Дядя не знает удовлетворения. Возможно, поэтому и стал высочайшим из высших. И, вероятно, по той же причине он своего статуса короля не утратит. Неважно, что принесет нам война.

– Только дурак станет думать, будто вчерашние дуэли дадут нам времени больше, чем месяц-другой, – говорит дядя. – До тех пор пока гигатавн представляет угрозу, вызовы не прекратятся.

Мы в королевском кабинете на борту «Неустрашимого». Лоб дяди изборожден морщинами от чудовищной усталости, а сам он смотрит в иллюминатор на свой флот. Мы идем на юг, к Центральным пределам.

– Мы проигрываем, Конрад.

Он жестом подзывает меня к себе. Некоторое время мы вдвоем смотрим, как десятки кораблей следуют за нами по синему небу.

– Ты должен принять внутреннюю ярость Урвинов, – говорит дядя. – Это война, хочешь ты того или нет. Мы не станем сидеть сложа руки. Когда зверь вновь придет, у нас уже будет план, как его уничтожить. – Сделав паузу, дядя смотрит на меня. – Ты принесешь Урвинам славу. Ветер разнесет молву о нас по всем небесам, от Дандуна и до Венатора. Наш долг, Конрад, увековечить наследие Урвинов.

Мне становится смешно от того, какие ожидания он на меня возлагает. Сделать так, чтобы слава о нас эхом разнеслась вместе с ветрами? Нас не горгантавн восьмого класса беспокоит, а чертов гигатавн! Он в длину полтора километра!

– Пришло время тебе, племянник, узнать, какое задание я для тебя приготовил. – Дядя переходит к столу и опускается в кресло. – Ты единственный, кому я могу доверить его. Грязееды чуют нашу кровь на ветру. – Он бросает взгляд в сторону двери, возможно, прикидывая, не подслушивает ли кто снаружи, и жестом указывает мне на кресло напротив. – Присядь.

Потом пишет несколько слов на листе бумаги и передает его мне. Прочитав, что на нем, я в недоумении моргаю:

Стража порядка

Охота

Наука

Сельское хозяйство

Архитекторы

Закон

Политика

Мусорщики

Водопроводчики

Искусство

Исследователи

Торговля

– Двенадцать цехов? Дядя, это урок для шестилеток.

– Зри в корень. Роли, Конрад. Важны роли. Чем занимается Торговля? Какова их цель?

Вздохнув, я припоминаю, как талдычили мне репетиторы: Закон – обеспечивает правосудие и справедливость; Мусорщики – уничтожают или перерабатывают отбросы; Охота – истребляет чудовищ, губящих острова; Исследователи – путешествуют в поисках открытий и тайн, которые обогатят Скайленд.

– У каждого цеха своя специализация, – говорит дядя. – Узконаправленная. Их придумали наши предки, дабы обезопасить Скайленд. Защитить нас, случись Нижнему миру отыскать способ принести к нам войну. Только у Стражи круг задач обширный. Не конкретный. Перечисли их.

– Дядя…

– Перечисли!

Я пристально смотрю на него, пытаясь понять, к чему он ведет.

– Обеспечивать порядок и передачу власти, – говорю, – и надзирать за массами, защищать острова.

Дядя встает.

– Довольно широкие полномочия, не находишь?

– Стражи – самый могущественный цех.

– Так было не всегда. В самом начале и Охоты не существовало.

– В начале? – непонимающе переспрашиваю я.

Вид у дяди возбужденный и довольный. Он сумел разжечь во мне интерес.

Какой-то другой цех был самым могущественным?

Упершись ладонями в стол, дядя подается вперед:

– Первоначально роль Стражи порядка заключалась не в военном превосходстве, а в том, чтобы обеспечивать мирное распределение силы между низинниками, срединниками и высотниками. Могущество Стражи возросло только тогда, когда один из цехов предал прочие.

Я мысленно повторяю про себя услышанное: один цех предал прочие? Который? Похоже, это очередной секрет Науки вроде тайны существования Нижнего мира? Или происхождения монстров? Учили же нас, что покрытые стальной броней горгантавны и провлоны – такие же создания природы, как какой-нибудь лось.

Дядя заглядывает мне в глаза.

– Это и есть секрет нашей победы, Конрад. – Он предельно сосредоточен. – Изначальный двенадцатый цех.

– Какой? – выдохнув, спрашиваю.

– Оружейники.

Я замираю. От звучания этого слова в комнате как будто становится холоднее. В нем словно заключена некая сила. Однако мне пока не понять ее, не оценить.

– Триста лет назад, – продолжает дядя, – не было никакой Охоты. Роль защитников островов выполняли Оружейники. Затем они восстали. Ценой объединения всего Скайленда и пяти лет войны в конце концов мы победили. Сломали пропеллеры гигантских летающих машин Оружейников, территория цеха сжалась до одного острова-штаба, пока наконец и его не разбомбили в труху. Остались одни заводы, развороченные здания да кости. После этого Стража взяла на себя дополнительную обязанность охранять Скайленд, а для борьбы с чудовищами из Нижнего мира была создана Охота. – Он снова заглядывает мне в глаза. – Конрад, вот оно, твое задание. Ты отправляешься на остров Оружейников. Есть основания полагать, что там осталось нечто, что поможет нам переломить ход этой войны.

– Нечто вроде оружия против гигатавна?

– Мы на это надеемся. – Дядя ненадолго умолкает. – Впрочем, и лантиане могут знать об оружии. Если они доберутся до него раньше нас, то войну можно считать проигранной.

Я тяжело откидываюсь на спинку кресла, пытаясь переварить информацию. Осознать, какой огромной важности дело на меня возложено.

– Так ты посылаешь только меня и мою команду? Почему не отправить целый флот?

– Флот защищает Скайленд, – говорит дядя. – К тому же задание тайное. Если лантиане еще не прознали об этом оружии, крупный флот насторожит их. – Он сам откидывается на спинку кресла. – Однако на остров Оружейников один ты не полетишь. – Он щелкает пальцем по камню-коммуникатору, и через секунду в дверях появляется юноша лет двадцати с небольшим. – Племянник, позволь представить тебе Магеллана из Кабралов, лучшего студента-исследователя.

Юноша – шатен в желтой форме и красной куртке своего цеха – входит в кабинет. Окидывает помещение быстрым взглядом, словно в поисках врагов или мест, где можно спрятаться.

Вместо левой руки у него синяя клешня, которая вращается и пощелкивает, как при нервном тике. До меня доходили слухи о механических протезах вместо утерянных конечностей, но я ни разу не видел их собственными глазами. В цехе Охоты искусственные руки – это зачастую просто клинки или наконечники копий. Возможно, клешня Магеллана уникальная для цеха Исследователей. С другой стороны, я мало кого из них видел. Их не так много, и они странные, живут изолированно от всего Скайленда, потому что странствуют в поисках открытий, не спеша осесть и обзавестись семьей.

– Прошу, зовите меня Маг, ваше величество, – обращается к дяде юноша и переводит на меня взгляд своих глаз, увеличенных толстыми стеклами золотых очков-гогглов. – А, принц.

От этого слова мое лицо принимает кислое выражение.

– Конраду нравится, когда его называют просто «Конрад» или «капитан», – подсказывает дядя.

Присмотревшись ко мне, Маг кивает:

– Разве может быть иначе? Конрад заслужил свой корабль на Состязании, а не получил в наследство.

У дяди загораются глаза.

– Вот чем мне нравятся исследователи. Они разбираются в людях даже лучше, чем доктора-ученые. Цех Мага, Конрад, специализируется на раскрытии тайн.

– Боюсь, люди не сильно отличаются от карты сокровищ, – поясняет Маг, глядя на меня своими огромными стрекозьими глазами. – Надо только уметь их читать.

Мне очень не нравится, как он на меня смотрит. Явно воображает, будто раскусил.

Исследователи – наименьший из цехов, каждый год они набирают горстку рекрутов. Однако их высоко чтят, попасть к ним – мечта многих мальчишек. В детстве я сам воображал, какой это восторг – быть исследователем. Поиски приключений, сокровища на островах, давно затерянных в Западных пределах или отдаленных архипелагах, куда еще не ступала нога человека…

Хотя, если слухи не врут, жизнь исследователя – это не только радость странствий. В ней есть еще пираты, горгантавны и ацидоны. Кроме того, исследователи не раз крали друг у друга результаты работы, а ведь открытия для них – смысл жизни. Примерно как для охотника – победа над горгантавном шестого класса.

– Конрад из Урвинов, – произносит Маг, – мне предстоит отвести тебя в не отмеченные на картах просторы за Восточным рубежом, на Крайний восток.

– Крайний восток? – уставившись на него, переспрашиваю я. – Значит ли это, что кто-то преодолел облачную стену?

Маг лукаво улыбается:

– Отправляемся завтра. Ты последуешь за моим кораблем, «Римором». Приготовь команду.

Не дожидаясь ответа, он резко разворачивается и покидает кабинет. Даже без команды «вольно». Посмотрев на дядю, вижу на его губах едва заметную ухмылку.

Из ящика стола он извлекает охотничий шеврон. Потом встает и подходит ко мне. Я же, взглянув на черную нашивку в его ладони, округляю глаза. Не может быть.

– Мастер Коко занята, готовится к новому нападению гигатавна, – говорит дядя. – Однако я попросил ее устроить это. На сей раз все официально. Тебя повысили до звания лейтенант-коммандера.

Я потрясенно смотрю на шеврон. В прошлый раз, когда я командовал группой кораблей, погибли люди, пропало несколько бортов. И когда «Гладиан» вернулся на Венатор, мастер Коко ясно дала понять, какой грандиозный провал меня постиг. Без давления со стороны дяди она ни за что не повысила бы меня.

Я готов отказаться. Все, что у меня есть, должно быть заслужено. В этом суть силы, могущества. Необходимо доказать, что я веду за собой других, потому что рожден для этого.

– Я не заслужил права вести за собой корабли, – говорю, и это чистая правда.

Дядя, однако, проявляет удивительное терпение.

– Ты истинный Урвин. Всего хочешь добиться сам. Но порой мы должны идти на жертвы, сынок. Я не могу отправить тебя в неизведанные пределы в сопровождении людей, которые не станут слушать твои команды.

– Это неправильно. Это против меритократии.

– У тебя уже была своя эскадрилья.

– И посмотри, что с ней стало.

– Иногда, – шепотом произносит дядя, – дабы укрепить нашу власть, мы должны идти наперекор меритократии. Без нас, Конрад, Скайленд падет. Мы – сильнейшие. Те, кто рожден вести за собой остальных. – Он обращает взгляд к иллюминатору, на корабли, следующие за нами в свете вечернего солнца. – Ты возглавишь много судов. Более крупную эскадрилью. И к слову, – говорит дядя, – насчет твоего кораблика… Отныне он полностью твой.

– Ты выкупил «Гладиан»?

Нет, нельзя принимать «Гладиан» у дяди. Я сам должен его выкупить. Сам.

К моему огромному удивлению, дядя передает мне лист бумаги с гербом цеха Охоты в виде гарпуна, подписанный лично мастером Коко.

– Мастер Коко дала добро, учитывая важность задания. Теперь никто не уведет у тебя корабль путем мятежа.

– Никто бы и не смог, дядя, – напоминаю. – Я победил в Состязании, и у меня в запасе еще целых восемь месяцев.

– Повторюсь, Конрад, меня восхищает твое рвение всего добиться своими силами. Однако нужно и дары принимать. Постоянно ожидая подвоха, ты не сможешь двигаться вперед.

Это же была моя цель – выкупить «Гладиан». Амбициозная и трудная, ведь немалую долю своего заработка я распределял между членами экипажа.

Я еще глубже опускаюсь в кресло и неохотно беру у дяди документ, пряча его затем в карман куртки.

– Маг тоже под моим началом?

– Маг – потенциальный наследник главы цеха, – говорит дядя, – и принимает приказы либо от меня, либо от своего мастера. Более того, он довольно упрям, совсем как ты, а потому им не покомандуешь. Чего не скажешь об остальных кораблях, что примкнут к тебе: два борта Стражи, четыре судна Охоты… Будет даже высококвалифицированный ученый, прикомандированный к «Гладиану». В этой экспедиции ты и докажешь свое родовое качество – умение вести за собой людей. Встань.

Так и подмывает ослушаться, умчаться прочь. Этот подонок и без того слишком много решал за меня. Но если сопротивляться, он станет давить, а своей командой я рисковать не могу. К тому же у нас с дядей сделка: я должен беспрекословно исполнять все его приказы.

Когда я наконец встаю, дядя распахивает на мне куртку, обнажив под ней серебристую форму. И прикалывает к ней, рядом с прочими значками, шеврон лейтенант-коммандера.

– Отыщи штаб Оружейников, – отступив на шаг, напутствует он. – Раскрой их тайны и доставь нам то, что нужно для победы на гигатавном.

– А если ничего найти не получится?

Посмотрев мне в лицо, дядя отвечает:

– Тогда и возвращаться причин не будет. Ведь нас ждет погибель.