Пройдя за стену бурно клубящихся облаков, мы оказываемся в штормовом тоннеле. Стремительные ветра сносят эскадрилью к спящему октолону. Он проплывает совсем рядом, по правому борту от нас. Я едва дышу, хотя вряд ли эта тварь могла бы услышать меня из-за маски. К тому же стихия не смолкает ни на секунду. Глаза постепенно привыкают к сгущающемуся мраку. Октолон – это огромное раздутое существо, покрытое пластичной чешуей, с длинными толстыми щупальцами. Оно висит в воздухе, и ветра колышут его конечности.

– Ровнее, – говорю я в коммуникатор остальным кораблям. – Ровнее.

Корабль Мага давно уже миновал октолона и дожидается нас у выхода из тоннеля. Доберемся туда, и мы спасены.

Эскадрилья – во всеоружии, на случай если что-то пойдет не так. Однако сражаться с этим чудовищем я не хочу. Слишком мало мы знаем о нем, слишком густой мрак окружает нас, и слишком сильные дуют ветра. Мы идем лишь на четверти скорости.

Арика тиха как могила, смотрит на исполинского монстра, а тем временем мы плывем мимо его щупальцев. От них нас отделяют какие-то десятки метров. Конечности спящего монстра волнообразно колышутся, у их основания поблескивает металлический клюв. Это создание наделено странной и опасной красотой. Оно словно бы светится, как раскаленное, а его разноцветные чешуйки, которые будто имитируют оттенки бури, позволяют слиться с ней.

– Ес, – произносит Арика, – ты слишком близко подошла к монстру. Отходи.

– Шторм!.. – Есения ведет корабль, стиснув зубы. – Нас как будто толкает к зверю.

Мне в грудь бьет очередной порыв ветра. Мы замедляемся, еле ползем.

– Китон, – вызываю я нашего механика, – движок сможет справиться…

– Нет, – рубит она. – Мы на пределе.

Идем прямо над существом, в сотне метров над его шипастыми веками. Надо лишь пройти мимо. «Хоть бы пронесло. – Я стискиваю зубы. – Хоть бы пронесло. Осталось совсем немного».

В нас ударяет ветер, и мы скользим по небу. До октолона всего несколько десятков метров. Ес сражается со струнами. Никто не кричит, не производит ни звука, но Родерик отчаянно машет руками, жестами веля нам отойти подальше от монстра.

Внезапно огромный черный глаз октолона распахивается, и меня словно парализует. Широченный зрачок сначала сужается, а потом снова становится больше, вглядываясь в бурю, пока наконец не останавливается прямо на моих кораблях.

– ХОДУ! – кричу я.

Ес выбрасывает руки вперед, но мы не срываемся с места из-за проклятых ветров. Монстр вскидывает щупальца, задев нас. Меня встряхивает, все летит кувырком, а через секунду в голову ударяет кровь. Ничего не пойму… Страховочный ремень впивается в тело. Лодыжки примагниченных к палубе ног стонут от натяжения.

Нас перевернуло кверху дном!

Вот черт.

– Выровняйте корабль! – вопит Родерик. – Ес, ровняй «Гладиан»!

Пошевелив пальцами ног, убеждаюсь, что обувка держит. Правда, левая стопа подводит: когда я был низинником на Холмстэде, то отморозил мизинец, – и в этот момент нога выскальзывает из ботинка.

Проклятье!

Отчаянно хватаюсь за ремень. Ветра усиливаются, и я вот-вот потеряю носок. Пытаюсь сунуть ногу обратно в примагниченный к палубе ботинок, но не попадаю в него.

Есения с криком, напрягая все силы, борется с управлением, и наконец «Гладиан» встает как надо. Я же просовываю ногу в ботинок и туго, пережав вены, затягиваю чертовы ремешки.

– УБИРАЙТЕСЬ ОТТУДА! – орет нам в коммуникатор Маг.

– Сейчас снова ударит! – Родерик жмет на спуск турели, посылая гарпуны в приближающееся щупальце.

Октолон хватает «Смелый». Нам нельзя останавливаться, но я не могу вот так просто сбежать. Мы не бросим своих.

– АТАКУЕМ! – кричу. – Спасти «Смелый»!

Остальные корабли окружают октолона. С трудом маневрируя в штормовых ветрах, они уходят от щупальцев. Осыпают существо минами и гранатами. «Эксплозио» палит из пушек «Омега», и по голове октолона пробегает рябь. Тьма освещается золотым заревом, а «Смелый» вырывается на свободу, оставив при этом монстру часть корпуса.

– За мной! – кричит Маг. – Надо бежать через выход из тоннеля.

Мы улетаем прочь от монстра, но он подбирает щупальца и выстреливает следом за нами. Летит так, словно ветров для него не существует.

– Ес, быстрее! – кричит Родерик.

– Я выжимаю все, что есть! – отрезает штурман.

Октолон уже близко. Нам не оторваться. Только не при таком ветре. Я тянусь за своей наплечной пушкой… но ее нет. Похоже, упала, когда нас перевернуло.

Внезапно из ниоткуда вылетает каменная глыба.

– Пригнитесь! – кричит Брайс.

Есения тормозит, подавшись назад, и я больно бьюсь о перила. Камень проносится мимо, и тогда Есения снова посылает нас вперед, уводя от чудовища и обломка скалы.

– Откуда этот камень только взялся, брань его побери? – верещит Родерик.

Арика в панике указывает пальцем в сторону, и я, повернувшись туда, вижу группу островов, за которыми тянется мусор, – их захватило черным пятном бури, бушующей по левому борту. И это еще не все: там есть и мертвые корабли всех эпох. От некоторых осталась только проржавевшая обшивка, не больше.

Чудовищная волна катится прямо на нас.

– Вниз! – ору я.

К нам летит иссеченный, зазубренный корпус корабля. Ес опускает руки со струнами, и мы проходим под давно сгинувшим судном. Пролетаем через поток скальных осколков и кораблей-призраков. Рядом со мной в перила ударяется кусок мусора. «Гладиан» стонет, одолеваемый со всех сторон ветрами.

Октолон приближается.

«Смелый» и «Отважный» выпускают в чудовище мощные взрывные снаряды, но ему хоть бы хны. Оно щелкает клювом, вот-вот проглотит… И в этот миг в него врезается целый остров. Октолон визжит.

Есения давит на струны, спеша оторваться. Приближает нас к выходу. А Родерик тем временем стреляет в монстра острыми гарпунами, и каждый из них входит в щупальца. Тогда октолон ловит кусок острова и швыряет его. Глыба разваливается на ветру, и на палубу обрушивается град из камней. Я накрываю голову руками.

– Ай! – вскрикивает Родерик, схватившись за плечо, а потом с ревом разворачивает турель и снова давит на спуск. – ВОТ ТВОЙ УЖИН! ЖРИ ЕГО!

Небо наполняется гарпунами и золотистыми вспышками. Брайс тоже вовсю палит. Гарпуны легко входят в плоть октолона, его чешуя – это не броня горгантавна. Арика умудряется попасть октолону в голову, и все же эти наши снаряды ему – как сосновая хвоя. Навредить октолону не в силах даже огромные гарпуны, выпущенные с борта «Эксплозио».

Мы летим дальше к кораблю Мага, к заветному выходу. Но тут октолон взмывает над нами, бросаясь наперехват.

У меня по всему телу пробегают мурашки. Монстр перекрывает путь. К выходу придется прорываться с боем.

– ВАЛИТЕ ЕГО! – кричу в коммуникатор.

Эскадрилья окружает эту громадину и атакует. Есения ловко проводит нас между хлещущими по воздуху щупальцами. Мы лавируем и уклоняемся. Брайс переводит турель на взрывные снаряды, палит, и вот один из выстрелов попадает в ближайшую конечность чудовища. По телу октолона прокатывается волна.

Я же могу только смотреть: лишившись оружия, чувствую себя бесполезным, но и к платформе сорваться и побежать не могу. Слишком рискованно на таком ветру.

В голову закрадывается дикая мысль: когда в турелях закончится боекомплект, перезарядить их будет нечем. По палубе сейчас бегать просто опасно.

Октолон проплывает рядом с нами. Левым глазом следит за каждым нашим движением. Родерик разворачивает турель и, прицелившись, жмет на спуск. Невзирая на порывы штормового ветра, гарпун пронзает глаз монстра. Октолон верещит, а ветер разносит вокруг брызги белой крови.

– ЧТО, НЕ ВИДИШЬ НАС БОЛЬШЕ?

Родерик снова стреляет, но октолон, закрывшись одним щупальцем, атакует остальными.

– Есения! Ухо…

Нас накрывает со всех сторон. Миг – и «Гладиан» в кромешном мраке. В воцарившейся зловещей тишине не слышно ветра. Чувствую, как во мне растет паника: «Гладиан» сейчас раздавит! Родерик с Брайс лихорадочно осыпают щупальца гарпунами и минами – от разрывов я слепну и глохну, но каждая вспышка выхватывает из темноты приближающиеся присоски. Впрочем, самое страшное – серебристый клюв. Он жадно щелкает в каких-то метрах от нас по правому борту.

Я стою на месте, охваченный ужасом. Я погубил нас. Себя, друзей и корабль.

Внезапно сквозь живой кокон снаружи пробивается волна огня. Это что, «Омега» с «Эксплозио»? Октолон издает пронзительный крик и отдергивает два щупальца – в образовавшейся прорехе сверкают грозовые вспышки.

– ВПЕРЕД! – кричу. – ЕС, ХОДУ!

Штурман жмет на струны со всей силой. Мы срываемся с места, и я держусь за перила. Мысленно поторапливаю нас: «Ну же, давай», и в самый последний миг, когда уже щупальца вновь готовы сомкнуться, отрезать нам путь, мы вылетаем за пределы ловушки навстречу штормовым ветрам.

Я выдыхаю.

Убить эту тварь невозможно. Одна надежда – переловчить ее. Между тем путь к выходу за облачную стену освободился.

– ОТСТУПАЕМ! – кричу в коммуникатор. – ВСЕ ЗА «РИМОРОМ»! К ВЫХОДУ!

Эскадрилья уходит, превозмогая сопротивление ветров. Крейсеры Стражи продолжают палить по чудовищу из своих мощных пушек. «Эксплозио» выпускает еще лучи энергии из «Омеги» в надежде хотя бы замедлить монстра. От каждого попадания по его телу расходятся волны.

– У меня заканчиваются гарпуны! – кричит Родерик.

Брайс и Арика тоже докладывают, что у них боекомплект на исходе.

– Экономьте, – приказываю. – Стрелять только в крайнем случае.

«Римор» становится ближе. До него осталась всего сотня метров.

– Сюда, принц, – подсказывает Маг. – Нужно дальше по коридору. Быстрее, пока он не закрылся.

– Так он закрывается? – кричит Брайс. – А ты не мог заранее предупредить?

– Да я, собственно, не ожидал, что мы весь день станем тут плясать вокруг октолона…

– Плясать?! – не выдерживает Родерик. – Эта тварь нам путь перекрыла!

Ветра хлещут в нас со всех сторон, и у Ес от усталости трясутся руки. Я сам дрожу, схватившись за перила. За нами вся эскадрилья. Крейсеры Стражи дают очередной залп в голову октолона, а он отшвыривает в сторону остров. Вскидывает огроменные щупальца, закрываясь от выстрелов, и вспышки взрывов подсвечивают его чешую.

– Постойте, – произносит Брайс. – Октолон… у него какая-то система маскировки.

Я в ужасе смотрю, как тело чудовища меняет цвета. По его шкуре прокатывается серо-голубая рябь, а потом он внезапно… пропадает, слившись с темнотой.

– Он мимикрирует! – кричит в коммуникатор Оба.

– Зенитки! – командую я в ответ. – Подпалите ими чертово небо!

И в гущу бури летят золотистые искры. Вот только яростные ветра гасят и сносят их.

Сквозь эскадрилью проносится огромная тень, и незримая сила внезапно раскручивает «Телум». Суда стражей резко уходят в стороны, тогда как турели «Якулора» посылают гарпуны прямо в нас.

– Прекратить огонь! – пригнувшись, кричу я. – ПРЕКРАТИТЬ ОГОНЬ!

«Гладиан» дрожит, атакованный «Якулором». Одного гарпуна хватит, чтобы пробить наши трубы с газом, и тогда мы потонем.

Есения борется со струнами. Она уже на пределе, практически обессилела, но посреди шторма заменить ее некем.

– Мы почти долетели, Ес, – говорю. – Продержись еще немного.

Она решительно хмурится.

В тумане мечется похожий на тень силуэт октолона, и вспышки молний подсвечивают его щупальца. Тварь снова показывается, бьет по нам, а потом пропадает.

– Слишком быстрый, буря его не сдерживает, – говорит Арика. – Он словно управляет ею.

Мы на полном ходу идем следом за «Римором» всем составом, но тут щупальца октолона рассекают эскадрилью посередине. Родерик в ужасе орет, когда одно из них оплетается вокруг «Отважного».

– НЕТ!

Крейсер выдергивает из строя, точно игрушечную лодочку из ванны. У меня мурашки по телу.

– Оставь их, – говорит Маг. – Надо выбираться.

– Нельзя! – кричу в ответ. – Пли! – приказываю эскадрилье. – ОГОНЬ!

Ударяем из всех орудий, и я, невзирая на бурю, на ветра, на то, что поступаю чертовски глупо, отстегиваюсь. Стиснув зубы, бегу к оружейной платформе. Ветер обрушивается на меня, грозя оторвать от палубы, но я все же снимаю с платформы контейнер с оружием. Кривясь от натуги, беру ручной гарпуномет. Стреляю из него в голову монстру. Родерик давит на спуск, посылая в него гарпуны, пока наконец турель не издает характерный вой – магазин опустел. Брайс тоже поливает монстра огнем, пока и у нее не заканчивается боекомплект.

Эскадрилья атакует октолона всем, что есть.

Под огневым натиском монстр становится оранжевым. Гарпуны входят в его плоть, от взрывов мин по телу пробегают волны и рябь. Струи пламени с одного из охотничьих судов до черноты опаляют присоски. Облака и дымка озаряются вспышками.

Однако монстр, несмотря ни на что, все ближе притягивает к себе «Отважный».

– Больше, – говорю, чуть не ложась на оружейную платформу. – Надо освободить «Отважный».

– Принц, – тихо произносит Маг. – Их больше нет. Ты говорил, что остановок не будет. Коридор закрывается.

Я медлю. Одно дело – сказать, что мы не остановимся, и другое – бросить людей на погибель.

«Гладиан» неожиданно дергается. Есения валится с ног, повиснув на струнах. Видимо, упала в обморок от усталости. Штурман соскальзывает с нажимной плиты; ее руки выпадают из колец на струнах, а купол кабины открывается и уходит под палубу. Рухнув с платформы, Есения катится по палубе и валится в страховочную сетку.

– ЕСЕНИЯ! – кричит Арика.

Родерик и Брайс тоже орут в панике.

Черт.

Убавив мощность магнитов в ботинках, я спешу к перилам ограждения. Ветер налетает на меня, грозя подхватить и унести. Тело Есении болтается в сетке, но тут мощным порывом ее выбрасывает наружу. Еле успеваю схватить ее за руку, не дав ей пролететь через всю палубу, затягиваю обратно в сетку и пристегиваю ремнем.

– Конрад! – указывает в сторону Родерик.

Оборачиваюсь.

Мне остается безвольно наблюдать, как «Отважный» исчезает в клюве октолона. Ничего… ничего мы не можем поделать. Так же как не могли ничего сделать для людей Холмстэда, для других моих судов, для Громилы. И Эллы.

Брайс запрыгивает на рулевую платформу, продевает пальцы в кольца и уводит нас прочь от «Отважного». У меня уже нет сил, чтобы приказать ей вернуться. Возвращаться нельзя. Боеприпасов почти не осталось, наш лучший пилот без сознания. И вообще, на кону слишком многое.

Я закрываю глаза. Мы должны оставить «Отважный»

– Помогите! – умоляет его команда. – Пожалуйста!

У меня сжимается горло. Я обещал себе, что больше не потеряю ни единого человека, но вот у меня на глазах гибнет экипаж целого корабля.

Голова опускается на грудь.

– Простите…

– Пожалуйста, – просит кто-то из команды «Отважного». – У меня семья. У меня…

Делаю глубокий вдох и медленно отворачиваюсь.

– Следовать за кораблем Мага, – приказываю эскадрилье. – Мы должны выйти отсюда, иначе все пропало.

Мольбы так и звучат из коммуникатора, и я уже хочу выключить его, но останавливаюсь. Нет, я буду со своими до последнего. Буду слушать их голоса, чтобы никогда не забыть.

Брайс уводит нас прочь, и, пока мы несемся к выходу, огромный клюв октолона смыкается на корпусе «Отважного». Экипаж еще борется за свои жизни: стреляет взрывными снарядами в мягкое подбрюшье чудовища. Зверь издает рев, затем выпускает какой-то черный газ, который заволакивает палубу корабля. Мгновение – и солдаты падают, парализованные.

Пока октолон расплющивает в своей хватке корпус крейсера, в стороны от него выстреливает несколько цилиндров из стекла и металла. Спасательные капсулы.

А потом корабль сминается, как бумажный шарик.

Несколько капсул ловит присосками октолон, остальные подхватывает ветром. Одна врезается в каменную глыбу.

Те, кто успел покинуть «Отважный», кричат и зовут нас, но мы идем дальше. Нельзя сбавлять скорость. Жертва «Отважного» дала нам время сбежать, и, если остановимся, его гибель окажется напрасной.

Одной капсуле каким-то чудом удается отлететь дальше прочих. Подойти так близко к «Гладиану», что Родерик стреляет в нее из когтепушки – увлекая за собой цепь, крюк вонзается в капсулу. Род дергает за рычаг, тянет ее к нам.

Наконец догоняем корабль Мага и следуем за ним в штормовой тоннель, ведущий к спокойному небу.

Я чувствую на губах соленые капли. Удары сердца отдаются в ушах гулким эхом. Бушующие ветра не в силах заглушить скрежет металла, но мы, храня скорбное молчание, держим курс на выход, пока не вырываемся за пределы облачной стены. Оставляем за спиной живых мертвецов на съедение чудовищу.

Мне становится дурно.