из-за мэштавна? – переспрашивает Родерик. – Как, брань тебя подери, ты с ним пересекся?

– В общем, это как раз и подводит к причине, по которой я здесь.

Мы обращаемся в слух, а Маг, выдохнув, начинает:

– Следовало передать эти сведения королю, однако я оберегал свои открытия. – Его лицо покрывается румянцем. – Путь за облачную стену я открыл уже довольно давно и эти территории исследую года два.

В каюте повисает напряженное молчание.

– Я хотел стать странником, это высочайший ранг в моем цехе.

– То есть, – говорю я, откидываясь на спинку кресла, – ты держал свои открытия в тайне.

Маг кивает, кашлянув. Чертова меритократия делает из людей эгоистов, даже когда на кону судьба самих островов. В цехе Исследователей нет большей славы, чем совершить новое открытие, и обнаружение золотой жилы, например, ценится выше самого золота.

– Однако неизведанные территории изменились, – продолжает Маг. – Два года назад здесь все было иначе. Нижний мир… лантиане, похоже, здесь.

Я закрываю глаза. Дядя предупреждал, что такое возможно, но если бы Маг еще до начала экспедиции заострил на этом внимание, то, может быть, с нами бы пошло больше кораблей.

– Так ты проведешь нас к острову Оружейников или нет? – не выдерживает Брайс.

– В этом-то и соль! Все не так просто. Я сделал кое-какие открытия… – Вид у Мага такой, что он скорее за борт прыгнет, чем поделится знаниями, но все же ему удается выдавить: – Сперва надо заглянуть на другой остров. – В комнате снова наступает тишина. – Во время своих странствий здесь я выяснил, что у цеха был еще один, тайный остров. Целент.

Китон с Родериком переглядываются.

– Я нанес на карту семь островов, – признается Маг. – Совершил множество открытий в надежде, что когда я расскажу сразу обо всех, то меня сделают странником.

– Так твой мастер не в курсе? – спрашиваю.

– Мэриан знает, что я отыскал проход за Край неба. Она засчитала это открытие в мою пользу, а потом заставила предстать перед королем Ульриком. Только я не все ей рассказал, потому что еще не закончил. Совершив следующее открытие, я мог бы войти в историю. Мне лишь… понадобится ваша помощь на Целенте.

– То есть мы выполняем твои задачи, чтобы помочь тебе прославиться? – фыркает Арика. – Разве спасение Скайленда – это не наше общее дело?

– Разумеется, мы здесь, чтобы спасти Скайленд, – раздраженно отвечает Маг. – Однако я заслуживаю доверия. Короче, – говорит он, – Оружейники создали нечто. Устройство невообразимой разрушительной силы. Эти сведения я и передал королю. Конрад тоже о них знает.

Я молчу.

– А вот о следующем открытии никому, кроме меня, не известно. – Из кармана куртки Маг достает книжку в потертой обложке: края страниц потрепаны и местами истлели. – Это дневник мастера цеха Оружейников.

С этими словами исследователь кладет журнал в кожаном переплете мне на стол.

Мы подаемся вперед и смотрим на эту вещь в изумлении. Маг умудрился отыскать дневник последнего мастера Оружейников посреди этих широчайших пределов, неизведанных небес. Может, он и был нечестен с нами, может, он и эгоист, но нельзя отрицать его исключительных навыков исследователя.

– Начинаю думать, – говорю, – что у тебя на корабле припрятана еще куча других находок.

– А мне сдается, – вставляет Родерик, отправив в рот очередную пышку с соусом, – что ты меня поэтому и не пустил к себе корабль.

– Да, – соглашается Маг.

Родерик что-то ворчит, набив рот, а исследователь открывает и пролистывает дневник.

– Дело в том, что мастер Оружейников, Брон из Атланов, намеревался использовать свое последнее изобретение против Скайленда и переломить ход войны. Однако он уже был стар и слаб, а когда оружие наконец собрали, понял, что если его пустить в ход, то мир изменится навсегда. Вот здесь написано… – Маг переворачивает несколько страниц и указывает на нужную строчку: – «Какой смысл в победе, если после нее ничего не останется?»

Мои внутренности словно обхватывает ледяное щупальце. Что за оружие создал Брон?

– С учетом того, что армада Скайленда разгромила остатки его летающих махин, – продолжает Маг, – Брон понял, что не успеет уничтожить изобретение. И тогда он запер его в хранилище на Пердицио, острове-штабе Оружейников.

– Но ведь Пердицио стерли в пыль, – говорю я.

– Город уничтожили, верно, а вот тоннели под поверхностью остались, – уточняет Маг.

– Ладно, но для чего тогда нам лететь на Целент? – спрашивает Брайс. – Двинемся прямиком на Пердицио.

– Говорю же, все не так просто. Да, хранилище на Пердицио, но вот Брон… похоронил себя вместе с ключом от него на Целенте. К несчастью, Целент кишмя кишит мэштавнами.

Мы смотрим на него в немом изумлении.

– Вот как ты стал одноруким, – говорит Элла. – И трусом вдобавок.

Маг сильно краснеет.

Родерик смотрит на меня с тревогой. Мэштавны. Огромные, покрытые сталью гориллы. Мы бились с небесными тварями, но эти – хозяева островов, и связываться с ними не рискуют даже провлоны.

– Нельзя просто вломиться в хранилище на Пердицио? – спрашивает Китон.

– Замо́к снабжен механизмом самоуничтожения, – отвечает Маг. – Попытаетесь вскрыть его – и содержимое хранилища, включая оружие, будет уничтожено.

Выругавшись, Китон откидывается на спинку кресла.

– Погоди, ты сказал, что Брон сам себя похоронил? – сбитая с толку, уточняет Арика. – Что ты имеешь в виду?

– То, что его тело покоится в земле, – простодушно говорит Маг.

Родерик с Китон обмениваются непонимающими взглядами, а Брайс неожиданно ахает:

– Он сам себя захоронил!

Видя наши ошеломленные мины, она задумчиво постукивает себя пальцем по подбородку и объясняет:

– Если Брон самозахоронился, это может означать, что последний мастер Оружейников был… не из Скайленда.

В комнате снова становится тихо.

Потом мы смотрим на Мага в ожидании подтверждения, и он неохотно кивает:

– Брон был лантианином.

Мы сидим, пытаясь осознать, что Война отступников была, по сути, нападением на Скайленд лантиан. Однако об этом было неизвестно даже Брайс. Выходит, конфликт с Нижним миром длится уже сотни лет.

– Итак, – говорю я, – нам нужно полететь на Целент, отыскать там тело Брона и забрать из могилы ключ.

Маг кивает.

– Можешь назвать координаты Целента, Маг? Укажешь их на карте?

– Нет, – с неожиданной твердостью упирается наш проводник. – Таково право исследователя. Я не обязан раскрывать свои находки никому, даже принцу. Придется вам лететь за мной.

– Ладно, Маг, – раздраженно прищуриваюсь я. – Проложи курс, и мы двинемся за тобой.

Кивнув, он встает.

– Целент – опасное место, принц. Мэштавны там… необычные. Советую тебе подготовить к этому своих людей.

И, не дожидаясь ответа, исследователь покидает штабную каюту.