Рыхлый бесформенный нос — признак мягкотелости, но вряд ли человек, лежавший на койке, принадлежал к отряду беспозвоночных. Крепкий покатый лоб, жесткая линия бровей, развитые скулы, волевой подбородок. И взгляд странный. Мужчина смотрел на Макса, но как будто не замечал его. Внутренне спокойный, собранный и настроенный на молчание. Молодой еще, если старше Макса, то ненамного, но уже не парень, а мужик.

— А ты ничего, молодец, держишься, — сказал Макс, усаживаясь на стул. — Чувствуется подготовка.

И один киллер физически подготовлен, и второй, возможно, Макс имел дело с опытными профессионалами.

— Татуировок на теле нет, — продолжал Макс, не обращая внимания на отсутствие реакции. — Зону не топтал, в спецвойсках не служил… Или служил? У меня вот татуировки нет, только группа крови, знаешь почему? Я ведь свою дорогу еще не выбрал, когда служить начал. Спецназ МВД звучит круто, а в зону попадешь — кранты… Ты со мной согласен?

Киллер молчал, но уже смотрел на Макса насмешливо и с интересом. И даже слегка скривил губы.

— Это сейчас я мент по жизни. А ты себе другую дорогу выбрал, да? Что там у тебя по списку: армия, специальная подготовка, охранная фирма, дополнительная подготовка по специализации — наемные убийства?.. Может, тоже в спецназе МВД служил? Если да, личность мы твою установим.

И сотрудники МВД подлежали обязательной дактилоскопической регистрации, и служащие внутренних войск, разумеется, — информация эта выделена в особый кейс, возможно, криминалисты уже получили доступ к ней.

В ответ киллер презрительно усмехнулся. Дескать, все равно. Установят личность или нет, по-любому будет молчать.

— Установим личность, — в раздумье повторил Макс. — Чтобы дело закрыть. В связи со смертью подозреваемого. А зачем нам далеко копать? Пришьем тебе личную неприязнь к Румянову, на этом и закончим. Сам подумай, зачем нам заказчика искать? Еще выйдем на какую-нибудь шишку, будем потом дерьмо лаптем хлебать. А так уже завтра дело раскроем, закроем и премию получим.

Киллер изображал полнейшее равнодушие, но задумался. Не понял он, откуда возьмется смерть подозреваемого, мозг заработал в аварийном режиме.

— Ну а ты умрешь как настоящий профессионал, которым ты, увы, не являешься. — И Макс перешел на тон, выражающий полнейшее равнодушие к судьбе подозреваемого. — Почему ампулу цианистого калия не раскусил? Если ты профи, ты должен был покончить жизнь самоубийством. А ты в мусорке спрятался. Даже не знаю, как кто… Как жук навозный?

Мужчина плотно сжал губы, зло глядя на Макса.

— Ладно, никому об этом не скажем. Напарник твой в отключке был, не видел, откуда мы тебя вытаскивали. Его-то мы трогать не будем, он же не убивал, а сдать он тебя может. Скажет, что ты погиб как чмо… Но ты умрешь героем! Для своего работодателя!..

Макс достал из кармана шприц, заправленный витамином, снял колпачок.

— Воздух можно не спускать, уже все равно, — сказал он голосом как из загробного мира.

— Что это? — не выдержал киллер.

— Извини, цианистый калий мы тебе вколоть не можем, экспертиза, все такое. Это особый раствор, очень хороший, спокойно уснешь и не проснешься. И никаких следов в организме… Ну что ж, умри как профессионал!

Киллер задергался, но быстро понял, что шансов освободиться у него нет. И одна рука к койке пристегнута, и другая. Правое плечо плотно перебинтовано, но поверх повязки есть место, куда можно уколоть. Туда Макс и метил. Но сомневался, сможет ли уколоть так, чтобы не попасть в повязку. Как будто только этим сомнением вызвана его медлительность.

— Ваткой, извини, протирать не будем. Зачем ватку тратить?

— Не надо!

— Вот и я говорю, не надо… Ватку тратить.

— Колоть не надо!

— Как это не надо! Ты же профессионал! — Макс провел пальцем над повязкой.

— Да какой профессионал?

— Нет? — Макс удивленно вскинул брови.

Даже колпачок на иглу надел.

— А кто ты?

— Ну да, в армии служил, потом в охранной фирме.

— Где?

— В Ярославле.

— А сюда как занесло?

— Попросили.

— Что попросили?

— Здесь в охранной фирме поработать.

— Как зовут?

— Эдуард. Рожденов.

— Не знаю такого. Если бы тебя Рэмбо там звали, еще бы понял. А кому понадобилось какого-то Эдуарда Рожденова из Ярославля выписывать… Извини, затупил, тебя же на убийство подписали. Издалека, спецподготовка, не судим, в картотеках не числишься. Ну и опыт, я так понимаю, имеется.

— Да нет опыта, — Рожденов едва заметно отвел взгляд.

— Поэтому и не смог Румянова с первого раза убить?

— Да дернулся он… Э-э, да, не смог, опыта не хватило!

— Значит, из Ярославля прибыли. Когда?

— Уже с неделю.

— Что за охранная фирма? Или не было ничего?

— Не было. На хате всю неделю сидели.

— Кто сидел? Фамилия напарника?

— Енотов. Енотов Саня.

— Еще кто с вами был?

— Да не было никого.

— С кем здесь контактировали?

— Да подъехал какой-то, надо, сказал, с человеком вопрос решить. Фото дал, данные.

— Когда подъехал?

— Сегодня.

— Утром, вечером?

— Как раз к обеду. Дело, говорит, большой срочности. Машину подогнал, «девятку».

— Из угона «девятка»?

— Да нам все равно. Права у нас забрали, все документы.

— А телефоны?

— У Енота телефон был, он его выбросил, когда от тебя уходили.

— Подъехал какой-то, дело большой срочности… Кто подъехал, имя, фамилия.

— Тохой, сказал, его звать. А кто он там на самом деле, не знаю.

— Ну не знаешь и не знаешь. Нам оно тоже не нужно, — снимая колпачок, сказал Макс.

— Да нужно вам! Я же вижу! — усмехнулся Рожденов.

Дал понять, что раскусил Макса.

— Да не нужно!

Макс резким движением ввел иглу в плечо мужчины, осталось только выдавить в плоть содержимое шприца. Он положил палец на поршень, но давить не спешил.

— Чувствуешь, как немеет тело? — спросил он, глядя киллеру прямо в глаза.

— Не очень, — захлопал тот глазами.

— А сейчас? — Макс набрал в легкие воздух, собираясь давить на упор поршня.

— Не надо!

— Как наводчика вашего зовут?

— Я же сказал, Тоха!

— На кого он работает?

— Не знаю.

— Адрес, где вы жили?

— Не знаю.

— Как это не знаешь?

— Нас привезли в дом, поселили. Сказали, что нельзя выходить.

— Умри героем!

Макс все-таки надавил на поршень, вернее, сделал вид. И скривился, как будто пытался, но не смог ввести яд в организм.

— Солнечная, шестнадцать. Это напротив дом. Какой наш дом был, правда не знаю!

— Почему вы приехали неделю назад, почему заказ на Румянова поступил только сейчас?

— Нам сказали, что заказ срочный, а приехали, сказали, ждать надо. Ну, мы не против, деньги платили, и ладно. Ну и за каждый день простоя…

— А на кого срочный заказ, не сказали?

— Нет.

— Как выглядел Тоха? Особые приметы, лысина, плешь, седина, шрамы…

— Молодой он, какая… Ну да, белый клок волос у него был, волосы черные, а над правым ухом белый клок…

— А сам такой здоровый, шея бычья, голова слоновья.

Знал Макс одного блатного из команды Адама. Сам русский, а кличка Ашот, почему так, Макс узнал не сразу. Раньше Антона Куршакова звали Тошным. Потому что Тоша. Но пацан зону прошел, на свободе поднялся, вывозом мусора под патронажем Адама занялся, на Тошного откликаться перестал. Сам же и перевернул Тошу на Ашота, и ничего, новая кличка прижилась. Потому что Адам Куршакова уважал за его деловую хватку. И умение вцепиться в глотку. Это ведь Ашот подвинул Гапона на рынке торговых автоматов. Попробуй теперь поставь в городе кофейный аппарат, например, без ведома Ашота, завтра от автомата груда металлолома останется. В общем-то, из-за этих автоматов Макс и вышел на Куршакова. Со Слеповым к нему подъехали, поговорили, погромы прекратились, но все равно никто больше не рисковал ставить автоматы без ведома Ашота. Гапон ставил, но только в своих торговых центрах, магазинах и прочих коммерческих заведениях.

— Да нет, худощавый, шея обыкновенная и голова нормальная. И черты лица правильные, домашний такой пирожок на лицо, а взгляд.

— Очень черствый пирожок, — кивнул Макс.

Не повелся Рожденов на ложную антропометрию, выдал точное описание Ашота. И сразу все стало на свои места. Блатные уже давно не ровно дышали к Румянову, Веронику пытались к нему подсунуть, но в конечном итоге убили ее, зачистив концы. Некто Сульфат не смог выйти сухим из воды и из-за этой истории до сих пор мотает срок, но у Адама нашлись другие, не менее резвые исполнители. И, надо сказать, Ашот подошел к делу ответственно, издалека спецов позвал. Только вот не оправдали варяги ожиданий.

Макс вытащил шприц, надел на иглу колпачок и, подмигнув Рожденову, вышел из палаты.

Потапов занимался Енотом, а Слепов курил где-то внизу, только что, сказали, спустился.

Слепов отбросил от себя окурок, когда Макс вышел к нему.

— Еще по одной? — спросил он, вынимая сигареты.

— Ну, если есть что обкурить, — выжидательно глянул на Макса начальник. — А то я сам к этому пойду, достали вы меня!

— Ашот Румянова заказал? Он же Антон Куршаков.

— Ну да, есть такой.

— Из Ярославля киллеров пригнали. Не знаю, может, Ашот самого Гапона собрался мочить, а фишка на Румянова легла.

— Это все очень серьезно?

— Я знаю, где Ашота искать. Едем?

— Ты уверен, что знаешь?

— Есть человечек, уточню.

— Ашот — это серьезно, спецов нужно вызывать.

Макс кивнул. Начальник есть начальник, его слово закон. Слепов взял на себя захват, а Макс позвонил своему стукачку и подъехал к его дому.

Время за полночь, но суббота как бы еще не закончилась, народ культурно отдыхал. И от Фридриха исходил запах алкоголя, хотя на ногах он стоял крепко и смотрел на Макса так, будто собирался его ударить. Здоровый мужик, кулаки с голову младенца.

— А ты не охренел, мент?

— Подраться хочешь? — сочувственно спросил Макс. — Или на руках?

Он предложил Фридриху армрестлинг, но тот покачал головой.

— На кулаках! — выпалил он.

За что тут же поплатился. Макс опередил его всего на мгновение, и громила сел на землю, пропустив прямой удар в подбородок.

— Еще?

— Да нет, нормально…

Фридрих пальцами вправил челюсть на место, подвигал ею, поднялся. Взгляд уже потухший, а запах алкоголя изо рта смешался с блевотной вонью.

— Точно нормально? — Макс внимательно смотрел ему в глаза.

— Машешь своими кувалдами… Что хотел?

— С этого и надо было начинать. Где Ашот?

— Ну ты в натуре, я на такое не подписывался!

— Это ты так думал… Где Ашот? — Макс резко повел головой, Фридрих пугливо шарахнулся в сторону.

— Хорошо, я скажу, но после этого расход! Как в море корабли!

— Где Ашот?

Макс кивнул, вроде как соглашаясь оставить Фридриха в покое. Но ведь не оставит. И прощенную ему кражу из богатого дома этот жук отработает сполна. А по-другому нельзя. По-другому только в сказках или розовых снах.

Ашот отдыхал на проспекте Мира. Бывшие городские бани, переделанные под индивидуальные потребности клиентов, вип-сауны с бассейнами и без, Максу приходилось бывать там, но исключительно по служебной необходимости.

— А почему бани? — обращаясь к Слепову, спросил он. — Покушение на Румянова не удалось, киллеров задержали, Куршаков на измене должен быть, а он в сауне.

— Под банями выход к молокозаводу, — кивнул Слепов.

Одни спецназовцы перекрыли подземный выход, другие ворвались в бани. В каком номере находился Ашот, Фридрих не знал, но Слепов повел бойцов в сауну, где находился колодец с потайным входом. Но немного опоздал, мужчины успели уйти, остались только женщины. Три жрицы продажной любви, одна из них старая знакомая.

Регина с жалким видом куталась в простыню, волосы мокрые, косметика с лица смыта, распаренная, измочаленная, но все равно хороша. Впрочем, ощущения щемящей нежности Макс не испытал. Недостойна она этого.

— Где Ашот? — спросил он, хотя и без того знал, куда делся прощелыга.

— Не знаю.

Девушка вздохнула и взглядом указала на своих подружек. При них она ничего не скажет.

— Ладно!

Макс не стал выделять ее в особую категорию, хочет идти под раздачу на общем основании, пожалуйста. Тем более что ей не привыкать к облавам и прочим тому подобным развлечениям. И если вдруг обслужит на халяву какого-нибудь сотрудника — не беда. Ашота же обслуживала.

В руке у Макса заработала рация, все в порядке, Ашота и его спутника приняли. Пока он вел разговор, девушек вывели, Регина шла последней, она вцепилась ему в руку, подавая знак. И Макс велел ей остаться.

— Что такое?

— Ашот не один был. Помнишь, я про Маламута говорила?

Максу пришлось приложить усилие, чтобы сохранить невозмутимость.

— О чем говорили?

— Ашот кого-то заказал, Маламут на него наорал. Сказал, что это глупо.

— А Маламут кого заказал?

— Никого!

— Да, а я думал, тебя… Маламут тебя позвал?

— Ну-у… А если я ему нравлюсь?

— Давай домой, я зайду, поговорим.

— Потом домой, а пока давай вместе со всеми.

Макс кивнул, вернул Регину в круг любительниц острых ощущений. А сам занялся Ашотом.

Регина не обманула, в паре с Ашотом задержали и Леню Михайлова. Его старого друга и даже наставника.

К тому времени, как Макс освободился, Ашота и Маламута уже усадили в микроавтобус. Слепов отдал команду везти задержанных в управление, Макс не стал тормозить процесс отправки. Что-то совсем не хотелось видеться с Маламутом.

Но к управлению он подъехал, опередив задержанных, подготовил допросную и забрал Ашота, едва его только доставили.

— А оформить? — возмутился дежурный.

— Этого оформляйте! — Макс холодно и без удивления глянул на Леню.

Рослый, мощный, тридцать лет недавно исполнилось, а выглядит как сорокалетний мужик с морозных ветров Сибири. Матерый волчара, но взгляд не злой, хотя и близко не добрый. На Макса он глянул с тем же суровым равнодушием.

Макс лично отконвоировал Ашота, провел его в кабинет, закрыл за ним дверь.

— А чего такой шумный, лейтенант? — Куршаков пренебрежительно скривил губы. — Как будто смерть за тобой гонится.

— Гналась. Пока я тебя не обогнал. Теперь смерть за тобой бежит!

Макс усадил Ашота за стол, снял с него наручники, взглядом объяснив почему. А куда этот клоп от него денется? Пусть только дернется, на одну руку положит, другой прихлопнет.

— Почему это за мной?

— А потому что Гапон на меня думал. Что это я в Румянова стрелял. Из-за его бабы. Ты же знаешь, что его жена со мной из бара уехала!

— Я все знаю!

— Знаешь, потому что следил за мной. Это же ты Румянову слил, что его жена со мной гуляет?

— Эй, начальник, не гони коней!

— Не хочешь говорить — не надо. Киллер тебя опознал, киллер тебя сдал, в СИЗО пойдешь. Там, конечно, ваша власть, но Гапон ментов прикупит. Чтобы тебе башку скрутить. Он же не вор, ему с ментами не западло дело иметь.

— Да класть я хотел на Гапона!

— Ты дурак? Гапон весь город под себя взял, весь бизнес, вам только крохи с барского стола оставил. Автоматы тебе отдал, чтобы ты силу свою почувствовал. Провоцировал он тебя. И спровоцировал. Все, теперь вас будут в капусту рубить. Медленно, но мелко.

— Это мы еще посмотрим! — нахохлился Ашот.

— Вместе будем смотреть. Но я-то со стороны, а ты из гущи событий. Я свое дело сделал, киллера взял, заказчика взял, дальше большие дяди решать будут, что делать с тобой, что делать с Адамом. Выкрутишься, скажу — браво, молодец! Не выкрутишься — туда тебе и дорога.

— Типа твое дело — сторона?

— Я даже прощу тебе то, что ты меня Румянову слил. И даже венок на могилку закажу. Маленький такой. Совсем-совсем маленький, — Макс отмерил пальцами меньше сантиметра. — Чуть больше твоего члена.

— Зачем так говоришь? — надулся Ашот.

— Ну ты же меня слил!

— А если я тебе позавидовал? Лиза Румянова — телочка отпад!

— Ты Румянова заказал? Или ты всего лишь посредник?

— Ух ты разогнался!.. Не заказывал, не посредник!

— Ну и хрен с тобой, золотая рыбка!

Макс взял наручники, схватил Ашота за руку, он заартачился, но этим лишь ускорил действия Макса. Тот бесцеремонно заломил его за спину, надел наручники.

— Дальше большие дяди пусть решают.

— Слышь, Макс… Ты же Макс, да? — От волнений и переживаний Ашота затрясло.

— Максим Ильич.

— А пацаны тебя Максом называли… Я все про тебя знаю!

— Ничего ты про меня не знаешь!

— Ты же из наших, просто тебя баба ментовская попутала…

— Это тебя, Ашот, на бабу пробило! Чего слезу пустил, страшно стало? А раньше чем ты думал?

— Я все равно тебе ничего не скажу. Но ты сам все знаешь.

— Давай, оформляться пошли… Деньги есть?

— Зачем?

— Паромщику заплатить. Харон не фраер, задарма в царство мертвых не возит.

— Значит, останусь жив!

— Ну это мы еще посмотрим!

Макс оторвал Ашота от стула, но тот уперся, не желая идти на выход.

— Там на самом деле все серьезно!

— Что серьезно?

Макс вернул трепыхавшееся тело на место.

— Гапон реально может спросить… Короче, Маламуту нужно помочь!

— В чем?

— Маламут не хочет войны, он может все остановить.

— Ценой твоей жизни! — усмехнулся Макс.

Действительно, если Ашот был за войну, а Маламут против — восстановить нарушенный мир могло жертвоприношение. Ашот очень хорошо будет смотреться на жертвенном алтаре.

— А не хочу я ценой своей жизни!

— А ценой чего?

— Давай так, я пишу чистосердечное, а ты даешь мне гарантию, что Гапон до меня не дотянется. Я знаю, у тебя в СИЗО свои подхваты. Знаю, что ты реальный мент и у тебя все на мази.

— Эка запел! — усмехнулся Макс.

Видно, сильно у Ашота подгорает, если он готов дифирамбы ментам петь.

— Ты же сам видишь, мы к тебе с пониманием. Скольких ты наших повязал, и ничего, работа есть работа, — подмазывался Ашот.

— Ну что ж, давай чистуху!

Макс снял наручники, положил перед вором бумагу, авторучку.

— Не торопись, подумай, с чего начать… Можешь начать с Маламута.

— Маламут не при делах!

— Тогда вопрос: Маламут на положении?

— Короновали его во Владимире, на город к нам поставили.

— А как же Адам?

— Адаму эта тема не интересна, Адам сам попросил, чтобы Маламута на положение поставили. Маламут смотрит, Адам барыжит, корона при нем остается. Все при своих интересах.

— Зачем же тогда Адам на Гапона попер?

— Адам не при делах, — уже совсем не так убедительно сказал Ашот.

Маламута он выгораживал куда уверенней. Может, потому что уважал даже больше, чем Адама.

Потапов появился под утро, Ашот уже написал признание, его приняли, оформили, закрыли в камере изолятора временного содержания. А Маламута до утра продержали в камере для временно задержанных. Ничего, в общем-то, противоправного он не совершал, Ашот ни словом не упомянул его в своем признании, уголовный розыск интереса к молодому вору не проявлял. В общем, выпустили Маламута. Макс провожать его не выходил. Если встречаться с ним, то уж точно не в стенах милицейского учреждения. Да и зачем вообще с ним встречаться, когда и так все ясно? И Регине Макс поверил, и Ашоту, да и зачем Маламуту смута в городе, когда ему на ноги становиться надо? Под весом воровской короны.