Короткое платье и длинные ноги — идеальное сочетание. А если еще и лицо смазливое, цены девушке нет. Впрочем, Арина цену имела. Десять тысяч за час, пятнадцать за два, серьезным клиентам скидка. Чем серьезней клиент, тем больше скидка.

Макс взял Арину за полцены. Снял в клубе на Советской, привез к себе домой. И взял, изнывая от нетерпения. Всю тяжесть с души снял, но чувства легкости почему-то не обрел. Лежал в истоме и смотрел, как Арина поднимается с кровати. Чистюля, блин, сразу в душ. Ну так и он не грязнуля, бронежилет мог забыть надеть на задержание, а презерватив — нет. Сколько там может быть добра всякого в этой красивой проститутке…

С утра до ночи на ногах, в клубе часа два провел, с Ариной встряхнулся, отличное завершение дня. Но спать еще рано, работа продолжается, впрочем, если он ошибся и Арина не в курсе, кто такой Кобрин, можно будет отбиться. С чувством неисполненного долга.

Макс курил, когда Арина вернулась, глянула на часы и скинула с себя тунику из банного полотенца, фигурка у нее, конечно, дух захватывает, один бюст чего стоит, а губки бантиком… Но Макс продолжения не хотел. Впрочем, Арина такая мастерица.

— Блин, ты такой классный!

Она хотела лечь рядом, но забралась на Макса, усевшись верхом, потерлась об луку седла.

— Да? Тогда платишь ты!

— А-а, какой хитрый!

Она хотела было соскочить, повела бедрами, но все-таки осталась в седле. Понравилось тереться. Да и он, в общем-то, не против. Постоянной девушки у него нет и не будет, а молодой организм требует своего. Причем требует постоянно.

— Майора Кобрина знаешь?

Кобрин не с луны свалился, не так давно служил в отделе МВД Советского района, возглавлял борьбу с экономическими преступлениями. И ветряными мельницами. В смысле пытался закрывать сауны, массажные салоны и прочие подпольные бордели. Именно поэтому Макс и отправился в клуб на Советской, где промышляли продажные женщины, которые могли знать такого же продажного мента. Арина могла знать, а с ней у него уже не первый раз. По взаимному согласию и за определенную плату.

— Гаденыша?

— А что, на кобру не тянет?

— На крысеныша больше похож.

— Я слышал, он сауну на Карла Маркса закрыл.

— И на Фридриха Энгельса. Ленина не тронул… А-а, оживает вождь! — улыбнулась Арина, ощутив движение под собой.

— Давай лучше про гаденыша. Почему гаденыш?

— Потому что во все норы… Регинку Симеонову так отодрал, она три дня потом ходить нормально не могла.

— Когда это было?

— Прошлым летом.

— Регина не жаловалась?

— Жаловалась. Мне жаловалась. Таньке жаловалась. Юльке… Жаловалась, жаловалась… Ты не поверишь, но с тобой я чувствую себя законченной потаскухой! — закатывая глазки, пробормотала Арина.

Выяснение пришлось ставить на паузу. И счетчик тоже. Не собирался Макс оплачивать превышение лимита времени, Арина сама напросилась. Да так раскочегарилась, едва защиту надеть успел.

В душ он ее не отпустил.

— Что еще про гаденыша знаешь?

— А зачем тебе?

— Должна же быть между нами какая-то тайна. Никто не узнает, кто слил мне гаденыша.

— Ну, если на ночь оставишь, солью, все равно уже нечего ловить.

— Сливай!

— А тебя возбуждает тайна между нами? — жеманно спросила Арина.

— Еще как!

— Гаденыш в казино сильно проигрался.

— В «Фортуне»?

— А других у нас нет… И «Фортуны» уже нет, — усмехнулась Арина.

Макс кивнул. Закончилась эпоха легальных казино, игорный бизнес уже ушел в подполье, там и процветает. Максу от этого ни горячо ни холодно. Нет абсолютно никакого желания участвовать в разгоне катранов[2], борделей. Жадность, азарт и похоть — пороки природного происхождения, а человеческие инстинкты никакими законами не отменишь. Более того, чем недоступнее эти дары природы, тем они слаще.

— А долг остался?

— Ну, думаю, долг списали, — усмехнулась Арина. — Гаденыш нас больше не трогает.

— С кем договорился?

— Не знаю. Регинка может знать, она говорила, но в подробности не вдавалась.

— И как эту Регинку найти?

— Она сейчас в апартаментах работает. Дорого берет, штуку баксов за два часа, — с завистью, но не зло поделилась Арина. — Красивая! Гаденыш увидел ее, глаза по пять копеек. Я сразу поняла: пропала девка!

— Может, гаденыш и сейчас к ней ходит?

— Так ходил… Пока не проигрался. Попросили его к ней не ходить.

— Кто попросил?

— А ты сам у нее спроси.

— Регина сегодня занята?

— Я откуда знаю?

— Ну так позвони, спроси. Или вы не подружки?

— Ну, было пару раз… — хихикнула Арина. — Бутерброд заказывали. Две булочки на одну колбасу… Позвонить, позвать? Ты, говорят, мент фартовый, если что-то украли, то найдешь…

— Кто говорит?

— Ну ты даешь! А Матильда лопатник у клиента дернула, кто ее повязал?

Проститутка под кодовой кличкой Матильда обставила клиента с умом. Узнала, сколько денег у него в бумажнике, закончила сеанс и только затем облегчила карманы. Не поленилась выследить его пьяного, ночью тайком проникнуть к нему в дом и унести деньги. Даже отмычка не понадобилась, чтобы открыть дверь. Потерпевший калитку за собой закрыть не удосужился, настолько был пьян. Отправил супругу с ребенком на курорт, а сам пустился во все тяжкие. Матильда еще и жену его без драгоценностей оставила. Потерпевший написал заявление, возбудили дело, Макс вышел на Матильду, задержал. Увы, отпустить он ее по доброте своей душевной не смог.

— Вообще-то, явка с повинной была, — усмехнулся Макс.

— Ну да, ну да.

— Что «ну да»? Полтора года всего дали. Зимой сама уже давать будет.

— Тебе не даст!

— Лишь бы ты давала.

— А если ты и меня посадишь?

— И посажу, если Регине своей не позвонишь. Прямо сейчас.

— А что за срочность такая?

— Такая. Сякая.

Симеонова уже отработала на сегодня и сладко спала в полном одиночестве. Макс отправился к ней. Арину выпроваживать не стал. Пусть отдыхает, ему не жалко. Тем более что квартиру скоро сдавать. Правило у него — больше месяца на одном месте не задерживаться. Увы, но врагов в этом городе у него уже больше, чем друзей.

Машина стояла во дворе соседнего дома, Макс шел к ней через детскую площадку. Еще не дошел, когда к подъезду подъехал милицейский уазик с выключенными проблесковыми маячками. Из машины вышел человек в штатском, контурами своего тела живо напоминающий Кобрина, в сопровождении двух патрульных скрылся в подъезде. Третий боец остался внизу.

Макс выдернул из кармана телефон, Арина успела ответить до того, как в дверь позвонили. Он сказал, чтобы сидела тихо.

Арина дверь не открыла, а Кобрину хватило ума не взламывать квартиру. Через полчаса Максу позвонил начальник отдела.

— Воронов, ты где? — резко спросил Слепов.

— Работаю.

— Куда-то едешь?

— Долбанутым нет покоя. Это про меня.

— Точно — долбанутый. Собственная безопасность тобой интересуется.

— Кто именно? — Макс изобразил недоумение.

— Узнаешь. Чтобы завтра в девять как штык был в управлении!

— Не вопрос.

— И смотри там!

Слепов дела за взятки не разваливал, убийц и воров на свободу за деньги не отпускал, но благодарность от таких потерпевших, как Елистратов, принять мог. И к его рукам также по мелочи прилипнуть могло. И о некоторых его грешках Макс знал, не без этого.

— Нормально все будет, — останавливая машину, пообещал Макс.

…Моложайск — город большой, богатый, не областной центр, но четыре района в нем. Макс не мог знать всех проституток, но Регину Симеонову видел. Во всяком случае, лицо девушки, открывшей ему дверь, показалось знакомым. И он даже вспомнил, где видел ее. В зале суда. Матильде оглашали приговор, а эта миловидная шатеночка сидела в зале, глаза большие, красивые, грустные.

— Ты?!

И Симеонова шарахнулась от него, даже попыталась закрыть дверь, но Макс вовремя сунул между косяком и дверью ногу.

— Тихо, моя хорошая! Не надо портить мне воспоминания, — сказал он, переступая через порог.

Арина — девушка своеобразная, и юмор у нее не всегда отформатированный. Позвонила Симеоновой, сказала, что клиента ей сосватала, сама не справляется. Спрос же высокий, а времени на всех не хватает.

Вряд ли Симеоновой грозил дефицит спроса, но немного поработать она согласилась и, конечно же, привела себя в порядок. Прическа, макияж, короткая открывающая пупок ночнушка под длинным, не очень плотно запахнутым халатом.

— Какие воспоминания?

— А в суде… Я даже думать не мог, что ты проститутка.

— Я не проститутка!

— Ну да, жрица высокой корыстной любви… Да ты не переживай, я тебя задерживать не собираюсь. И субботник устраивать тоже. Я же не Кобрин.

— При чем здесь Кобрин? — встрепенулась Регина.

— Да при том, что Кобрин на Адама работает. А у меня с Адамом, сама понимаешь, такие же отношения, как с твоей Матильдой. С одной только разницей, что я его посадить пока не могу.

Макс осматривал единственную в квартире комнату. Ну да, обстановка легкого интима присутствует, розовое одеяло, красный балдахин в изголовье, шкаф с зеркальными дверцами напротив кровати, ароматизированные свечи в полной готовности к применению — по желанию клиента. И Максу вдруг захотелось их применить. Регина действительно хороша собой, а он к проституткам привычный.

— И не сможешь!

— И не смогу! Потому что Адам сам давно уже по карманам не шарит. А Матильда твоя лоханулась. Ты же не лоханешься?

Макс всего лишь повел плечом, но Регина шарахнулась от него так, как будто он протянул руку, чтобы ее обнять.

— Ты же клиентов не обкрадываешь?

— Нет!

— А если вдруг, то я не Кобрин, в койку к тебе не полезу.

— Все вы, менты, одинаковые!

— А Кобрин действительно на Адама работает?

— Я же говорю, без мыла в задницу! — резко, но нежным голоском сказала Регина.

— Ты лучше по делу говори. А я твоим должником буду. Если вдруг проблемка какая-то возникнет, подъеду, порешаем.

Проститутки — ценный товар. И настолько же ценный источник информации, с ними мало дружить, их нужно холить и лелеять.

— Если у меня возникнет проблемка с Адамом, решать ее ты будешь в морге. Но мне от этого уже будет ни холодно… Хотя нет, в морге холодно, — вздохнула и поежилась Регина.

— Ну так я тебя согрею!

Макс и сам не понял, как обнял девушку, прижал ее к себе спиной. И даже носом зарылся в ее волосы, запах обалденный, возбуждающий. Именно поэтому Макс и отстранился, укусив себя за нижнюю губу. Чувство щемящей нежности — опасный признак. Тем более к девушке, с которой только что познакомился. Тем более к проститутке…

Чувство щемящей нежности он испытывал к Жене, к Тамаре, и одну он любил, и другую. Они мертвы, но боль утраты до сих пор жива. Регина, конечно, никогда не сравнится ни с одной из них, но ее тоже могут убить.

— Ты чего? — Она резко повернулась к нему, посмотрела в глаза, как будто что-то про него знала.

— Кофе приготовишь?

Регина провела Макса на кухню, полезла в шкаф, достала банку с молотым кофе, турку. Тело стройное, линии плавные, нежные.

— Адам, конечно, крутой вор, но ты все равно ему скажи о том, что со мной дружишь.

— И ты его убьешь?

Макс вздрогнул, настолько неожиданно Регина повернулась к нему.

— Убью?! — нахмурился он.

С одной стороны, он сам начал этот разговор, но с другой — ему не нравился взгляд девушки. Она снова смотрела на него так, будто что-то про него знала.

— С чего ты взяла, что я могу его убить?

— Слышала.

— Что слышала?

— Про тебя слышала. Ты же лейтенант Воронов.

— Старший. И любопытный, — кивнул он. — Что ты слышала?

— С Адамом в сауне была… Нет, не скажу, там тоже вор был, только молодой.

— Маламут?

— Ты его знаешь?

— Я все знаю. Но не во всех подробностях.

Это Маламут в свое время втянул Макса в болото, из которого он только чудом выбрался. Маламут сел, Макс остался на плаву, с черной перешел на красную сторону. В Моложайск его отправило государство, а Маламута — воровская власть, здесь они и пересеклись. Встреча была холодной, но Маламут сказал главное, фактически подтвердив подозрения Макса. Женю убил не Скаут, а следователь Держнев. И Тамара погибла от руки этого подонка. Только Маламут мог знать, кто приложил руку к бесследному исчезновению Держнева. Но Маламута сейчас нет, он снова под следствием, и не здесь, в Моложайске, а где-то под Нижним.

— И что сказал Маламут, знаешь?

— Знаю. Он сказал, что я никого не убил. Из-за женщины.

— Он сказал, что не знает, убил ты или нет. Но убить мог. Из-за женщины. Которую убили.

— Кого я мог убить?

— Не знаю… Я не подслушивала, просто в другой комнате находилась, дверь была открыта… Маламут с Адамом говорил, было плохо слышно…

— Но, в общем, ты правильно все поняла. Но я никого не убивал. Это все неправда.

— Так я же не утверждаю! — Голос у Регины дрожал.

Женщины сильны задним умом, который включается после того, как свое слово скажет язык. И перед тем, как слово возьмет товарищ Маузер.

— Никогда никому это не говори… Или уже сказала? Кобрину?

— Кобрину?! Я?! Да никогда в жизни!..

— Но ты о нем что-то знаешь?

— Ну, это совсем другое, с тобой никак не связанное.

— Что — совсем другое? Кому Кобрин задолжал кучу денег? Кому конкретно?

— Казино он задолжал.

— А кто ему долг простил? Кто конкретно говорил с ним, кто конкретно покупал его?

— Кто конкретно? Ну, Барысь.

— Я ничего не слышал, ты мне ничего не говорила.

Макс всего два года в Моложайске, но уже знал о его тайнах больше, чем коренной житель. Знал, кто такой Барысь, жирная самодовольная морда, с глазами кота во время масленицы. Кот Баюн, умный, хитрый, коварный. Все проститутки в городе под ним.

— Нет, конечно! — закивала Регина.

— Не переживай, я тебя не сдам.

— Не надо!

— Хотя наговорила ты, конечно.

— Никому бы не сказала.

— А мне сказала, — Макс смотрел на Регину с улыбкой, с которой обычно раздевал женщин. И не только глазами.

— Потому что под впечатлением была… Раньше была.

— Когда раньше?

— Ну, я же не просто так тогда в суд пришла. Плевать я на Матильду хотела… — Регина запнулась и отвела взгляд.

— На меня пришла посмотреть?

— Ну, интересно стало, — на ее нежных щечках выступил румянец. Неожиданное явление для проститутки.

— После того как Маламут наговорил?

— Не знаю никакого Маламута!

— Это правильно, так и говори! — кивнул Макс.

— Не надо тянуть меня за язык! — чуть ли не истерично сказала Регина.

— Я, наоборот, говорю, молчи! — засмеялся он.

— А все равно за язык тянешь!..

— Кофе!

На плите закипел кофе, Регина резко развернулась, схватила турку, но удержать не смогла. Турка могла перевернуться и обжечь ее кипятком. Но Макс ее поймал. А поймал за раскаленный ковш. Обжегся, конечно, но виду не подал, что больно. Стоял и держал турку, пока Регина не отошла в сторону. Только тогда он поставил ковш в мойку.

— С ума сошел! — Девушка восторженно смотрела на него.

Рука обожжена, а ему хоть бы хны. Стоит и смотрит на нее, как йог, проглотивший раскаленный гвоздь. Как будто и не больно ему ничуточки. А ведь больно, чертовски больно. И ожог есть, и кожа облезет, но будь что будет.

— Маламут говорил, что ты шальной, мне интересно стало… Откуда он тебя знает?

— Любопытная ты, это плохо.

— Я никому ничего не скажу!

— Мне скажи. Кобрин тебя обижал?

— Сволочь он. А чего это я стою? — вдруг всплеснула руками Регина. — У тебя же ожог! Маслом нужно намазать!.. Я сейчас!

— Маслом-то как раз и не нужно, — засмеялся Макс, подставляя руку под холодную воду.

— А чем нужно?

— Кофе. Можно растворимый.

За чашкой кофе Макс еще раз поговорил с Региной о Кобрине и наконец собрался уходить. В прихожей она притерлась к нему, нежно провела рукой по плечу. И сладко-сладко на ушко произнесла:

— Может, останешься?

Макс кивнул. Он очень хотел остаться. Но не остался. Регина опасна. Тем, что к ней можно привязаться. А он себе такого позволить не мог. Поэтому он не просто уходил от нее, а убегал. И от нее убегал, и от себя.

…Утром ровно в девять он уже проходил через вертушку дежурной части. И Кобрин не заставил себя ждать. Подбородок слегка распух после удара, но в целом все в порядке.

Кобрина сопровождали два опера из службы собственной безопасности. Макс не видел, кого вчера ударил, но если один опер смотрел на него равнодушно, то другой жег взглядом. В злорадном предчувствии скорой расправы.

— Лейтенант Воронов? — тем же тоном, что и вчера, спросил Кобрин.

— Старший лейтенант.

— Вчера вы не уточняли.

— Вчера мне не у кого было спросить, кто вы такой. Это сейчас я понимаю, что вы не посторонний человек. Может, представитесь?

— А ты не знаешь?

— Мне спросить у дежурного?

— Майор Кобрин, заместитель начальника отдела собственной безопасности.

Кобрин не счел нужным предъявить удостоверение.

— Извините, товарищ майор, вчера думал, что вы бандит, — усмехнулся Макс. — Думал, вы за стволом в карман полезли.

— А ты всегда от бандитов убегаешь?

— Нет, не от всех.

— Вам придется пройти с нами!

Отдел собственной безопасности располагался в том же здании, двумя этажами выше. Но Кобрин зачем-то достал из кармана наручники.

— А основание?

— Незаконное присвоение чужого имущества. В частности денег, которые вы обнаружили в доме гражданина Довгалева.

Кобрин излагал претензии с самым серьезным видом, как будто и не допускал иной интерпретации событий. Видно, Довгалев признался только в том, что Макс нашел у него в печи деньги, но не сказал, откуда они.

— Это краденые деньги, которые я вернул хозяину в полном объеме. Но мы можем поговорить.

Макс надвинулся на Кобрина, тот пыжился, изображая из себя скальный массив, но нервы сдали, и майор сдвинулся в сторону. Но и Макс также отвел назад плечо, чтобы не ударить. А так хотелось толкнуть майора, да так, чтобы на копчик сел.

— Лейтенант Воронов, стоять! — звякнул наручниками Кобрин.

Но хватать Макса не стал. Он же не убегал, а шел к лестнице, два пролета, четыре марша, шестьдесят ступенек. Поворот направо, проход в тупичок, в котором и располагался отдел собственной безопасности. Кобрин провел Макса в свой кабинет, сопровождение осталось в коридоре.

— Вызывающе ведешь себя, лейтенант!

— Учусь у старших товарищей, тыкаете мне, где вежливое обращение товарищ?

— А ты мне товарищ?

Макс выложил на стол ксерокопии документов, акт изъятия, расписку. Мало ли что кому придет в голову, беседа не совсем официальная, запись разговора ведется без санкции, во всяком случае, со стороны Макса. Решит Кобрин порвать и уничтожить эти фиговые листы, чем тогда срамоту прикрыть?

— Что это?

— Поступил вызов, обокрали человека, я подъехал, осмотрел дом, нашел зацепку, сказал, что найду пропажу. Гражданин Елистратов отказался писать заявление.

— Но не отказался предложить процент за содействие, — брезгливо рассматривая бумаги, хмыкнул Кобрин.

— Деньги я вернул в полном объеме. Сколько взял, столько и вернул.

— Ну а как по-другому? Ты же знал, что за эти деньги придется держать ответ. Может, ты и не собирался возвращать эти деньги владельцу… Двести тысяч долларов! Шесть с половиной миллионов рублей!.. Где деньги?

— У владельца, гражданина Елистратова, место регистрации указано, адрес регистрации соответствует адресу месту жительства.

— Довгалев деньги украл?

— Не признался. Сказал, что понятия не имеет, откуда деньги. Возможно, Елистратов подбросил. К жене приревновал… У меня не было доказательств, что деньги похитил Довгалев.

— Знаешь, как это все называется? Злоупотреблением служебным положением как минимум!

— Но деньги же я вернул в полном объеме.

— А выхода у тебя другого не было, Воронов! Другим ты возвращал деньги за вычетом определенного процента!

— Кому — другим? Мы не на базаре, если есть жалобы, заявления, говорите, будем разбираться.

— Следователь будет разбираться! А пока что будем рассматривать ваше соответствие занимаемой должности.

— Ну, с раскрываемостью у меня все в полном порядке, — усмехнулся Макс.

— Были у нас преценденты, например дело капитана Середина. Он сам похищал автомобили, сам же и возвращал их владельцам.

— Это серьезное обвинение, — нахмурился Макс.

— Думаешь, я не знаю, кто вы такой, мистер Воронов? — торжествовал Кобрин. — Знаю! Знаю о вашем преступном прошлом!

— Статью о клевете никто не отменял.

— Майор юстиции Держнев знал про тебя все, Воронов. Знал, как ты воровал, как убивал… Ты же привлекался по делу об убийстве сотрудника милиции?

— На основании таких же голословных обвинений, — покачал головой Макс.

— Кстати, где он, майор юстиции Держнев? Куда он пропал? — разошелся Кобрин.

— Понятия не имею!

— А я, например, уверен, что ты знаешь, где искать майора Держнева! Странно, что тебя даже не подозревают в похищении! Странно, что до меня никто не ставил вопрос о твоем соответствии высокому званию российского офицера милиции!

— Пламенная речь, майор! Аж дух захватило! Можно я тебя сфотографирую. В рубрику «Пламенные борцы за идею»? В дурдоме стенгазету начали выпускать.

— Ну вот, что я говорил! — осклабился Кобрин. — Оскорбление старших по званию… Неподчинение законным требованиям представителям власти!.. Я уже не говорю о злоупотреблении служебными полномочиями для извлечения материальной выгоды!.. Про аморальный образ жизни я вообще молчу!..

— А что не так в моем образе жизни?

— Разврат, пьянство, возможно, что-то более тяжелое.

— На деньги я не играю, — покачал головой Макс.

— Я не про деньги…

— А я про деньги! И про девочек… Я парень холостой, здоровый, иногда как захочется…

— Я знаю, что ты пользуешься услугами проституток! И знаю, откуда ты берешь на них деньги!

— Ну да, иногда вся зарплата на них уходит. Но я-то плачу! А некоторым субботник подавай! Рассказывали, один майор из Советского РОВД повадился подпольные бордели накрывать. И девочек оттуда к себе таскать. За бесплатно.

— Что ты несешь? — опешил Кобрин. — Меня не интересует какой-то майор, давай по существу дела!

— Как это не интересует? Твоя задача выявлять и пресекать! — Макс нахально смотрел ему в глаза. — А девушки жалуются на этого майора… Правда, сейчас он уже бордели не закрывает. В карты, говорят, крупно проигрался, к Адаму на крючок попался. А некто Борис… Он же Барысь, ему этот крючок в одно место засунул по самые гланды. Бедняга даже сглатывать не может, это я про майора. Но воровскую волю исполняет четко. Нельзя бордели закрывать? Не буду! Нельзя катраны трогать? Ну что вы!.. Ты, случайно, не знаешь этого майора?

— Что-то вы не по теме говорите, товарищ старший лейтенант!

Кобрин все еще хорохорился, но тон сменил.

— А ты же тоже майор, да? И в Советском служил!

— Так, хватит!

— Я все про тебя знаю, майор! Сколько ты проиграл, сколько раз ты отрабатывал свой долг. И даже знаю, сколько ты еще будешь отрабатывать. До своего увольнения! А уволят тебя очень скоро! Гораздо раньше, чем меня!

— На самом деле это всего лишь слова! На самом деле у тебя ничего нет… На этого майора!

Кобрин окончательно сдулся, подбородок мелко дрожал — от страха и возмущения.

— Кто тебе сказал, что я сначала украду что-то, а потом найду? Вранье это все! Если я взялся искать, я обязательно найду. И за тебя, майор, я уже взялся! И уже много чего нашел! Дальше рыть?

— Ты хоть понимаешь, чем это для тебя все может закончиться? — жалким тоном пригрозил Кобрин.

— Все, чем я занимаюсь, может плохо для меня закончиться. Но я все равно занимаюсь, потому что мне нравится искать и находить. Я охотник по жизни, а ты дичь, при всех своих должностях. Купи себе курицу и пинай ее сколько хочешь в свое удовольствие, а меня оставь в покое!

— Тихо, тихо!

Макс усмехнулся. Не надо его успокаивать, он контроль над собой не терял. Сказал все, что думал, и передал мяч Кобрину.

— Вранье это все, никто ничего не проигрывал! Никто никого на крючок не брал! Но копать не надо. Не надо!

— Я пойду?

Кобрин поднялся, на негнущихся ногах подошел к двери, выглянул в коридор и отпустил своих помощников. Дальше он, сказал, сам.

— Давай договоримся, ты забываешь про меня, я забываю про тебя.

— Договорились, — кивнул Макс.

— М-да, занятная ситуация, у меня нет доказательств, у тебя нет доказательств.

— У меня есть. Не советую это проверять.

— Знаешь, а я тебе почему-то верю… И знаю, что работать ты умеешь. Елистратов этот не просто так тебя к своей проблеме подключил… И еще подключит. Не ты, так другие. А это деньги. Миллионы… Может, договоримся? Они процент тебе, а ты процент с этого процента мне. И работай себе спокойно!

— Я не беру комиссию, не с чего отстегивать.

— Ну, конечно!

— У меня сегодня выходной, майор. Если претензий ко мне нет, я пошел!

Уходил Макс, не прощаясь. Он, конечно, не ангел, но работал в рамках закона. Своих не сдавал, ворам и прочим представителям темного мира информацию не сливал. Совесть его чиста. А Кобрин — продажная душа, место ему на свалке, но Макс не мог объявить ему войну. Борьба за чистоту в рядах милиции — дело святое, но совершенно безнадежное. Кража, с которой он начал свою службу, сразу же вывела его на оборотня в погонах — целый заместитель начальника отдела заказал ограбление важного городского чина, а затем застрелил исполнителя. И сколько их, таких нечистых, в одном только управлении, а по районным отделам, а по участкам? Много клопов, всех не передавишь, да он и не особо пытался. Но предпочитал работать в одиночку. Не сдавал он своих, но при этом никому из них не доверял. Как бы в себя веру не потерять.