Комната маленькая, зато кухня относительно просторная, и обстановка вроде ничего, все есть для нормальной жизни. Ремонт косметический, но недавний. Словом, квартира стоила своих денег. Макс расплатился, выставил хозяина за дверь. Воскресный день уже на исходе, а у него только-только появилась возможность перевести дух. Завалиться бы на диван и спать, спать.

Но нужно ехать на старую квартиру за вещами. Их у него не так уж и много, но ехать надо. Макс вышел во двор, глянул по сторонам, вроде бы спокойно. Сел в машину, включил регистратор на воспроизведение, не подходил ли кто к «Чероки», не открывал ли дверь, не подкладывал ли чего? Вроде нормально все. Но на всякий случай Макс вынул из-под сиденья детектор, включил — не пищит.

Макс усмехнулся, вспомнив, как принимал меры предосторожности вчера, вид обнаженной Елизаветы до сих пор волновал воображение, даже хотелось повторить. Кстати, это не киллеры выслеживали их вчера. Не следили они за Елизаветой, их с Максом Ашоту слил бармен, преданный ему в доску человек. Этот же бармен, как выяснилось, и позвонил Румянову. А этот сукин сын вычислил жену по ее айфону, и не важно, что Макс его отключил. Лучше бы Румянов с таким успехом киллеров бы ловил, а то Макс уже совсем с ног сбился. Хорошо, не в холостую.

Меры предосторожности для него не пустой звук, поэтому он и сменил квартиру. Возможности для быстрой смены места жительства у него имелись, правильно сказал Ашот: он реальный мент, у него везде свои подхваты, подмазы. Может, и не везде, но возможности есть. В определенных, конечно, пределах. Макс прекрасно осознавал потолок своих возможностей, поэтому из машины выходил с оглядкой.

Удлиненный «Мерседес» у соседней пятиэтажки в глаза не бросался, но Макс не мог его не заметить. Автомобиль явно крутой, но без машины сопровождения, которая могла находиться где-то в другом месте и по другую сторону от Макса. Голова работала быстро, и крутилась она с той же скоростью. Макс вовремя заметил угрожающего вида людей в черных полупальто. Из-за припаркованного автобуса вышли тихо, без суеты. Идут на Макса быстро, не рычат, оружия вроде не видно, но люди расходятся, один идет прямо, другой собирается зайти слева, третий справа. «Чероки» стоял фарами к ним, регистратор работает, факт нападения практически зафиксирован, а Макс опер, поэтому всегда при исполнении.

Макс также молча выхватил пистолет, навел на мордастого парня, который пер на него в лоб. И выстрелил в дерево за его спиной. Попал в ствол, можно не сомневаться, но мордоворот дернулся так, как будто пуля попала в него. Дернулся, застыл в дикой растерянности, глядя на Макса. И спутники его замерли в нерешительности.

За оружие пока никто не хватался, и Макс этим воспользовался, подошел к мордовороту и, угрожая ему пистолетом, ударил кулаком. Левой врезал точно в переносицу, парень сознания не потерял, но на задницу сел. Макс навел ствол на второго.

— Эй, ты чего, с тобой поговорить хотят!

Макс кивнул, как будто согласился на разговор, опустил пистолет, но тут же зарядил ногой. В нижнюю часть бедра ударил, заставив противника согнуть ногу в колене.

— Руки в гору!

И ногу третьего быка он также взял на прицел, но не бить собирался, а стрелять. И громила не стал пытать судьбу, поднял руки, выдвинув их вперед. Хотел что-то сказать, но Макс всем своим видом давал понять, что не планирует его слушать.

— Собирайтесь, детки, в кучу!

Макс навел ствол на мордастого, показывая, что сходиться нужно к нему. При этом он встал так, чтобы никто не смог подкрасться со спины. И представительскую иномарку старался держать в поле зрения. Вдруг и оттуда толпа нахлынет. Из «Мерседеса» десант не высаживался, автомобиль стоял спокойно, но и не уезжал. А незадачливых громил Макс сбил в кучу. И всех поставил на колени, никто не ослушался. Признало бычье силу пастуха.

— Слышь, лейтенант, ты не так нас понял! — сказал мордастый. — С тобой поговорить хотят!

— Поговорим! — кивнул Макс. — Сейчас наряд подъедет, поговорим!

— От Гапонова мы, — сказал здоровяк с маленьким, криво прилепленным к лицу носом. — Никиты Борисовича.

— Почему я должен вам верить?

— Поехали, сам увидишь!

— А зачем это мне?

Макс действительно вызвал наряд, задержанных забрали, «Мерседес» к этому времени успел уехать. Кто там находился, Макс мог только догадываться.

Задержанных доставили в ОВД Советского района, Макс и сам отправился туда. Поднялся в квартиру, собрал и загрузил в машину свои вещи, оставил ключ соседке — и вперед.

Телохранителей Гапонова приняли по всей форме за нападение на представителя власти. Но не успела за ними закрыться дверь «обезьянника», как появился майор Кобрин. Макс вышел к нему с невозмутимым выражением на лице. Он и сам догадался, что имеет дело с людьми Гапонова, а связи у этого человека большие, тот же Кобрин запросто мог находиться у него на прикорме. Или просто на побегушках за подачку к праздничному столу.

— А-а, Воронов! Ну кто у нас еще может устроить стрельбу в ночное время! — замахал крыльями петушок.

— Виноват.

— Ты не пьяный?

— Никак нет, — спокойно, с чувством собственного достоинства произнес Макс.

Глядя на Кобрина, он думал, что выбрал правильную тактику, раз в месяц или в случае чего менять квартиру. Засветил он свой старый адрес, и уже сколько воронья налетело.

— Кто там на тебя напал? Или ты на кого-то напал?

— Ну, если ваши подзащитные ко мне претензий не имеют, пусть гуляют, я не против. Оружие у них на законном основании, документы в порядке, чего им здесь маяться? Забирайте!

— У меня к тебе претензии, Воронов!

— Напишу объяснение, все подробно изложу.

— Прямо сейчас и напишешь!

— Прямо сейчас и напишу, — кивнул Макс.

— Кто дал тебе право стрелять во дворе жилого дома, где полно людей?!

— Я все подробно изложу.

Макс смотрел на Кобрина, всей своей мысленной силой желая ему распасться на молекулы и чтобы ветер унес их в сторону городской свалки.

— И нет у меня здесь никаких подзащитных! — запоздало возмутился Кобрин. — С чего ты взял?

Но задержанных Орехова, Павлова и Шпакова распорядился выпустить из клетки. Только что-то не видел Макс радости на их сытых лицах, все угрюмо смотрели на него, когда проходили мимо. Но никто ничего не сказал.

А объяснение Макс написал, коротко, по существу. И оставил дежурному дознавателю, который собирался, но так и не возбудил дело.

Машина стояла на парковке перед зданием МВД, рядом с ней Макс увидел знакомый удлиненный «Мерседес». Открылась передняя дверь, и из машины вышел плотного телосложения мужчина с глубоким шрамом на переносице. Глаза маленькие, глубоко посаженные, взгляд мощный, не ураган, но Максу вдруг показалось, что вокруг него возникла зона повышенного давления.

— Старший лейтенант Воронов? — спросил мужчина, хотя прекрасно знал, с кем имел дело.

Макс молча кивнул. Ни к чему тратить слова впустую.

— Моя фамилия Нифонтов.

— Не слышал.

— Орехов, Павлов и Шпаков — мои люди. Кто они такие, вы уже выяснили. Никита Борисович желает вас видеть!

Нифонтов сказал это с таким видом, как будто провозгласил о произошедшем чуде. Как же, свершилось, Макса допустили к верховному правителю вселенной.

— И что мне теперь, плясать от радости?

— Ехать со мной!

— За вами! — Макс кивком указал на свою машину.

Нифонтов окатил ее взглядом, не то чтобы презрительным, но уж точно не восхищенным.

— Едем!

«Мерседес» поехал вперед, Макс двинулся за ним, сзади пристроился «Гелендваген». Интересно, зачем Нифонтову охрана, или это сам Гапонов находился в «Мерседесе», просто не захотел выходить к какому-то менту в младшем офицерском звании. Не царское это дело.

Машины проехали по мосту, свернули на Набережную, многоквартирные дома закончились, появился частный сектор, начинавшийся роскошным особняком в мраморе. Двор с фонтаном за кованым забором, дворец с портиком и колоннами, очень красиво и торжественно. Ворота открылись, «Мерседес» пересек двор и заехал сразу в гараж, имеющий прямое сообщение с домом. Макс так и не смог узнать, кто там находился в машине.

В дом его не звали, провели в шашлычную, пристроенную к гаражу. Довольно просторный обеденный зал, светлый, батареи горячие, вдобавок в камине-барбекю горел огонь. Ждал он довольно долго, наконец появился хозяин дома.

Гапонов умел подать себя, скорее сермяжного, чем аристократического вида, но такой гладкий, такой холеный, спина прямая, голова поднята ровно настолько, чтобы не казаться спесивым. Модельная прическа, волосок к волоску, смягченное французскими кремами лицо, улыбка скупая, но фарфоровые зубы видны. Роста среднего, но при этом он почему-то казался высоким. Спортивного склада, бодрая, пружинистая походка. Сорок восемь лет Гапонову, но выглядел он на тридцать пять, подтянутый, моложавый, полный внутренней энергии. Спортивный костюм на нем выглядел так же примерно торжественно, как фрак для особых случаев.

— Старший лейтенант Воронов.

Гапонов окинул Макса оценивающим взглядом, ни восхищения, ни осуждения, ни сожаления о том, что время потрачено зря.

— Гапонов Никита Борисович, — тем же ответил Макс.

— Знакомиться нам совсем не обязательно.

— Придет время, познакомимся, — усмехнулся Макс.

Гапонов повел бровью удивленно и вместе с тем настороженно.

— Вдруг вы решите ответить на вставшие перед вами вызовы.

— Ты имеешь в виду Адамацкого?

— Адамацкий, «Прогрессив-Банк».

— Что ты об этом знаешь?

— Чертков просто псих, сынок не смог примазаться к вашему пирогу, обиделся, разбил машину, сам чуть не убился. Чертков мстил за сына.

— Мстил Румянову?

— А воровские примазались. Стреляли в Румянова, как будто это Москва ему за Черткова мстила.

— Но Москва ни при чем?

— И Адамацкому смута не нужна, Куршаков неправильно его понял, сорвался с цепи. Куршаков, он же Ашот.

— Ну да, и Сульфат с цепи сорвался. Девку какую-то Румянову подсунуть пытался. А потом ее убил, — вспомнил Гапон.

— Веронику Полякову. И она не девка. — Макс холодным, как лед, взглядом смотрел на него.

Гапонов удивленно повел бровью. Не думал он, что Макс может на него так смотреть. А он мог. Потому что не собирался расстилаться перед этим доморощенным барином. А на вопросы отвечал исключительно потому, что представлял собой закон. И начальство, которому вовсе не нужны новые убийства.

— Ну да, ты же вроде с этой Вероникой… Слушай, Воронов, откуда ты такой взялся? Как шило в заднице!

— У кого? — невозмутимо спросил Макс.

— У всех!

— У вас тоже?

— Да нет, пока что ты только помогаешь мне. А вот насчет Румянова не скажу. Черткова ты, конечно, взял, молодец. Но вместе с тем ты взял и жену Румянова. — Гапонов смотрел на Макса с ироничным осуждением.

— Не было ничего. Елизавете Викторовне угрожала опасность. На нее мог выйти киллер, я думал, от Черткова, а пришла посылка от Ашота.

— От Адама посылка, — заявил Гапон.

— Адам не при делах.

— Сульфат тоже так говорил.

— С Ашотом у вас был персональный конфликт на почве торговых автоматов.

— Так себе конфликт. Но проблема имела место… Думаешь, Адам не при делах?

— Мое мнение не может быть истиной в последней инстанции.

— Нет, конечно. Но твое мнение может иметь совещательный голос… Я не спрашиваю у начальника ГУВД, потому что в этом нет смысла. Но я спрашиваю у тебя, у обыкновенного опера. Потому что этот опер и Черткова на винтики разобрал, и Куршакова. Моих людей зачем-то помял, — свысока и покровительственно проговорил Гапон.

Макс мог бы вежливо его послать, но со стороны это будет выглядеть, как будто он набивает себе цену. А он вовсе не баба, чтобы строить из себя целку.

— Мое мнение, что Адам не при делах. И еще в городе появился новый смотрящий, которому ваш конфликт с Адамом как кость в горле.

— Новый смотрящий? Кто?

— Михайлов Леонид Игоревич, кличка Маламут.

— Был такой да сплыл куда-то.

— Сплыл. На коронацию. Теперь Маламут в законе. И на положении. Не знаю, насколько рад ему Адам. Одни говорят, что рад, другие думают, что не очень.

— Удивил ты меня, старлей.

— Маламут еще скажет свое слово, наверняка он захочет встретиться с вами.

— Пока запросов не было. Пока я ничего об этом не знаю. Но тебе почему-то верю… Ты можешь связаться с этим Маламутом?

— Если очень захотеть, все можно.

— Если можно, свяжись с ним. И передай, что я на пределе. И если будет еще хоть один выпад в мой адрес, не посмотрю, кто там под короной, кто просто на горшке.

— Не передам. — Макс флегматично смотрел на Гапона. — Я мент. И с ворами встречаюсь исключительно в рамках закона.

— Ну так встреться с ним в рамках закона, возьми его за кражу, ты же по этой части, насколько я знаю.

— Я мент, — повторил Макс. — Государев пес. Но не цепная собака. Не пытайтесь посадить меня на цепь. И дергать за поводок.

— Ух ты какой!

Гапонов постарался надавить на Макса, используя весь свой, в общем-то, реальный авторитет и положение, но будто натолкнулся на твердокаменную стену. Мало знать себе цену, ее нужно еще и держать на должном уровне — Макс умел это делать.

— Я такой.

— И денег за свою службу не берешь? А то я слышал, как ты деньги ищешь. И находишь. За долю малую.

— У вас не возьму.

— Почему это?

— Еще ничего не знаете, а уже говорите. Нехорошо.

Макс даже знал, откуда информация. Кобрин хоть и отстал от него на официальном уровне, но ничто не мешало ему подлизываться к Гапону.

— Ты будешь меня учить, что хорошо, что плохо?

— Исключительно в рамках закона.

— Не простой ты лейтенант, не простой.

— Потому что в рамках закона.

— Ну что ж, служи. В рамках закона.

Гапон в знак благодарности кивнул Максу, дескать, спасибо за визит, но ушел он, не попрощавшись. Дал понять, что Макс для него пешка. Впрочем, по-другому и быть не могло. Макс прекрасно осознавал свое место положения в местной системе координат. Да, он спец по кражам, Черткова вот на чистую воду вывел, Ашота, но это все мимолетные заслуги. Ценные, но уже завтра все забудется и потеряет свою актуальность. А тот же начальник ГУВД хоть и сидит на заднице ровно, зато пользу приносит круглосуточно. Макс всего лишь винтик, а Окалин система, которую нужно подмазывать. С Окалиным Гапон разговаривает совсем иначе.

Макса проводили до машины, выпустили со двора, на улице он остановился, мимо прошел «Икс Пятый БМВ» с затемненными окнами. Максу показалось, что водитель глянул на него и даже притормозил.

Макс включил детектор, сначала обследовал машину с его помощью, а затем для стопроцентной уверенности прощупал салон пальцами. И снаружи машину глянул, провел рукой под бамперами, под крыльями, за номерами, вдруг все-таки подсунули «жучка». Работа у него сложная и опасная, и уже много врагов, в лапы к которым лучше не попадаться. Позволишь взять себя врасплох — вычеркивай себя из списка живых. В общем, нет у него права на ошибку.

Внедорожный «БМВ» стоял за поворотом, как будто на приколе. Макс проехал перекресток, внедорожник вырулил за ним.

Макс остановился, «БМВ» снова его обогнал, в салоне, похоже, только один водитель. Макс помигал фарами, давая понять, что хвост обнаружен. И внедорожник остановился. Открылась дверь, на дорогу вышел человек. Макс узнал его. Ну, конечно, Маламут.

Ночь, город устал отдыхать, город спит в преддверии новой рабочей недели, на улицах тоска и одиночество. Редкая машина промчится, прохожих и вовсе нет, во всяком случае, на улице Зеленой.

Макс подошел к Маламуту, глядя ему в глаза. Он сам волк и готов драться, если Маламут почувствует вызов в его поведении.

— Кто в машине? — холодно спросил он.

— Никого.

Макс кивнул.

— Поверил? — усмехнулся Маламут.

— Поверил. Своим глазам. И ушам. Пока что ты не врешь.

— Зачем мне тебе врать? Мент.

— Леня, ты сам ответил на свой вопрос. Я мент, этим сказано все. И нужен я тебе, потому что я мент. Потому что оказался в эпицентре событий.

— Ты разрулил эти события. Не в мою пользу… С Гапоном встречался?

— Гапон встречался со мной, — без тени иронии поправил Макс.

— Зачем?

— Как жить дальше, спрашивал. Мочить Адама или нет. Я сказал, Адам не при делах. Гапон сказал, что услышал меня. Но решение принимать будет сам… С огнем играешься, бродяга! За Гапоном городская власть, за Гапоном силовой ресурс. Нагонят спецназ из области, камня на камне от вас не оставят. Ни катранов не будет, ни девочек. И в общак ручейки пересохнут, на «Жигулях» ездить будешь, — кивком указав на внедорожник, усмехнулся Макс.

— Да я-то и пешком похожу. Но буза мне точно не нужна.

— Ну да, ты же у нас рулевой. В законе.

— Заслужил.

— Так я не спорю… Покурим? — Макс вытащил сигареты.

Но Маламут качнул головой.

— Ну как знаешь, — Макс вынул сигарету, щелкнул зажигалкой, с подчеркнуто суровой обидой глядя на Маламута, и повернулся к нему спиной. Он и не хотел говорить с Маламутом, но тем не менее сказал то, что этот черт хотел от него услышать. На этом все. Притерлись краями и снова разошлись.

— Погоди! — донесся вслед голос.

Но Макс не остановился, сел в машину, глубоко затянулся, выпустил дым в потолок, выбросил сигарету в окно и дал газу. Не враги они с Маламутом, но друзьями уже никогда не будут. Да и не нужно.

Больше никто его не преследовал. Макс бросил машину в соседнем дворе, перенес вещи в новую квартиру, поставил на плиту чайник и выглянул в окно. Тихо во дворе, никаких подозрительных движений. А впереди целая ночь, наконец-то можно будет выспаться. И завтра с новыми силами к новым свершениям. Что ж уж тут говорить, он хотел быть лучшим.