Снегопад — пособник вора. Киллера или просто мстителя. Макс хорошо помнил то время, когда убивал Скаута. Новогодняя ночь, снег падал обильно, ложился густо, к утру его след засыпало намертво. И никто никогда не сможет доказать его причастность к убийству. Впрочем, Маламут и не собирался ничего доказывать. Он просто знал, кто убил Скаута. Просто знал и предпринимать ничего не собирался. До фонаря ему Скаут, да и Макса он знать не хочет.

И сейчас падал снег. Макс стоял у запертой калитки, рукой опираясь о заборный столб, как будто пьяный, и упорно жал на клавишу звонка. От аэропорта с шумом поднялся один самолет, зашел на посадку другой, только тогда хозяин дома наконец отреагировал. Вышел к нему с охотничьим ружьем в руке, глаза злые, вид похмельный, перегаром за версту несет.

— А ну, пошел отсюда!

Макс поднял руки, пошатнулся, мотнул головой. Не уйдет он — и точка!

— Я сказал, пошел!

Харченков совершил очередную ошибку, ткнул стволами Максу в грудь. Хотел напугать его, но остался без ружья.

— Нападение на сотрудника милиции! — Макс предъявил удостоверение.

Харченков внутренне напрягся, даже повел головой, как будто хотел глянуть назад, посмотреть, куда бежать. Но не глянул, сумел взять себя в руки.

— Откуда я знал, что ты из милиции?

— А нападение на случайного прохожего не преступление? — Макс угрожающе шагнул в сторону мужчины, тот попятился.

Макс закрыл за собой калитку, глянул по сторонам. Снег как минимум со вчерашнего дня не чищен. Ночные следы колес к гаражу занесло не совсем. От дома к калитке натоптано, впрочем, следы женских каблучков Макс заметил еще на улице. Машина со двора утром не выезжала, и теперь он знал почему. Харченков надрался в хлам, может, потому Колегова передумала брать его с собой. Или он сам отказался. Зачем ему в Москву, если он уже успел присунуть ей на дорожку. После ограбления.

— Что тебе нужно… кто ты там?

— В милицию звонил? — напористо спросил Макс.

Он медленно шел, надвигаясь на Харченкова, тот пятился.

— Зачем?

— Ну, пьяный в дом ломится… Как же так, за ружье схватился, а милицию не вызвал. Неохота с милицией связываться?

— Я прямо сейчас позвоню в милицию!

— Давай, мне как раз наряд нужен. Чтобы в участок тебя отправить. И обыск в доме провести.

— Зачем обыск? Что искать? — Голос у Харченкова задрожал, глаза забегали.

— А почему «что»? Почему не «кого»? Это же ты Колегову похитил?

— Похитил Колегову?

— Где она?

— Так нет ее!

— Сейчас эксперт подъедет пальчики ее снимать.

— Ну так пальчики были… Василиса уже в Москве, вы позвоните ей!

— Но утром была у тебя?

— Ну-у…

— Муж знает?

— Чей муж?

— Ну так он ее в Москву проводил!

— Тихо, давай без шума! — поморщился Макс. — Голова трещит! Давай по порядку! Вчера Колегов проводил жену, посадил на поезд. Как она к тебе попала?

— Она в Титоровке вышла, я ее забрал.

— Сюда привез?

— Да.

— Она сама этого захотела?

— Ну да!

— По взаимному согласию?

— Конечно!

— Любовью занимались, да?

— А вот это не твое дело!

— Занимались, занимались! — лукаво улыбнулся Макс. — И до того, как деньги забрали, и после… Точно Василиса сама этого хотела?

— Хотела! Сама хотела!

— Сексом с тобой заняться или деньги из сейфа забрать.

— И то, и… Эй, какие деньги? — схватился за голову Харченков.

— Смотри, мужик, какая у нас с тобой ситуация! Неважно, с собой Василиса увезла деньги или у тебя оставила, по-любому ты соучастник преступления. Будешь упираться, точно сядешь, а если добровольно во всем признаешься, то и преступления как бы не было. Сам подумай, вы приехали вчера к Колеговым, Василиса прошла в свой дом, вскрыла свой сейф, забрала свои деньги. Улавливаешь смысл?

— Не понимаю, о чем речь… Но смысл уловил, — кивнул в замешательстве Харченков.

— Если ты признаешь этот факт, значит, Василиса взяла свои деньги. А если не признаешься, значит, вы похитили чужие деньги. Значит, ты совершил преступление. Логика понятна?

— Так она действительно забрала свои деньги! — выпалил Харченков.

— Ну вот и молодец! А то стоишь, трясешься как осиновый лист.

— Да это от холода. — Харченкова действительно хватил озноб.

— Ну так пошли в дом! Покажешь, где деньги?

— А вы точно из милиции?

— У меня удостоверение, у тебя телефон, номер управления в интернете, звони, спрашивай, тебе скажут, кто такой старший лейтенант Воронов. Можешь милицию вызвать, но тогда деньги под протокол изымем. А так ты сейчас оденешься, сядешь в свою машину и отвезешь деньги Колегову. На этом инцидент будет исчерпан.

— Как же я ему отвезу деньги? Что я ему скажу?

— Поверь, лучше объясняться с ним, чем со следствием. А будет следствие, он все равно узнает. Что ты с его женой мутил… Или Колегов уже в курсе?

— Да нет… Он Василису в грош не ставит!.. Проституток в дом водит!

— Василиса знала о проститутках?

— Знала.

— И вы решили подставить проститутку?

— Ну, если получится…

— Получилось!..

В кармане зазвонил телефон.

— Меня арестовали! — рыдающим голосом сообщила Регина.

— Я работаю.

— Но ты должен мне помочь! Я же тебе помогала!

— Дура, я по твоей теме работаю!

— И как? — затаив дыхание, спросила она.

— Поверь, тебя скоро выпустят.

Макс сбросил вызов, дожал Харченкова, заставил его забрать деньги, но свою машину взять не позволил. Посадил к себе на переднее сиденье. Наручники надевать не стал, но ремнем безопасности пристегнул намертво.

— А ты точно из милиции? — снова спросил Харченков, затравленно глянув на Макса.

— Странный ты какой-то, ограбления боишься больше, чем тюрьмы… Зачем тебе деньги? Зачем Василиса пошла против мужа? — разгоняя машину, спросил Макс.

— Ну так проблемы у меня с бизнесом, я уже почти банкрот.

— Ничего, будешь на свободе — выкрутишься, а сядешь — точно все прахом пойдет… Колегова знаешь?

— Ну так мы же компаньонами были. Бизнес продали, деньги разделили, я свою фирму открыл… Сначала нормально было, потом душить начали…

— Кто душить начал?

— Ну а кто у нас главный строитель в городе?

— Кто?

— Гапонов. В лице Кумакова. Платона Игоревича. Попал к ним в обойму, будешь работать, нет, сливай воду. Я в обойму не попал.

— А пытался?

— Ну, был разговор с Кумаковым… — скривился Харченков и махнул рукой. — А-а!

— Не хочешь говорить, не надо.

— Сам виноват… Кумаков когда-то у нас работал после института, дома проектировал, нормально так получалось, а у нас проблемы, штаты сокращать пришлось. Короче, уволили мы его.

— Не простил?

— Не простил.

— Будем надеяться, что закон простит.

— Почему закон? — дернулся Харченков. — Ты же сказал, что ничего не будет! Это Василисы деньги! Она зашла в свой дом, принесла свои деньги, сказала, что это мне…

— На этом и стой! — усмехнулся Макс.

…В доме у Колегова уже работал криминалист, снимал пальчики с сейфа, с картины. Макс останавливать его не стал. Привел в дом Харченкова, тот выгрузил на стол все деньги. Молча все делал, бывшему другу в глаза не смотрел.

— Так это ты? — Колегов едва не схватился за кочергу, висевшую на стойке у камина.

— Василиса твоя взяла, — буркнул несчастный.

— Зачем?

— Давайте вы потом во всем разберетесь. Здесь можете поговорить. Или в помещении для свиданий, — усмехнулся Макс. — Заявление забирать будете, Игнат Павлович? Или жену вашу привлекать будем?

— Зачем привлекать? Зачем заявление? Недоразумение вышло, Василиса говорила, что деньги возьмет, просто я забыл. Набрался вчера. — Колегов щелкнул себя по горлу. — Все забыл!

— Ну, если вспомнили, тогда пишите расписку. И объяснение: все знали, деньги хранились у вашего бывшего друга, но вы забыли, вызвали милицию. Заплатите штраф за ложный вызов, и спите спокойно… С кем хотите.

— Да штраф — это понятно, а это? — Колегов глянул на деньги.

— О чем это вы, Игнат Павлович? — нахмурился Макс.

Колегов растрогался, даже предложил Харченкову рюмку выпить за мир, но Макс, уезжая, забрал с собой неудачника, чтобы Колегов его не убил. Или наоборот. Домой Харченкова отвез. И сказал, что теперь они могут начинать убивать друг друга. Но лучше обойтись без этого.

Симеонову он нашел в кабинете, который делил с Филоновым и еще с двумя операми из своей обоймы. Филонов зациклился на своей версии, что деньги украла Регина, и уже других вариантов не допускал.

— Макс! — Регина вскочила, но тут же опустилась на стул под неистовым взглядом примерного семьянина.

Свитерок на ней светлый из мягкой шести, черная юбка в обтяжку на узкие бедра, ножки длинные в теплых эластичных колготках, изящные сапожки на тонком каблуке. Волосы распущены, ресницы, как стрелы амура, смотрят в цель, губы как сердце ангела. Макс прислонил бы ее прямо сейчас. Тем более что он заработал на сладенькое.

— Держи! — Макс выложил на стол бумаги.

— Что это?

— Заявление потерпевшего. На шесть миллионов рублей. Расписка потерпевшего. В присутствии свидетелей. В получении шести миллионов рублей. Объяснение. Жена деньги взяла, отдала их на хранение своему приятелю, Колегов знал это, но с похмелья забыл. Штраф за ложный вызов оформлять будем?

— Приятелю?! На хранение?!.. — фыркнул Филонов.

— Ну по-другому он бы не сознался.

— Приятель?

— Любовник. Банкрот. Деньги на спасение бизнеса нужны были.

— Нормально так! — подала голос Регина. — Они там бизнес спасают, а я зону топтать должна!

— А нечего по чужим мужикам шляться! — Макс совершенно серьезно смотрел на нее.

Хотя и шутил. Какое ему дело, чем занимается эта красивая проститутка. Потому и все равно, что проститутка…

— И что, я сяду?

— Сядешь. Когда-нибудь, — изучая объяснение, вздохнул Филонов. — За что-нибудь.

Жаль ему, такая удобная версия из рук выскользнула. Удобная и такая же прекрасная, как сама девушка, которая также ускользала от него.

Макс вспомнил, как отдал Регину на откуп спецназовцам и дежурной части районного ОВД. Не приехал за ней, хотя мог. Но сейчас он искупил свою вину перед ней. И подозрения с нее снял, и домой сейчас отвезет. А там уж будет видно, что делать дальше. Регина так соблазнительна, а часик-другой из плотного графика работы Макс вполне мог выделить…

Темно-серый «БМВ» он увидел сразу на выезде из управления. Номера прочесть не успел, но заметил, что машина тронулась за ним.

— Как у тебя с Маламутом? — спросил Макс.

— А что у меня с Маламутом? — Регина удивленно глянула на него.

— Ты ему нравишься.

— Я многим нравлюсь! Этим и живу!

— Маламут знает, что тебя задержали?

— Ну, он со мной был… Заехал на чашечку кофе. Можешь спросить, что у него со мной. Но не у меня с ним!.. Нет, он, конечно, хороший, не обижает.

— Он знает, за что тебя задержали?

— Я же сказала… А-а, за что задержали! Ну этот ваш майор Филонов сказал. Леня слышал. Сказал, что разберется.

— Понятно.

Теперь Макс знал, зачем Маламут едет за ним. Сам ни в чем разобраться не смог, вдруг Макс что-то выяснил. Или не выяснил, но решил воспользоваться моментом, чтобы трахнуть его любимую проститутку.

— Ты разобрался. Да так быстро…

— А что там разбираться? Жена Колегова столько глупостей наделала. А чего ей бояться? Ты у Колегова была? Была! Колегов заснул? Заснул. Проститутка, клофелин — классическая схема. На тебя бы все повесили, и к гадалке не ходи.

— Но ты же не купился?

— Потому что тебя знаю. Не могла ты обокрасть Колегова.

— Спасибо тебе!

— Слишком тупая ты для этого.

— Ну спасибо! — взвилась Регина.

— Была бы умной, в проститутки бы не записалась.

— Так я и не записывалась, само как-то все… И не дура я! У меня все по уму!.. А ты что, перевоспитывать меня собрался? — скорее обрадовалась, чем возмутилась Симеонова.

— Не дождешься!

— Ну так я и завязать могу… Переведешься в Москву, я за тобой, квартиру купим, у меня деньги есть. Нормально жить будем!

Регина замерла в тревожном ожидании, готовая в случае чего засмеяться. И сказать, что это всего лишь шутка. Проверка на вшивость.

Но Макс и не думал поднимать ее на смех, посмотрел на нее совершенно серьезно.

— Я не против.

— Нет?! — И без того большие глаза стали просто огромными от удивления.

— Но есть проблема. И эта проблема исключительно во мне. Я не завожу серьезных отношений.

— Так я и не напрашиваюсь!

— Я мент, врагов с каждым днем становится все больше. За себя-то я постоять смогу, но моя любимая женщина — мое слабое звено. А нет любимой женщины, нет слабого звена.

— Ты не поверишь, Леня говорил мне то же самое. Он вор, и ему нельзя жениться. И дело не в том, что их воровской закон не разрешает, дело в том, что женщина, семья — слабое звено. Вор должен быть свободен от личных обязательств… А это правда, что ты тоже вором был?

— Мог стать. Но не стал.

— Вы с Маламутом очень похожи. Он такой же сам по себе приятный.

— Нормально.

— Ты живешь один, и тебе комфортно в твоем одиночестве.

— Я не живу в одиночестве, я охочусь в одиночестве. В свободное от охоты время я очень даже компанейский человек.

— Сейчас ты свободен? Можешь составить мне компанию? Я сегодня до вечера свободна.

— Боюсь, что Маламут будет против. А он у нас на хвосте.

Макс подвез Регину к дому, велел ей идти, а сам встал у машины, достал сигарету, закурил, глядя на подъехавший «БМВ». Маламут не заставил себя ждать.

— А чего стоишь, не заходишь? — резко спросил он, кивком указав на подъезд.

— Эй, эй, не надо гнать коней! Когда скачешь на кое-чем галопом! — усмехнулся Макс.

Нормальный человек головой должен думать, а не тем, что у него в штанах. Именно это он и хотел сказать.

— Что там за подстава была? — Маламут постарался взять себя в руки.

— Подстава была, но не ментовская. И не надо на меня так смотреть!

— Кто кого подставил?

— Жена у мужа деньги украла. Так, чтобы на проститутку подумали. Разобрались, Регина свободна. Скажи, чтобы не ходила больше по чужим хатам. На дому пусть работает.

— Почему я должен это сказать?

— Тогда скажу я. — Макс щелчком отбросил бычок, закрыл машину и направился к подъезду.

— Стой! — потребовал Маламут.

Макс остановился, развернулся и направился к нему с искренним выражением удивления на лице. Действительно, кто он такой, чтобы указывать ему.

— Что такое?

— Ничего, — сквозь зубы процедил Маламут.

— Запал на бабу, ревность душит, а сказать не можешь? А ты скажи, я не братва с кичи, я улюлюкать не буду. Я мент, мне по должности полагается людей слушать и понимать. Помогать людям, заботиться о них, словом добрым помочь, знаешь, иногда получается. А когда получается, настроение потом весь день хорошее… Я и тебя выслушать могу. И понять.

— А если запал? На бабу. И что?

— А то, что баба эта — проститутка. И всем дает. Братва не поймет. А я пойму. И скажу тебе, забей на братву. Нравится Регинка, забирай. Но так, чтобы она больше ничего и никому… А не заберешь, оставишь на толпу, я зайду к ней. Если всем можно, то почему мне нельзя?

Маламут ударил неожиданно. И очень быстро. Макс успел среагировать, но лишь слегка отвел голову. Маламут бил мощно, на убой, но Макс сумел ослабить удар. В нокаут не отправился, но в глазах заискрило. На ногах он устоял, даже привел себя в готовность ударить в ответ. Но не ударил.

— Ну, смотри, Леня! Не заберешь Регину себе, я тебе в ответку отгружу. Не унесешь, обещаю!

Макс повернул к своей машине, толкнул Маламута плечом, слегка его развернув. Сел и уехал, даже не глянув в его строну.

Челюсть ныла, голова гудела, в глазах до сих пор расплывались круги, правда, уже не разноцветные. Но слезы на глаза навернулись от воспоминаний. Это сейчас Макс мог говорить с Маламутом на равных, а раньше смотрел на него как на божество. И божество это частенько поколачивало его — в назидание. Иногда такая наука не имела ничего общего со справедливостью. Однажды Маламут избил Макса просто за косой взгляд в свою сторону. И сейчас Макса душила обида. Не сказал он ничего такого про Регину, а в тыкву получил. Ни за что получил. А ведь мог ответить. Очень даже мог. Но не решился. Что это, забытые рефлексы? Или он все-таки сказал что-то обидное про Регину… Что ж, пусть только попробует Маламут не вытащить ее из порочного круга, в котором она увязла по самые уши.

И Арина из той же трясины. Смазливая телочка, вдохновляющая на подвиги, но, в отличие от Регины, не вызывающая привыкания, а пар спустить нужно, просто необходимо. Но и в управление нужно, дел много. Макс не ломал голову перед выбором, поставил все на случай: если Арина дома и в полной технической исправности, он задержится у нее, если нет, тогда сразу на службу отправится.

Арина оказалась дома, дверь открыла ему не сразу. Волосы мокрые после душа, но расчесанные, лицо слегка припудрено, губы накрашены также наспех, шелковый халатик на голое, еще влажное тело. Душ только-только приняла, волосы высушить не успела, только расчесала, потому что в дверь позвонили. На ходу припудрилась, подкрасилась, не могла же она принять гостя без макияжа. И духами взбрызнулась — запах свежий, вкусный, возбуждающий.

— Ты? — удивилась она.

— А если не я? Если двое с пистолетом?

— Ой, сколько их таких!..

Арина закрыла за Максом дверь, что-то пришло ей в голову, и она замерла в раздумье.

— Что такое? Второго ждешь?

— С пистолетом?

— Не знаю.

— А у тебя пистолет есть? — Арина повернулась к Максу.

— Тебе какой?

— Порохом который стреляет.

— Порохом все стреляют.

— А газовый?

— И в газовом порох. Метательный заряд, потом уже капсула с газом.

— Да?

Арина взяла Макса за руку, понюхала его пальцы.

— Порохом пахнет.

— Каким порохом? Я три дня не стрелял.

— Все равно пахнет. А у него руки газом пахли.

— У кого?

— Да приходил тут один. Руки чистые, а пахнут газом.

— Может, газовщик?

— Не знаю.

— Что-то в нем не так?

— Да нет, обычный парень, — пожала плечами Арина.

— Но тебя в нем что-то насторожило.

— Да нет… Просто подумала, кто кем работает, тот тем и пахнет.

На ум пришел детский стишок, Макс улыбнулся.

— Пахнет маляр скипидаром и краской, пахнет стекольщик оконной замазкой… А ты чем пахнешь?

— А чем я пахну? — вскинулась Арина.

— Любовью. С феромонами. Хорошие духи.

— Это да… Ты подождешь немного?

Арина села за трюмо. Макс прошел на кухню, сделал себе кофе. У Арины зазвонил телефон, но ему-то какое до этого дело. Если срочный клиент, она скажет. Макс открыл форточку, закурил.

Арина в полной боевой готовности появилась на кухне. Макияж, пышная прическа, короткое прямое платье, новые сапоги-чулки до середины бедра.

— Ну как тебе? — кокетливо спросила она и развернулась вокруг оси, грациозно махнув руками. А ведь под платьем ничего нет.

— Как новенькая, — усмехнулся Воронов.

— А Регину закрыли? Слышал?

— Где закрыли?

— В милиции!

Макс вплотную подошел к девушке, сунул руки под платье и, глядя ей в глаза, чуть задрал подол.

— Сарафанное радио? — спросил он. И руки убрал, и отошел.

— А сарафанчики у нас ничего, да?

— Только слегка тормознутые. Дома уже твоя Регина. Жена клиента себя же ограбила. А Регину подставила.

— Вот сука!

— Это не сука, это любовь. Любовник обанкротился, кто еще спасет его, как не любовница?

— Все равно сука. Регину подставила… Нас всех подставила. Как будто мы не люди.

— Люди.

— Ты эту суку вычислил?

— Это было нетрудно.

— Даже не знаю, как тебя благодарить! — лукаво улыбнулась Арина, напрашиваясь на единственно правильный в данной ситуации ответ.

— Знаешь, — не обманул ее ожиданий Макс.

— Спроси еще раз про сарафанное радио! — Арина сама вплотную подступила к нему.

И сама же положила его руки себе на бедра, а затем перевела их на свои ягодицы. Он еще мог остановиться, но Арина расстегнула пряжку его ремня, отключив этим инстинкт самосохранения. Во всяком случае, полового.