Убийство — это все, конец фильма, а после ограбления можно жить дальше. Но если покойник, как правило, остается лежать на месте, то ограбленный может уйти. Небезызвестный Тим Румянов ушел. Получил по голове, остался без денег, сел в машину, но до дома так и не доехал. Потерял сознание, врезался в столб, хорошо, никто при этом не пострадал. Не считая водителя.

Румянова доставили в больницу, там он и заявил об ограблении, Макс получил сигнал и отправился к нему. Время — половина пятого утра, а по ощущениям глубокая ночь.

— А-а, это ты! — Румянов узнал его, но ничуть не обрадовался.

— Старший лейтенант милиции Воронов!

Тим лежал на койке, голова перевязана, ссадины на лице, глаз заплыл, рука в гипсе, но в целом жить будет.

— Даже старший, а я думал, тебя уволили?

— Давай рассказывай!

— Да я-то расскажу, а что ты можешь? — скривился Румянов.

Все такой же щуплый, диетической внешности, нос острый, глаза большие, как у красной девицы. И все тот же юношеский румянец на лице. Девятнадцать лет парню, совсем еще сопля зеленая. Хотя гонору на весь королевский двор хватит.

— Баб моих трахать, да?

У попа была собака, а у Тима — невеста. Которую хотела убить его мать. Морально убить. Сначала патроны ей подбросила, затем деньги, пыталась обвинить Веронику в краже. Но Макс тогда разрушил коварные планы, очень здорово помог Веронике. Ну и переспал с ней по случаю. Что уж тут говорить. Девчонка красивая была, моральными принципами не отягощенная… Была. Убили Веронику. Уже физически. Макс догадывался, что мать Румянова если причастна к убийству, то косвенно. Вероника должна была под отца Румянова лечь, а увлеклась сыном, наниматель ей этого не простил. Это Адам вел войну с кланом Гапона, в который выходил банкир Румянов. И Тим сейчас мог пострадать из-за козней Адама.

— Давай рассказывай, как было дело?

— Да пошел ты!

Макс кивнул. Заявление пока устное, потерпевший фактически отказался от помощи милиции. Не подтверждает ограбление, значит, и не было ничего. Баба с возу, как говорится… А телесными повреждениями дознаватель пусть занимается, возбуждает дело, передает следователю, тот спустит поручение в уголовный розыск, Слепов примет решение, кто будет бегать за преступниками.

Макс повернулся к Тиму спиной, но выйти не успел. Дверь открылась, и в палату вошла Елизавета Викторовна. За два года она практически не изменилась, такая же моложавая, пышущая здоровьем и очень сексуальная. Знойная телочка, стильная от корней волос до кончиков ногтей, фигурка — пальчики оближешь. Вместе с Румяновой в палату вошел ее муж. Солидный мужчина, важный, но такой же худосочный, как сын. Нос острый, только вот глаза уже не большие, веками сверху и снизу прикрытые. А под веками отечные мешки. То ли спал плохо, то ли с бодуна, а может, селедки объелся. Или икру красную-черную пересолили. В целом невзрачный тип. Жена по сравнению с ним Солнце в противовес черному карлику[3]. Но не очень-то ценит ее Олег Валентинович, с любовницами по командировкам разъезжает. Ну, если верить жене.

— А-а, лейтенант! — Румянова скорее обрадовалась, чем огорчилась.

— Доброго здравия, Елизавета Викторовна! — Макс нехотя поднес к виску два пальца.

— Куда это ты собрался?

— Ну, может, утром зайду, — Макс пожал плечами.

— А преступников кто будет ловить?

— Да пусть убирается! — махнул рукой Тим. — Я его не звал!

— Разберемся, разберемся, — кивнул Румянов, безучастно глядя на Макса.

— Ну да, служба безопасности у вас есть, разбирайтесь. — Макс глянул на часы, давая понять, что у него нет ни малейшего желания путаться у Румянова под ногами.

И у банкира служба безопасности, и у Румяновой свой человек, который в свое время подбросил деньги Веронике. Шарашка еще та, с ними легче потерять, чем найти.

— Ну и где она, твоя служба безопасности? — попеняла мужу Румянова. — В машине сидит, глаза тупые… А лейтенант… не помню, как… Лейтенант у нас профессионал!

Елизавета Викторовна выразительно глянула на Макса. Помнит она, все помнит. И как домой к себе звала, пока муж в командировке, помнила. И слышала, как Макс как-то помог вернуть похищенное колье с груди ее очень хорошей знакомой. А с Олегом Валентиновичем Румяновым он не пересекался. И тайных симпатий к нему точно не питал. А вот Елизавета по-прежнему способна взволновать его воображение.

— Вы тут без меня порешайте вопросы! — Макс зевнул, прикрыв рот ладонью.

Спать ему реально хотелось, а в коридоре за дверью мягкая кушетка, тихо там, только лампы дневного света убаюкивающе гудят. И этот тихий, умиротворяющий сознание гул действительно подействовал на Макса как снотворное. Но проснулся он еще до того, как Румянова подсела к нему. Подсела, плотно прижавшись бедром.

— Тима ударили по голове, забрали телефон и бумажник. Ты должен найти этих ублюдков! — Она повела бедрами, как это делает женщина, подстраиваясь под встречное движение со стороны мужчины.

Но при этом отодвинулась от Макса, чтобы не перевозбудиться.

— Ну, если должен, найду.

— В долгу не останусь.

— Возьму натурой, — тихо, как о чем-то само собой разумеющимся сказал он.

— Что?! — Румянова скорее обрадовалась, чем возмутилась.

Макс мог согрешить с ней еще два года назад, она сама тогда напрашивалась, но он вдруг закрутил роман с Тамарой, а Макс не животное — когда есть любимая женщина и обязательства перед ней, с другими спать не будет. Это сейчас он имел право вести себя как ему заблагорассудится. Обязательства у него только перед самим собой, но секс с той же Румяновой, если, конечно, он произойдет, случится уже после того, как он найдет преступников.

Дверь открылась, из палаты вышел Румянов. Елизавета уже стояла, гневно и в то же время с надеждой глядя на Макса.

— Товарищ лейтенант, Тимофей вам все расскажет, — глядя куда-то мимо него, сказал Румянов.

Макс кивнул и решительно открыл дверь в палату. Елизавета проводила его кокетливым взглядом, а он этого как будто и не заметил. К родителям Тима он вернется потом, если вдруг выяснится что-то связанное с ними. Ну и благодарность за это неплохо бы принять. Хотя это и не является целью.

— Что, добился своего? — скривился Тим.

— У тебя вторая рука не сломана?

— Нет.

— Будет!.. Где тебя ударили?

— Отвали!

— Переломы бывают закрытые, а бывают скрытые, — Макс взял Румянова за здоровую руку. — Мне кажется, у тебя скрытый перелом. Здесь больно?

— Девчонку я поехал провожать!

Тим правильно понял его, поэтому смог вырвать руку.

— Кто такая?

— Даша ее зовут!

— Давно ты ее провожаешь?

— Да нет, сегодня в клубе познакомились.

— Адрес?

— Я не помню, но там в навигаторе адрес есть.

— Навигатор в утке, утка в зайце, заяц в отстойнике… Может, все-таки вспомнишь адрес?

Максу не привыкать лазить по деревьям, сбивать сундуки, ловить уток, зайцев, бить яйца на пути к кощеевой игле. И разбитую машину найдет, и адрес в навигаторе посмотрит. А заодно и видеорегистратор надо будет поискать. Если он есть.

— Улица, улица…

— Вспомни, что ты подумал, когда Даша назвала тебе адрес.

— Что подумал?.. — встрепенулся Тим, большими глазами глянув на Макса. — Пролетарская улица, дом девятнадцать.

— И что, пролетел в свои девятнадцать лет? — усмехнулся Макс.

— Да нет!

— Долго у Даши был? Только честно?

— А чего мне врать? В подъезде немного постояли.

— Дальше что?

— Дальше завтра будет!..

— Даша домой, ты к машине, дальше что?

— Ну так выхожу, смотрю, какой-то тип стоит, курит. Спиной ко мне. Я еще подумал, чего это он? Обхожу машину, а он ко мне.

— Тот, который курил?

— Ну да. Я сзади машину обходил, а он спереди. Споткнулся чего-то, матюкнулся, я голову поднял, а сзади бах по голове!.. Помню, голова будто раскололась, в глазах потемнело, ноги отказали, тело стало неметь. Голову даже поднять не мог — айфон в кармане был, бумажник, все забрали. Забирают, а я сижу, как овощ на грядке, даже сказать ничего не могу. Голова словно чужая. Такое ощущение было, как будто я медленно умирал. А они деньги забрали, один как даст коленкой в голову и тут же кулаком по кумполу, думали, вырублюсь, а я умирать перестал. Посидел немного, смотрю, ключи, машина на месте, сел, куда-то поехал. Бампером, кажется, за что-то зацепился… Там ограда вокруг клумбы, а я прямо на тротуар заехал.

— Никто не возмущался, что на тротуар заехал?

— Да там не пойми что, тротуар или дорога, бордюр низенький такой… Нет, никто не возмущался.

— Видеорегистратор есть?

— Да. Только я его выключил.

— Чего?

— Так Даша попросила! — вскинулся Румянов.

И даже, гордясь собой, расправил плечи, но Макс почувствовал фальшь в его ликовании.

— Он же не только видео записывает, ну и звук, а мы там в машине не только целовались.

— Я спрошу.

— Эй, ты чего? — встрепенулся парень.

— Про регистратор спрошу.

— Выключен был регистратор, гаишники его уже смотрели, выключен был, не писал ничего. Да я и сам выключился.

— Курильщика описать можешь? Какой он: высокий, низкий, худой, толстый.

— Не худой, не толстый, среднего роста. Куртка с капюшоном.

— Какая куртка?

— Говорю же, с капюшоном.

— Фирма?

— Не знаю. Аляска вроде. Но это же не фирма, лейблов на ней точно не было. Он же задом ко мне стоял.

— Матюкнулся, говоришь? Голос запомнил?

— Голос запомнил! — кивнул Румянов и тут же скривился от боли. — Густой такой голос, хриплый, прокуренный. Он точно ко мне шел, когда я дверь открывал… Нос из-под капюшона выглянул, большой такой нос, вытянутый, вместе с губой вытянутый, и лоб вытянутый. Брови такие вверх поднятые… Ну, мне кажется… Бровей я не видел…

— Я так понял, сознание ты не потерял, видел, чувствовал, как тебя грабят. Что слышал, что говорили?

— Да что-то говорили, но я ничего не понял. В ушах гудело, как будто басы били. Только басы, слов не разобрать… Так, что-то хреново мне, голова раскалывается, позови там кого-нибудь.

Врача звать не пришлось, он появился сам. И попросил посторонних выйти. Макс ушел, но прежде успел задать пару вопросов. И даже получить ответ.

…Пятиэтажный дом на улице Пролетарской состоял из шести подъездов, а номер квартиры Тим не назвал. И какой подъезд, не помнил. Пришлось работать по приметам. Небо над городом уже светлело, фонари горели, но Максу все же понадобился фонарик, чтобы разглядеть следы столкновения с автомобилем на столбике забора. Оградку недавно красили, это очень помогло Максу. Родная краска содрана, а серебристые частицы от краски с машины прилипли. Совсем крохотные частицы, пришлось идти к своему автомобилю за лупой, чтобы их разглядеть. А сигарету в траве за оградкой Макс обнаружил невооруженным глазом. Сигарета истлела до фильтра, осталось только золотое колечко над ним, Румянов говорил, что подозрительный тип курил. Может, выронил сигарету, когда обходил машину спереди. А потерять сигарету и выругаться он мог, потому что споткнулся об ограду, поскольку машина стояла слишком близко к ней.

А обходить машину спереди преступник мог, потому что с другой стороны на Тима заходил его сообщник. Оградка сварена грубо, угол острый, краска на нем лишь слегка содрана машиной. Там, где острый угол, краска на месте, следов соприкосновения с автомобилем не видно. Но Макс заметил волокна собачьей шерсти, также лупа помогла ему разглядеть ниточку ткани. Еще бы за ультрафиолетовым фонариком сходить, вдруг там и кровь на уголке осталась. Впрочем, это могла быть и собачья кровь. Или не причастный к преступлению прохожий наткнулся, оцарапался.

Макс так увлекся разглядыванием ограды, что едва не прозевал момент нападения. Женщина в шапке с оторванным помпоном уже замахивалась на него метлой, когда он поднялся с корточек и повернулся к ней.

— А я сейчас как дам!.. И крутится, и крутится!.. Что там все ищешь?

Женщина немолодая, вид у нее пьющего человека, одета плохо, но метла указывала на статус, достойный определенного уважения. Если, конечно, эту метлу не украли у дворника.

— Спокойно, гражданочка, милиция!

Сначала Макс махнул лупой перед ее глазами, только затем показал корочки.

— Пинкертон, что ли?

— Однофамилец… А вы дворник?

— С утра да… А вечером как придется, — дыхнула вчерашним перегаром женщина.

— Когда на работу вышли?

— Ну вот вышла.

— Ночью человека здесь ограбили. Машина прямо на тротуаре стояла, когда трогалась, оградку вот задела, не видели?

— Да нет.

— Где-то в половине третьего все произошло. Парень садился в машину, ударили его, деньги отобрали. Он потом уехал.

— Не знаю, не видела. И не слышала!

— Что-то собачников я не вижу.

— Так это второй подъезд, а они все в пятом и шестом проживают, прямо в парк идут! — Женщина махнула рукой куда-то в сторону.

— А девушка здесь живет, Даша, — Макс кивком указал на подъезд.

— Ну, девушек у нас много живет… И Даша есть. Хорошая девочка.

— Какая квартира?

— Двадцать вторая… Или двадцать третья, — задумалась женщина.

— А кто из ваших мог ограбить?

— Кто мог? Никто не мог!

— Дворовая шпана, может быть, гопота. Хулиганье.

— Да какое там хулиганье! Наша шпана только убивать может! — презрительно усмехнулась женщина. — В компьютерах! Стрелялки у них там, убивалки!.. В соседнем доме да, там какие-то типы собираются по вечерам… Есть один из нашего дома, Фролом зовут. Не знаю, кличка это или имя, слышала, как позвали его как-то…

— Очень хорошо… Телефон у вас есть?

— Я что, по-твоему, с дерева только что слезла!

Макс взял адрес Даши, узнал, где живет некто Фрол, записал телефон дворника, только тогда зашел в подъезд. Дверь ему открыл взрослый мужчина с широким круглым лицом и маленькими, близко посаженными к носу глазами. Нос длинный, узкий.

— Тебе чего?

Макс представился, сказал, что нужно поговорить с Дашей.

— Спит она, суббота сегодня, выходной. А что?

— В клубе ночью была?

— Случилось что?

— Что там такое? — захныкал девичий голос.

— Говоришь тебе, говоришь, не шляйся ты по этим притонам, а-а!

— Так Сонька позвала!

— Подождите немного!

Макс позволил мужчине закрыть дверь, спустился, закурил. Представил, как Тим выходит из подъезда, машина стоит прямо на пути правым боком. Справа стоит человек с капюшоном на голове, курит. Стоит спиной к нему. Почему он здесь? Почему именно справа? Потому что его сообщник должен был зайти слева? Что это, план нападения? Или неизвестный подслушивал, о чем Тим говорит с девушкой. Если да, значит, преступник знал Дашу, ревновал ее. Но тогда почему он не остановил Тима, когда тот выходил из подъезда? Драка за девушку — дело, близкое к благородному, в таких случаях лицо не прячут, идут на противника с открытым забралом. А тут нападение исподтишка, да еще с двух сторон. Возможно, преступники выслеживали именно Румянова.

Из подъезда вышла девушка в белой вязаной шапочке и яркой красной куртке, наброшенной на плечи. Глазастенькая, курносенькая, капризный изгиб губ. На первый взгляд ничем не примечательная, но, если присмотреться, есть в ней что-то привлекательное.

— Вы здесь? — спросила она, в раздумье глядя на дымящуюся сигарету в руках Макса.

— Будешь?

— Можно.

— Окна вашей квартиры на ту сторону дома выходят, — Макс всего лишь констатировал факт.

— И что?

— Не видела, как Тим уезжал?

— Тим?.. Это вы об этом из клуба? — задумалась девушка, не зная, хвалить Румянова или отозваться о нам с сарказмом.

— Он тебя до квартиры проводил?

— До подъезда… Но и в подъезде побыли немного.

— Ты ушла, он уехал?

— Наверное.

— А почему ты не спрашиваешь, что произошло? — с усмешкой поинтересовался Макс.

Ей безразлично то, что милиция Тимом интересуется. Видимо, не тронул ее душу Румянов.

— Тима ограбили. Во дворе вашего дома. В машину садился, сзади ударили.

— Кто?

Даша не спросила, что с Тимом, живой или нет, ее интересовал виновник события. Возможно, она знала, кто мог напасть на Румянова, и переживала за этого человека.

— А кто мог ударить?

— Не знаю, — не сразу ответила девушка.

— Кто такой Фрол?

— А при чем здесь Фрол?

Макс усмехнулся, слушая Дашу. Похоже, он смог задеть ее за живое.

— Сегодня суббота, у тебя выходной, работаешь или в институте учишься?

— Учусь, а что?

— А Фрол?

— Да мне все равно, чем он там занимается!

— А вот и не все равно. Знаешь ты его, и он тебя знает. Может, и бегает за тобой. А ты по клубам, Тима вот вчера привезла… Фрол мог Тима наказать?

— Если мог, то не из-за меня! Нет между нами ничего такого. Раньше, может, и было, а сейчас он с Танькой Лагиной живет, — с обидой сказала Даша. — Не бегает он за мной!

— Ну, может, по старой памяти, увидел тебя с Тимом… Ты Фрола вчера видела? — резко спросил Макс. — Когда с Тимом подъехала.

— Нет! — Девушка глубоко затянулась, а сигарета закончилась, задымился фильтр.

Макс вынул из кармана пачку «Мальборо», девушка нервно взяла предложенную сигарету.

— А вдруг Фрол скажет, что видела, тогда пойдешь как наводчица. Если он так скажет, пойдешь в тюрьму, а там сейчас холодно, отопительный сезон в декабре начинается.

— Я не знаю, Фрол это был или нет. Но кто-то стоял возле первого подъезда и курил… Может, и Фрол был.

— А он мог Тима ограбить?

— Нет, конечно! — мотнула головой Даша.

Но Макс ей не поверил. Он узнал адрес Фрола, отправил девушку домой и вошел в первый подъезд.

Дверь ему открыла рыжеволосая девушка с яркими, как вспышка молнии, глазами. Майка на бретельках обнажала худенькие, но подкачанные плечики и красивые ключицы. Кожа нежная, будто матовая. Очень даже ничего девушка.

Она явно ждала кого-то другого, поэтому, увидев перед собой Макса, закрыла дверь. Но Макс вставил между косяком и дверью ногу.

— Да не бойся ты, я из милиции! — Макс поспешил достать удостоверение, пока рыженькая не огрела его чем-нибудь, что под руку попадется.

А она собиралась его ударить, вид воинственный, в глазах возмущение, губы решительно сжаты.

— Ты Татьяна Лагина? — с благодушной улыбкой спросил Макс.

— Допустим!

— Фрол еще не пришел?

— Нет… А почему он должен прийти? — застигнутая врасплох, повела бровью.

— Потому что дома его нет. Но должен прийти.

Макс угадал, но подтвердила это не Татьяна, а сам Фрол. Он поднимался по лестнице, ускоряя шаг. Услышал разговор, прибавил темп, на Макса он пер, как бык на матадора, уж очень не хотелось ему останавливаться.

— Ты кто такой?

А он и внешностью напоминал быка: массивная голова, вытянутое лицо, далеко посаженные глаза, широкая, но слабо выраженная переносица, ноздри крупные, мясистые. Рослый, накачанный, руки сильные.

— Из милиции! — предупредил Макс.

Но Фрол не внял, ударить он не решился, но попытался схватить незваного гостя за шкирку. Макс поднырнул под руку, обеими руками обхватил противника за мощный торс. Оторвал тело от пола, придал ему положение, близкое к вертикальному и выпустил из захвата. В падении Фрол сгруппировался, упал на руки, но легкость, с которой Макс уронил его, заставила парня задуматься.

— Тебе же сказали, что из милиции!

Макс не стал добивать противника и надевать на него наручники. Сдал немного назад, поднялся по лестнице на две-три ступеньки. И поле боя осталось за ним, и господствующая высота. Пусть только дернется Фрол, в следующий раз останется лежать на пузе и в наручниках. А дернуться парень мог, потому как Макс собирался вывести его из себя.

— И что тебе надо, мент? — отряхиваясь, буркнул Фрол.

— Человека сегодня ночью ограбили возле второго подъезда.

— Я здесь при чем?

— Я слышал, ты с гопниками из соседнего двора водишься.

— Да какие гопники? Спортзал там у нас!

— А на спортзал деньги нужны.

— Не грабил я никого! — Фрол угрюмо глянул на свою девушку.

— Румянов его фамилия. Сын банкира.

— Да не я это!

— Ты вчера у подъезда стоял, когда Румянов подъехал, черный «БМВ» пятой серии у него.

— Ну подъезжал.

— Дашу из второго подъезда привез.

— Да мне все равно, кого он там привез!

«А вот и не все равно!» — эту фразу Лагина не произнесла, но взгляд ее это выражал. Зыркнула на Фрола, подбоченилась.

— Видел Дашу? — спросил Макс.

— Ну, выходила. И дрыщ этот с ней.

— Дрыщ?

— А я что сказал — Скала Джонсон?[4]

— С кем ты был?

— Ни с кем я не был! Стоял, курил… С Танюхой вот поцапались.

— Когда это было? — глянув на Лагину, строго спросил Макс.

— Ночью… После двух, — ответила она. — Но до трех.

— А почему до трех?

— Ну, может, потому что в три Фрол вернулся.

— А Румянова ограбили в три… Давай, Танюха, собирай вещи! — Макс достал наручники, выразительно глядя на парня.

— Да не грабил я никого!.. Были там какие-то…

— Белые бычки?

— Почему бычки?

— Потому что сказочка!.. Руки!

— Но там правда тачка какая-то стояла! — сказала Лагина. — Я в окно видела. Ехала, ехала, а перед «бэхой» вашей притормозила. Не остановилась, дальше поехала. Но точно притормозила.

— Синий «Форд Мондео», — кивнул Фрол.

— Скажи еще, что номера запомнил, — усмехнулся Макс.

— А что там запоминать? Я девятьсот восемьдесят второго года. И номер — «Я982ГО». Я еще подумал — добрый знак.

— Не знаю, не знаю. Куда машина делась?

— Уехала.

— Не уехала, у шестого подъезда сразу за мусоркой встала, — сказала девушка.

— Люди из нее вышли?

— Не знаю, не видела. Я на чужие машины не засматриваюсь! Да и Фрол куда-то ушел.

— Да куда я ушел, сигареты закончились… К Лехе зашел.

— К какому Лехе? — спросил Макс.

— Да одноклассник мой, у них там автосервис круглосуточный, работы не было, пиво сидели пили, так, по чуть-чуть.

— Леха за тобой зашел?

— Нет, я к нему зашел… — скривил губы Фрол. — Если там в половине третьего кого-то ограбили, Леха точно не при делах. В половине третьего он колесо бортировал, машина была, водитель. Да там и видеокамера есть, можете глянуть.

— Где автосервис? Если видеокамера правда есть, отстану. От Лехи… Значит, девятьсот восемьдесят два?

— Ну да.

— Что ж, будем работать… Покажешь, где «Форд» припарковался? — спросил у Лагиной Макс.

Девушка кивнула, открыла дверь шкафа, вытащила пальто.

— Да нет, мне бы из окна глянуть, — Макс указал вглубь квартиры. — Может, и не могла ты ничего видеть!

— Да могла!

— Пусть глянет! — буркнул Фрол.

Сам он зашел в ванную, а Лагина включила электрический чайник. Но поняла, что воды в нем мало, долила. Пока она возилась, Макс прилепил к подоконнику «жучок». Ну а что еще ему оставалось делать, когда время в дефиците?

— Кофе будешь? — спросила Татьяна.

— Ну, если от всей души… Знаешь, что кофе плохую энергию притягивает? — улыбнулся Макс. — Если зла мне желаешь, кофе твой хуже яда будет.

— С чего мне тебе зла желать? Люди отдыхают, а ты бегаешь с высунутым языком…

Дверь открылась, из ванной вышел Фрол. И Татьяна прибавила громкости, чтобы он слышал.

— А некоторые несознательные граждане еще и морду набить пытаются!

— Несознательных граждан, увы, хватает!

Лагина не стала утруждаться варить кофе, бросила в чашку полную ложку растворимого порошка, залила кипятком. Фрол угрюмо смотрел на Макса, лишний он здесь, тем более что конфликт с его подругой не совсем еще улажен. Если помирились, то пока только по телефону. Впрочем, Макс и сам торопился. Поэтому не стал ждать, когда кофе остынет, быстро осушил чашку. Даже Фрол смотрел на него большими от удивления глазами. Кипяток же, даже молоком не разбавили.

Татьяна показала, где парковался «Форд», Макс вышел на улицу, сел в свой старенький верный «Чероки», сначала настроил приемник на частоту «жучка», затем отправился к мусорке.

Впрочем, он мог не торопиться. Примирение влюбленных началось прямо на кухне, Фрол усадил свою Татьяну на стол, а может, уложил на живот. Так или иначе, посуда звенела, падала, девушка стонала, не сдерживаясь. Макс успел осмотреть место, где стоял серебристый «Форд». Ничего интересного не нашел, кроме свежего окурка с золотым колечком на фильтре. На этот раз он смог установить марку сигарет.

Лагина и Фролов наконец закончили, слышно было, как щелкнула зажигалка.

— У Дашутки хахаль появился? — спросила Лагина.

— Да дрыщ какой-то.

— Если дрыщ, значит, ты ревнуешь!

— Реально дрыщ… Так, погоди, а мент сказал, что с ним стало? Как его ограбили? Может, убили?

— Да не поняла я. И машины не было, «бэхи» этой. Я в три часа тебя высматривала, не было «бэхи».

— А зачем сказала, что я в три часа пришел?

— Я же не знала, когда этого дрыща ограбили!.. Ну, лоханулась!.. Ты ж его не трогал?

— Дура?

— Если я лоханулась, это не значит, что я дура! — завелась Лагина.

— Ну все, все… Извини!..

— А Леха твой не мог?.. Помнишь, как он тебя подставил?

— Леха точно не мог.

— А кто?

— Ты же сама сказала, что «Форд» был. И я его видел.

— Может, потрахаться приезжали и у мусорки остановились?.. Ты что-нибудь видел?

— Да к Лехе я пошел!.. Или ты думала, что я из-за Дашки выяснять с кем-то отношения буду?

— Не выяснял?

— Нет!

— Тогда живи!

Из этого разговора Макс понял, что Лагина соврала насчет трех часов, когда Фрол вернулся домой. К Лехе он какому-то ушел, Макс знал адрес, но оставил выяснение этого вопроса на потом. В отдел ехать надо, следователь вынесет постановление о возбуждении уголовного дела, он же выдаст санкцию на обыск — в квартире Фролова и в автосервисе некоего Лехи.

По пути в отдел Макс связался со своим знакомым из ГИБДД, пробил номер «Форда» и установил имя владельца. Шепотов Илья Дементьевич, пятьдесят первого года рождения, проживающий на другом конце города. Шестьдесят лет мужику, вряд ли он в таком возрасте будет шариться по чужим дворам и трахать кого-то в машине возле мусорки. Но что-то же делал «Форд» на улице Пролетарской. Именно «Форд Мондео», а не автомобиль какой-то другой марки. Не с потолка же Фрол взял номер… Впрочем, он мог видеть этот «Форд» в мастерской у своего друга. Что ж, если он соврал, тем хуже для него.