Преследования нет, на хвосте никто не висел, Макс спокойно подвез Румянову к своему дому. Если слежки нет, значит, муж подслушивал ее с помощью аппаратуры. Что ж, самое время перейти к самой захватывающей части игры. Елизавета ничуть не возражала, заинтригованная, она испытывала восторг до вибраций в теле и пошла за ним, молча переступив порог его квартиры. И снова Макс открыл своей блокнот, написал, что нужно пройти досмотр — на предмет наличия «жучков». Молча открыл дамскую сумочку, вынул и отключил айфон, выложил на столик кошелек, помаду, расческу. И украсил всю сложенную конструкцию пачкой презервативов. Елизавета игриво улыбнулась, восхищаясь собственной смелостью.

Он знаком велел ей повернуться к себе спиной, расстегнул молнию на платье. И она покорно развела руки. Обыск так обыск. Платье упало к ее ногам, она переступила через него и снова замерла в ожидании. Кружевной лифчик упал в кресло, Елизавета лишь гордо расправила плечи, но голову при этом чуть опустила. Колготки у нее причудливые, со стороны выглядят, как чулки на поясе, трусики под ними такие тонкие, что Макс едва удержался от искушения разорвать их. Или снять их вместе с колготками. Но нет, он раздевал Елизавету медленно. И когда на ней ничего не осталось, развернул ее к себе лицом. И посмотрел ей в глаза, умудряясь при этом любоваться красотой обнаженного тела. А она переминалась с ноги на ногу, покусывая губы, как юная жена в первую брачную ночь. Тлела изнутри, томилась в ожидании, изнывая от нетерпения. Но Макс не спешил. Вынул из ящика стола сканер радиочастотных сигналов, ощупал им пространство вокруг женщины, нежно касаясь тела, только затем провел над сумкой. Также осмотрел пальто, сапоги. И все это время Румянова стояла без ничего под люстрой. И хотела руками закрыться, но не решалась, она же смелая женщина.

— Нет ничего! — сказал он.

— А сразу не мог этим своим… что это, детектор?

— Одевайся!

— Что?!

От возмущения Елизавету бросило в краску.

— Если хочешь… А если не хочешь…

Он повернул ее к себе спиной, сжал пальцами упругую грудь. Силикон, конечно, чувствовался, но это ничуть не уменьшало напряженности, скорее наоборот. Елизавета шумно задышала, тело пошло мелкой дрожью, из груди вырвался стон. Одна рука Макса соскользнула с груди на живот, другой он расстегнул джинсы.

К тому времени, как он остался в одной футболке, Елизавету уже трясло от страсти в лихорадке, она просто не смогла удержаться на ногах, он уложил ее животом на диван. Костер разгорелся, мха и щепок уже мало, пора переходить на дрова с трескучей в ней смолой, а этого добра у Макса в избытке.

— Врал Чертков, никакая ты не старая, — закончив, пропыхтел он. — Просто он очень тебя хотел.

— А я хотела тебя… Все время хотела… С тех пор как…

А чуть погодя Елизавета спросила про Тамару. Знала, на кого Макс ее променял.

— Давай договоримся, я не спрашиваю тебя про мужа, ты не спрашиваешь про Тамару.

Румянова должна понять, что, кроме секса, между ними ничего нет и быть не может. Не собирается он подпускать близко к сердцу женщину, которая так подло пыталась подставить свою будущую невестку. По большому счету Елизавета ничуть не лучше папочки Черткова…

— А про мужа нужно спросить. Нас точно не подслушивают?.. И мне нужно домой!

— А это само собой! — Макс и сам хотел поскорее спровадить гостью.

Одевалась Елизавета нервно, на Макса старалась не смотреть. Стыдно ей. Стыдно, что сподобилась отдаться какому-то менту, да еще в каком-то мерзком клоповнике, где даже душ нормально не принять. С душем у Макса все в порядке, но ей мрамор и позолоту подавай.

Елизавета оделась, Макс открыл дверь, собираясь отвезти ее к бару, где она оставила машину. Но в подъезде почему-то не горела лампочка, темнота перед глазами послужила сигналом об опасности. Кулак, а затем силуэт следующего за ним человека Макс увидел уже после того, как привел себя в готовность отразить удар.

Дверь открывалась внутрь, Макс отошел под ее прикрытие, кулак пролетел мимо. Макс толкнул дверь, а вместе с тем и налетевшего на нее человека, прижав его к дверному косяку. Но на помощь первому пришел второй, Макс понял, что в одиночку ему дверь не удержать. Резко отпустил ее, здоровый мужик стал падать на него.

Макс ударил по-деревенски, с размаха, снизу вверх, кулак мощно врезался в подставленное ухо. И бугай припечатался к полу. А, перепрыгивая через него, на Макса летел второй такой же здоровяк — из свиты Румянова. Ну, конечно же, кто еще мог напасть на Макса? И сам Румянов где-то на лестничной площадке, для него в тесной прихожей места нет. Особенно если есть третий боец в свите. А Елизавета закрылась в ванной.

Второго бойца Макс тупо сгреб в охапку и головой направил в стену, за которой находился сортир. И голова не пустая, судя по звуку, в ней находился мозг. Или его заменитель. Тяжелый звук, глухой. И сам бугай бухнулся на пол с таким стуком, как будто дубовое бревно-топляк, напитанное водой, упало.

Третьего бойца Макс дожидаться не стал, выхватил пистолет, рванул на лестничную площадку и увидел, как под стук приглушенного выстрела хватается за плечо человек, внешне похожий на Румянова. Стрелял кто-то с лестницы, пистолет был с глушителем, били явно на поражение. Но Макс не позволил выстрелить второй раз.

Пистолет у него без глушителя, выстрел в закрытом пространстве оглушительно ударил по барабанным перепонкам, но ему не привыкать. Человек на лестнице дернулся, выронил пистолет, но не упал. Побежал вниз по лестнице, но Макса вдруг схватил за ногу пришедший в себя телохранитель Румянова.

Босс уже сидел на полу на лестничной площадке, соплей стек по стенке, прижимая руку к ране. Он был в сознании, но соображал туго и кривил лицо. А бугай уже схватил Макса за пояс, другой рукой собираясь взять за шею. Пришлось выстрелить в потолок. Хватка ослабла, Макс рванул вниз за киллером, выскочил из-подъезда, увидел спину бегущего, но догнать его не смог. Мужчина в маске запрыгнул в «девятку» с заляпанными грязью номерами, еще дверь не закрыл, как машина уже сорвалась в места.

Макс выстрелил по колесу, попал, «девятку» повело в сторону, но водитель сохранил контроль над управлением. И машина не совсем потеряла ход. Мощность двигателя позволяла ехать и на пробитом колесе.

Машина выехала со двора, свернула на улице, Макс припустился за ней бегом. Разрыв стремительно увеличивался, но Макс не растерялся, развернулся навстречу попутной машине, заскрипели тормоза. Открылась дверь, показался водитель.

— Ты что, идиот!.. — Мужчина хотел еще что-то добавить, но увидел пистолет и слова застряли у него в горле.

— Милиция, уголовный розыск!

Но в машину Макс так и не успел сесть. Преступники поняли, что им от него не уйти. Остановились, бросили «девятку», один рванул влево, через проезжую часть, другой, раненый, побежал вправо, к магазину. Естественно, Макс выбрал киллера.

Загнанный зверь знает, что цена неудачи — его жизнь и свобода, Максу же максимум грозит выговор. Киллер бежал быстро, мощно, расстояние между ними сокращалось медленно. Но сокращалось. Что-что, а бегать Макс умел. Четыре года срочной и по контракту, и в школе милиции он времени зря не терял, здесь, в Моложайске, два года тренировался наравне с собровцами, потому как сам долгое время служил в спецназе. Работа у него такая — физическая слабость опасна для жизни.

Макс уже почти настиг преступника, когда спиной почувствовал опасность. Сообщник киллера бежал за ним быстро, тихо. Бежал, как спортсмен во время поздней тренировки, куртка на нем с капюшоном, спортивные брюки, кроссовки. Пистолета не видно. Может, на самом деле физкультурник, вечерние пробежки в субботний день никто не запрещал. Макс остановился, направил на подозрительного бегуна пистолет. И выстрелил в воздух.

— Мужик, ты чего? — возмутился мужчина.

Аллея освещена плохо, фонари работали через два на третий, вместо лица под капюшоном темное пятно.

— На колени!

— Не стреляй! Не надо!

Бегун опустился на колени. Макс, конечно, мог скрутить его, но вдруг это случайный человек, а время безвозвратно уходит. К тому же исполнитель гораздо ценнее сообщника, даже если это заказчик убийства.

— Убью, если побежишь за мной! — разгоняясь, крикнул Макс.

Время он потерял, киллер успел исчезнуть из поля зрения, впереди улица Северная, свернуть беглец мог как вправо, так и влево. Но если свернуть направо — значит, нужно перебежать дорогу, и Макс выбрал налево. А затем свернул еще и за угловой дом. Навстречу шла пожилая женщина с пустым мусорным ведром. Вроде в пакетах уже все выбрасывают, а эта все по старинке. Да и ведро пустое — плохая примета.

— Да что ж это такое! И бегают, и бегают! — воскликнула она. На всякий случай угрожающе помахала кулаком.

Но Макс на нее не смотрел, все внимание было приковано к мусорным бакам в кирпичном закутке. Никто никуда не бежит, тихо во дворе, только пустое мусорное ведро негромко позвякивает. Похоже, беглец спрятался за мусорными баками.

Но до него нужно добраться. За спиной спокойно, но такое ощущение, будто на него на всех парах мчится локомотив. И женщина вскинулась, рот раскрыла, чтобы выразить возмущение.

И действительно, на Макса надвигался тот самый бегун в спортивной куртке. И на этот раз в руках у него был пистолет. Мужчина притормаживал, собираясь выстрелить, но Макс уже находился в статическом положении. И сразу же выстрелил, раз-второй-третий.

«Макаров» отработал штатно, первая же пуля ударила противника в ногу, вторая слегка задела руку, заставив его выпустить пистолет. А может, зажигалку размером с боевой пистолет. Вдруг окажется, что это вообще какая-нибудь палка. Хотя нет, пистолет упал, лязгнув.

Женщина вскрикнула, разжала руки, ведро покатилось, застучало по земле.

Макс подскочил к раненому, пнул лежащий на земле пистолет, чтобы окончательно убедить себя в том, что это действительно боевое оружие. Наручники он, увы, оставил дома, не думал, что пригодятся, женщину как-никак шел провожать. Пришлось сделать больному анестезию, ударив ногой. Один удар, и бегун в полной отключке.

— Караул! Милиция! — уже из подъезда крикнула женщина.

Макс не ошибся, киллер сидел за мусорным баком, вжимаясь в угол кирпичной коробки. Взвизгнула сирена, во двор въехал патрульный уазик, из машины выскочили двое, один бросился к сообщнику, другой к Максу, впрочем, удостоверение, которое он показал, быстро его отрезвило.

— Вызов на Ленинградскую получили? — спросил Макс у лейтенанта.

— Да не было ничего.

В машине заработала рация, оперативный дежурный отправлял наряд на Ленинградскую улицу. Но Макс послал патрульных вместе с задержанными в больницу. Раненый киллер потерял много крови, у его сообщника задета кость, он все никак не мог выйти из нокаута, в который отправил его Макс.

В ту же больницу направили и Румянова с пулевым ранением в плечо. Его увезли на операцию, а Елизавета осталась в обществе двух пострадавших телохранителей. Смотрела Румянова на Макса глазами побитой собаки.

— Скажи им, что ничего не было! — жалко потребовала она.

Макс глянул на одного телохранителя, на другого, оба отвели глаза.

— Засада была, — сказал он. — Киллеров на себя выманивали. А появились какие-то придурки… Что с Олегом Валентиновичем? Жить будет?

— Обещают, — вздохнула Елизавета.

— Держи кулачки.

Операция прошла успешно, Румянова отправили в реанимационное отделение. И киллера откачали, и его сообщника подлатали, но оставили на больничном режиме. Перевели в особый блок — под казенную охрану. Пока то да се, подъехал представитель следственного комитета. И начальство не заставило себя ждать, покушение на известного в городе банкира не могло быть незамеченным. Даже начальник ГУВД прибыл. Полковника Окалина сопровождал Слепов. Разумеется, Макс не остался без внимания.

— Твой подчиненный? — Одним глазом Окалин смотрел на него, другим на Слепова.

Способность видеть всех подчиненных — преимущество, безусловно, ценное, только вот давалась она Окалину непросто: косоглазие у него, похоже, развивалось.

— Так точно, товарищ полковник!

— Ну тогда расскажи, что делал твой подчиненный в своей квартире с женой Румянова?

Максу пришлось поднатужиться, чтобы сдержать усмешку. Вообще-то, покушение на убийство произошло, Макс фактически спас жизнь потерпевшему. И киллеров в придачу задержал, что далось ему, мягко говоря, нелегко. Чуть пулю в спину не получил. А начальника управления желтые новости интересуют, чтобы таким же высокопоставленным, как и он, друзьям в бане рассказывать. Удивительно, что сплетни так быстро разнеслись, наверняка телохранители постарались.

— Ну так Румяновы, товарищ полковник, под раздачу попали. Ночью сына ограбили, травма головы, потом авария. «Прогрессив-Банк» травму головы заказал, месть Румянову за проблемы на финансовом рынке.

— Что за проблемы?

— Ну так начальник службы безопасности «Прогрессив-Банка» задержан, дает показания, можете ознакомиться. И заказчика взяли, и исполнителей. Если в двух словах, то руководство «Прогрессив-Банка» пыталось потеснить «Моложай-Банк» с финансирования торгового комплекса на улице Ленина. А «Прогрессив-Банк» — это Москва. Дело серьезное, Румянов не подвинулся, Чертковы отыгрались на его сыне. Я еще подумал, что Москва не успокоится, на его жене отыграется. Объяснил это Елизавете Викторовне, она попросила защиты, ну я и отвез ее к себе домой. Не подумал о последствиях.

— Не подумал! — закивал Окалин.

Казалось, «Прогрессив-Банк» со всеми своими претензиями его совершенно не интересовал, а вот чем Румянова тайком от мужа занималась, было для него делом первостепенной важности.

— Понял, что зашел в тупик в своих действиях, понял, что нужно как-то выходить из создавшейся ситуации и уводить из-под удара Румянову. Вывел, а тут ее муж появился. Телохранители его на меня набросились, пока от них отбивался, киллер на Румянова вышел… Мне бы с ним поговорить, а то неясно, на кого киллер выходил — на Румянову или на ее мужа.

— Следственный комитет во всем разберется. И с тобой разберется. А то уже ходят слухи, — Окалин осуждающе смотрел на Макса, — что некий лейтенант Воронов ведет аморальный образ жизни! Пьянство, беспорядочные половые связи…

— Насчет пьянства врут, — не согласился Макс.

— А насчет беспорядочных связей? — взглядом бывалого опера вцепился в Макса Окалин.

— Врут, но не совсем. Связи у меня, конечно, не беспорядочные, а упорядоченные. Во внеслужебное время.

— Проститутки! — все также обличительно глядя на подчиненного, усмехнулся начальник ГУВД.

— А проститутки — это, между прочим, ценный источник информации.

— Сейчас благодарность объявлю! — съязвил полковник.

— И тем не менее старший лейтенант смог предотвратить контрольный выстрел в гражданина Румянова. И задержать киллера и его сообщника, — наконец-то вступился за Макса Слепов.

Окалин замолчал на несколько секунд, взвешивая все за и против. Беспорядочные половые связи — это, конечно, никуда не годится, а вот банкира спасти, задержать киллеров — это, пожалуй, плюс. Потом махнул на Макса рукой и отправился по своим делам. А Слепов остался, они вышли во двор, закурили.

— А дело серьезное, — сказал Слепов. — Нападение на Румянова-сына, нападение на Румянова-отца.

— Исполнители и заказчик первого сидят в ИВС, исполнители второго — здесь находятся. Думаю, они как-то связаны.

— Как?

— Чертков Тима Румянова заказал. Начальник службы безопасности, а по совместительству отец руководителя банка. Чертков-отец спросил за Черткова-сына. Отец сидит, а сын на свободе. Сыну двадцать восемь, а он уже руководит филиалом московского банка. Вроде бы еще молодой, а уже серьезная фигура. Сына мы не задерживали. А сын мог нанести удар.

— Задержанных надо допросить.

— Подождем, — сказал Макс, глубоко затянувшись.

— Чего подождем?

— А следователь Потапов ими занимается. Они ему ничего не скажут. У них даже документов нет. И по пальцам полный ноль. В базах не числятся.

— Серьезные ребята.

— И они будут молчать.

— Значит, надо их разговорить.

— Пока федералы это дело не забрали. Поступит команда из Москвы, и выведут ребят из-под удара. А Румянову ждать-бояться. И Гапону тоже.

— А Гапонов здесь при чем?

— Не знаю. Но если он старый кошелек не выбросит и новый не купит, проблемы могут возникнуть и у него. Но это мои пессимистические прогнозы. На ночь глядя, — зевнул Макс. — Вторую ночь на ногах.

— Тяжело, — усмехнулся Слепов.

— Ничего, мы привыкшие.

— Зато какие бабы на шею вешаются… Думаешь, я не в курсе, Румянова на тебя… — начал, но сам же оборвал себя начальник. — И ты на нее. Как кот на сметану.

— Честно скажу, хотел снять сливки… И Румянова хотела. Но не смогла. Не смогла изменить мужу. Не было ничего. Жаль. Только зря под раздачу попал. Хорошо, начальник сегодня добрый, — совершенно серьезно сказал Макс.

— Добрый, — усмехнулся Слепов. — А я еще добрей. По Румянову работать будешь, покушение на убийство за тобой, раз уж начал. Пока федералы не подъехали, оперативное обеспечение на тебе… Пойдем, Потапову скажу!

Потапов застрял в одной палате, а на входе в другую стоял вооруженный сотрудник, и не какой-то патрульный, а лейтенант Мирошник из отряда милиции специального назначения. Макс его знал, но злоупотреблять доверием не стал. Сказано, без разрешения следователя никого не впускать, нечего ломиться в закрытую дверь, которую охраняют хорошие знакомые.

Слепов позвал Потапова, тот вышел, устало глянул на Макса, как будто это он весь день бегал за лихими людьми, а не лейтенант. Не сказать, что толстый этот Потапов, но задница тяжелая, тело рыхлое. Еще не старый, сорока точно нет, а лоб морщинистый. Это при том, что щеки гладенькие, сытые. Волосы черные, а челка светлая, то ли покрасил, то ли седина такая с желтоватым оттенком пробилась. Только на челке седина.

Слепов обращался к Потапову на «ты», но по имени-отчеству. Макс убийствами не занимался, поэтому с Потаповым знался постольку-поскольку.

— Старший лейтенант Воронов в твоем полном распоряжении, Дмитрий Сергеевич, — объявил Потапов.

— Он же вроде по кражам у тебя…

— И по ограблениям, — кивнул Макс. — Покушение на убийство Румянова началось с ограбления его сына.

Он не поленился рассказать все, что говорил только что начальнику ГУВД. Повторение не только мать учения, но и отец озарения. И ведь пришла в голову светлая мысль. Вернее, светлое сомнение. Действительно, началось все с ограбления. Макс взял Шепотова, его сообщника, Черткова, но маховик, запущенный московским банком, не остановился, вышедшие на охоту киллеры по инерции нанесли удар. Сначала досталось сыну, затем отцу. Именно так и должен был думать Макс. Так и думал, пока в голову не закралось сомнение.

Во-первых, какой смысл сначала наказать Румянова, отправив его сына на больничную койку, а затем убить его самого? Во-вторых, почему его не убили в больнице, когда он ездил к сыну? Ночь, часть охраны, а может, и вся свита, осталась в больничном коридоре, убивай — не хочу. Все это вопросы, на которые можно найти ответ, если очень захотеть. Но что, если решение о ликвидации Румянова принималось уже после того, как взяли Черткова? Московские могли отомстить? Очень может быть. Но есть и другой вариант. Кто-то из местных воспользовался возможностью решить с Румяновым вопрос, списав его смерть на представителей московского банка. Кто-то узнал о Черткове, об устроенном им нападении на Тима, обдумал, дал отмашку, киллеры сели Румянову на хвост. А тут и ситуация более чем подходящая. Банкир выследил жену, натравил своих телохранителей на любовника, сам без присмотра остался на лестничной площадке. Действительно, идеальный момент для убийства. Но, возможно, кто-то спровоцировал этот самый момент. И сделать это мог тот, кто следил за Максом или за Елизаветой. И тот, кто слил Румянову информацию об их встрече. Не зря Румянов звонил жене в бар, кто-то уже накапал ему о них… Кто?

— Значит, нападение на младшего и старшего Румянова — звенья одной цепи, — сделал вывод Потапов.

Макс не стал грузить его сомнениями. Но уже не настаивал на причастности представителей московского банка к нападению на Румянова.

— Чертков молчит, Захарук молчит, пока только один Шепотов говорит. Чертков отомстил Румянову через его сына, говорит Шепотов.

— А зачем ему тогда мстить Румянову? — задался вопросом следователь.

— Киллер что говорит?

— Да молчит как рыба, — поморщился Потапов.

— Героя из себя корчит, — усмехнулся Макс. — После того как в мусорке от меня прятался. Может, я с ним поговорю? Может, скажет что-нибудь?

Он мог сколько угодно гадать на кофейной гуще, но пока киллер и его пособник будут молчать, заказчик убийства так и останется в тени.