Музыка танцевальная звучит, женский смех, ночная жизнь бьет ключом, жаль отвлекать человека, но делать нечего.

— Василий, я понимаю, ты уже дома, но дело срочное. Меня пытались убить, край твоя помощь нужна. С меня, понятное дело, простава!

Макс просил о помощи Шутова, и Василий не подвел, сделал все возможное, выявил номера телефонов, работавших на улице Кирова сразу после покушения на Макса и на Флотской, когда Соленов приходил убивать Регину. Телефоны разные, общим для двух случаев оказался только один номер. Причем работал этот аппарат на Флотской и в то время, когда Маламут ставил свой внедорожник на охрану. Макс не поленился, позвонил Лене, тот вспомнил, когда видел Соленова, уткнувшегося в ноутбук. Примерно в это время выявленный телефон и выходил в эфир.

А сейчас этот телефон находился в районе поселка Ветровка.

— Аппарат отключен, по идентификатору веду. В сторону города идет, по дороге. Возвращаются откуда-то, — сказал Шутов.

— От реки они возвращаются. Проруби там, на Крещение вырубали, — вслух рассуждал Макс. — Туда труп и скинули… Веди нас на телефон, Василий!

Черный внедорожник «Шевроле» проскочил им навстречу на выезде из города. Для него — на въезде. Вынырнул из темноты, пронесся мимо, Макс едва успел определить марку. Примерно в этом месте и находился сейчас телефон Соленова. Даже выключенный мобильник исправно работал в режиме маячка.

— Василий, ты гений! — Макс не успевал подбадривать своего боевого товарища. — Понимаю, у тебя дела, но нам бы поводить этот телефон, отследить, посмотреть, куда он приведет.

Макс уже развернул машину, но приближаться к внедорожнику не спешил. Не так-то просто перехватить на дороге и остановить автомобиль с вооруженными в нем бандитами — это во-первых, а во-вторых, очень хотелось знать, куда держит путь Соленов. Вдруг прямым ходом к Гапону приведет. Или хотя бы к Кумакову.

Макс прекрасно понимал, в каком мире живет. Не будет Гапонова, появится кто-то другой, кому он встанет поперек горла. Не Гапонов, так кто-то другой попытается свести с ним счеты. Макс даже не злился на этого ублюдка, не испытывал к нему ненависти. Но Гапонов снова мог нанести удар, с ним определенно нужно решать вопрос. И очень хорошо, если Маламут закроет этот вопрос.

Но очень скоро сигнал от Соленова неожиданно исчез, как будто телефон стерли в порошок. Макс держался от «Шевроле» на критическом расстоянии, ориентируясь на координаты, которые выдавал Шутов. Но сигнал пропал, внедорожник набрал ход, и Макс окончательно потерял его из вида.

— Нормально! — шлепнул себя по коленкам Филонов и глянул на Макса с укором и скрытым в нем злорадством.

— Только без паники!.. Адрес Соленова мы знаем, — заявил Воронов.

— Адрес в Западном районе, а Соленов на восток уходит.

— Когда-нибудь и на запад пойдет.

— Когда-нибудь, — передразнил Филонов. — Когда-нибудь после того, как салон машины зачистит. От покойника.

— Там кровь, а там, где кровь, даже химчистка не поможет, — совсем не уверенно проговорил Макс.

— Это все слова! Сразу надо было Соленова брать.

— А может, они целиком хотят машину спрятать.

— Где?

— В гараже… У Кобулова! — осенило Макса. — Кобулова мы закрыли, а дом даже не опечатали. Гараж там, убрать сугробы дело пяти минут. Лопаты они найдут… И мы давай рабочие костюмы наденем. От лопат отбиваться. Броник там, на заднем сиденье, надевай!

— Думаешь, лопатами бросаться будут? — Филонов повернулся, взял бронежилет.

— Или снежками.

— Броник только один.

— Надевай. У тебя жена, ребенок… Давай!

Чуйка не подвела. «Шевроле» нашли у дома на улице Гагарина, из машины выходили двое. Макс проехал мимо, один обернулся, сказал, что-то другому, кивком указав на «Чероки». И оба повернули назад к своей машине. Вспугнул их Макс своим появлением. Пришлось останавливаться, резко сдавать назад. К счастью, «Шевроле» стоял носом к воротам, Макс легко перекрыл машиной узкий выезд на улицу.

«Снежки» полетели сразу же, как только Филонов выскочил из остановившейся машины. Из пистолета выстрелили, Филонов успел уйти под прикрытие «Шевроле», а Воронов за «Чероки» спрятаться не смог, пуля ударила в заднее боковое стекло. Макса это разозлило, но не взбесило. Он довольно хладнокровно навел ствол на водителя, который также целился в него из-за открытой двери. Выстрелили они одновременно, пуля, стукнув по капоту, пронеслась в полуметре от Макса. Вторая прошла высоко над головой. На третий выстрел водителю не хватило времени… И жизни. Макс уложил его в голову короткой серией из трех выстрелов.

Филонов вел огонь по правому борту, почувствовал, что чаша весов склонилась в их пользу, неосторожно высунулся и поймал пулю. Схватился за плечо и вернулся под прикрытие машины. Филонова всего лишь ранили, и Макс принял решение не тратить время на оказание помощи. Все решали секунды, он рванул к стрелку в обход с левого борта. Но тот почему-то не заметил его маневра, нет, чтобы рвануть к дому, он пошел в противоположную сторону и атаковал Филонова. Вышел на него на расстояние выстрела в упор, навел ствол, но Макс уже обогнул машину и выстрелил. Метил в руку, в которой преступник держал пистолет, а попал под правую лопатку. Стрелок упал, не успев выстрелить в Филонова.

Кирилл был всего лишь ранен, но находился без сознания и даже не видел, как на него наводили пистолет. Лег без сознания и Соленов. И у одного раненого болевой шок, и у другого. Макс торопливо набрал «сто три», вызвал скорую.

Филонов дышал слабо, пульс еле прощупывался, как бы болевой шок его не добил. А больница здесь неподалеку. Кровь из раны едва сочилась, видно, что серьезные кровеносные сосуды не задеты, но, похоже, пуля попала в кость, отсюда и острая боль. Макс не стал перевязывать Филонова, запихнул его в свою машину. Так же поступил и с Соленовым, не забыв надеть на него наручники. Он очень спешил, но все-таки заставил себя метнуться к водителю, осмотрел его. Пуля выбила ему глаз, прострелив голову насквозь, пульса нет и быть не могло. Макс поднял пистолет, бросил его в машину, сел за руль и вперед.

— Эй, куда мы едем? — спросил очнувшийся Соленов.

— В Ветровку. В прорубь тебя скину. За то, что друга моего убил.

— А кто вы такие?

— Из милиции мы.

— Вы не говорили!

— Ты осел? Я не прокурор, я судья, который тебя приговорил. И палач, который приведет приговор в исполнение. Вода в проруби холодная, да? Кого вы там сегодня утопили?

— Гонишь ты, мент, не утопишь ты меня!

Макс на скорости свернул к больнице, на управляемом заносе вошел в поворот. Ворота открыты, но опущена стрелка шлагбаума. Каждое мгновение на вес золота, Макс пошел на таран, снес шлагбаум. Промчался через двор, на скорости въехал на эстакаду перед приемным покоем. Остановился, выскочил из машины, выгрузил Филонова, забросил его на плечо и с угрожающим ревом внес раненого в здание больницы. Появились врачи, Кирилла погрузили на каталку, на лифте подняли в операционную.

Макс за Филоновым не пошел, сказал, что есть второй раненый, вернулся к машине, смотрит, а дверь открыта. И Соленова нет. Неужели сбежал?

Соленов действительно пытался спастись бегством, уходил, оставляя за собой кровавый след. Кровь капала не часто, но Макс смог проследить путь преступника.

Соленов свернул за здание больницы, вышел к беседке у забора, там и бухнулся в снег не в состоянии двигаться дальше. И Макс опустился рядом, сел, уронив голову на грудь.

— Все, сдох, не могу больше.

— Что не можешь? — еле живой, пробормотал раненый.

— Идти. И тебя обратно не понесу, сил нет. А у тебя?

— Позови кого-нибудь!

— Эй, кто-нибудь! — будто на последнем издыхании, проговорил Макс.

— Издеваешься?

— Сдохнуть боишься? Зря. Смерть для тебя сейчас лучший выход. На том свете Маламут тебя не достанет, а в тюрьме запросто.

— Кто такой Маламут?

— Не придуривайся, это не допрос. Мы тебя по телефону вычислили, на Кирова ты был, на Флотской, когда Симеонову убивал. Кстати, сегодня не твой день, не смог ты задушить Симеонову, видно, торопился, жива она. И Маламут с ней. Он знает, кто есть такой Соленов Павел Петрович восьмидесятого года рождения, уже отмашку на тебя дает. Объявят тебя гадом, и все!

— Из-за какой-то проститутки?! — скривился Соленов.

— А это ты с Маламутом объясняться будешь.

— Хреново мне.

— Подыхай, других вариантов у тебя нет.

— Варианты всегда есть.

— Кто меня заказал?

— А если скажу?

— Будут варианты, — включая диктофон, сказал Макс. — Кто заказал?

— Румянов.

— Кто?! — не смог сдержать удивления Макс.

Румянов такой же человек Гапонова, как и Кумаков. И у него есть своя служба безопасности, способная на серьезную силовую акцию. К тому же у Румянова есть зуб на Макса, он вполне мог отомстить за поруганную честь жены. По убедительной просьбе Гапона. Но почему-то Макс не ожидал услышать фамилию Румянова. Или меньше всего ожидал.

— Румянов.

Соленов закрыл глаза. Плохо ему, на самом деле плохо, но глаза он закрыл не только поэтому — чтобы глаза не выдали, что он врет.

— А что на Гагарина делал? Машину к Кобулову в гараж ставил. Кобулов — человек Кумарина, а ты с Кобуловым из одной команды. Врешь ты! Что ж, и я теперь имею право соврать тебе.

— Кобулов заказал, — едва слышно проговорил Соленов и снова закрыл глаза. На этот раз из-за того, что потерял сознание.

Макс на своем горбу внес его в здание больницы, пошел за ним в операционную. Там же узнал, что Филонова привели в чувство, угроза для жизни миновала.

Выжил и Соленов, ему сделали операцию, и пулю извлекли, и кровопотерю восполнили. Поместили в специальную палату, Макс лично позаботился о том, чтобы к нему приставили достойную охрану.

К утру появился следователь, загрузил Макса работой, объяснения писать, о потраченных патронах отчитываться. Все-таки человека убил, а это подсудное дело. От службы его не отстранили, оружие и удостоверение не забрали, следователь, получив объяснения, отстал от него.

В машине по пути домой Макс позвонил Маламуту.

— Чего ты мне звонишь? — резко и недовольно спросил тот.

— Да плевать мне на тебя, хрен ты неблагодарный. С Региной что?

— Нормально все… Я эту тварь, что на жизнь Регины покушалась, из-под земли найду!

— Нашли уже, хоть пальцем тронешь, все сделаю, но тебя посажу.

— Ты с ним говорил?

— Куклы разные, а кукловоды те же.

— Гапон?

— Я тебе ничего не говорил… Все, стираю твой номер телефона. И до встречи в допросной! Если вдруг наломаешь дров!

Стирать номер телефона Макс, конечно, не стал, но память об очередной безумной ночи смывал долго. Куртку пришлось стирать, но это мелочь по сравнению с машиной. В сервис ее пригнал стекло заменить, пулевые отверстия в корпусе залатать, вмятину отрихтовать, закрасить, о химчистке салона не забыл. Удостоверение сотрудника милиции, понятное дело, показал, чтобы наряд не вызвали. Весь салон в крови, потребуют объяснений, еще и домой припрутся. Если вдруг смогут узнать адрес.

Квартиру Макс снял совсем недавно, очень хотелось надеяться, что этот адрес никому не известен. Дома он принял душ, перекусил, выкурил сигарету под крепкий кофе и завалился спать. Заснул практически мгновенно. И даже смог выспаться.

Утром на работу отправился свежий как огурчик, по пути заскочил в больницу к Филонову, проведал его, заодно забрал свой бронежилет. К Соленову Макса не впустили: следователь у него — сказали, что надолго.

Следователь Татаринова нашла его сама. Макс не по всем пунктам отчитался за вчерашний день, заканчивал с отписками сейчас, во всяком случае, стремился к этому. Открылась дверь, и в кабинет в присутствии Слепова вошла стройная блондинка лет тридцати пяти в погонах подполковника. Макс невольно улыбнулся, глядя на женщину. Не юная, конечно, но хороша. Только в постель к ней почему-то не тянуло. Видно, виной тому слишком строгий взгляд, хоть и на мгновение, но Макс даже почувствовал себя школьником перед рассерженным учителем.

— Старший лейтенант Воронов? — сурово спросила она.

— Я арестован за измену Родине?.. Извините, сам не знаю, зачем сказал? Может, со страху? — улыбнулся он.

Женщина заняла место Филонова, а ему указала на приставной стол. Макс глянул на Слепова, послушно сел на стул, который едва не назвал вслух скамьей подсудимых.

— Жалоба на вас, товарищ старший лейтенант! — без предисловий сразу в лоб сказала женщина.

— Какая из них?

— Жалоб на вас действительно много. Начнем с вопиющих.

— Бодрит!

Слепов качнул головой, выразительно глядя на Макса — на самом деле ситуация настолько серьезная, что не терпит иронии.

— Можно без комментариев? — цыкнула Татаринова.

— Это вихревые токи на язык. От вашего вихревого поля. От вас все управление можно запитать… Варвара Николаевна, если я не ошибаюсь.

— Для вас товарищ подполковник.

Макс кивнул, он весь внимание.

— Сначала вопрос, почему вы стреляли вчера в гражданина Соленова?

— Потому что он собирался стрелять в товарища майора Филонова.

Макс глянул на Слепова и развалился на стуле. Задержанный подал жалобу, проверка требует объяснений, ситуация неприятная, но ничего из ряда вон выходящего. Можно немного расслабиться.

— Гражданин Соленов утверждает, что к моменту выстрела у него уже не было оружия. Он бросил его на землю по вашему требованию.

— Ну да, Соленов видел, что Филонов находился без сознания, опровергнуть его вранье некому, вот и сочинил… Еще раз говорю: в момент произведенного мной выстрела Соленов нажимал на спусковой крючок, чтобы добить Филонова.

— Подтвердить ваши слова действительно некому, — усмехнулась Татаринова.

— А чему вы радуетесь, товарищ подполковник? — удивленно повел бровью Макс. — Соленов стрелял в офицера милиции, это он ранил его. Осталось только добить. И он собирался это сделать.

Татаринова не ответила. Долго заполняла протокол, ни на кого не обращая внимания, наконец спустилась с небес — к сирым и убогим.

— Следующий вопрос. Товарищ старший лейтенант, почему вы отказали гражданину Соленову в медицинской помощи?

— Не отказывал я, в больницу его повез. Вся машина в его крови.

— Вот я и спрашиваю, почему вы не перевязали Соленова?

— Счет на минуты шел, Филонов мог умереть от болевого шока. Записывайте, на самом деле это очень интересно.

И Татаринова записывала, старательно, не спеша. Записывала, но выводы не делала. Ну стрелял Соленов в офицера милиции, ну мог майор Филонов умереть от болевого шока, что здесь такого? Все равно Соленов белая овечка, на которую напали серые волки.

— Вы, товарищ старший лейтенант, привезли Соленова в больницу, оставили его там истекать кровью. Оставили в наручниках. Наконец вернулись к нему, но в больницу везти отказались. Сказали, что ему нужно сдохнуть, и вы ему в этом поможете. Вы оказывали давление на задержанного, гражданин Воронов, заставили его оговорить гражданина Кумакова.

— Соленова я оставил, потому что первым отнес в приемный покой майора Филонова. Оставил Соленова в наручниках, но это не помешало ему сбежать. Соленов сбежал! Но это, я так понял, не вписывается в вашу теорию виновности товарища старшего лейтенанта Воронова. Соленов сбежал, к тому моменту, как я его нагнал, у меня от усталости отказали ноги. Пока набирался сил, провел беседу с задержанным. Хотя имел полное право пристрелить его. При попытке к бегству.

Но Татаринова была неумолима.

— Гражданин Воронов, вы обвиняетесь в превышении должностных полномочий, повлекшем существенное нарушение прав и законных интересов граждан. Уголовный кодекс Российской Федерации, статья двести восемьдесят шесть, до четырех лет лишения свободы.

— Даже обвиняюсь? — Макс просто не мог поверить своим ушам.

— Вот, ознакомьтесь! — Татаринова достала из папки заполненные бланки, положила перед Максом.

— Обвинительное постановление?! А где стадия предварительного следствия?

— Сейчас вы подпишите протокол допроса… Впрочем, вы можете не подписывать, ваше право. В любом случае материалы дела будут направлены в суд, который продлит ваше содержание под стражей.

Макс глянул на Слепова, тот с открытым ртом смотрел на Татаринову. Действительно, а где предварительное следствие? Да и в любом случае обвинительное заключение — это явный перебор. Но ветер дул с высоких гор, а против начальства Слепов идти не привык.

— Продлит содержание? — Только на это у него силы воли и хватило.

— Гражданин Воронов будет задержан по обвинению в превышении должностных полномочий. Вот, пожалуйста, постановление об избрании меры пресечения.

— Ну что ж, можете на меня положиться! — Макс заставил себя улыбнуться и даже подмигнуть Татариновой.

И она не смогла скрыть удивления. Действительно, о чем это он?

— Местечко для вас в СИЗО нагрею как следует. Белые нитки — это ведь тоже превышение? А ваши нитки такие белые, что из Москвы заметно. Поверьте, никакой Гапонов не поможет!

Сначала у Татариновой дрогнула бровь, затем дернулась щека, но все же она сдержала себя, не расплакалась. Заказ есть заказ, его нужно исполнять. А там уж кому повезет: может, Макса карта сыграет, может, ее.

Макса действительно отправили в изолятор временного содержания. Слепов и конвой вызвал, и сам спустился в подвал. И в камере с Максом остался.

— Ну чего встал как вкопанный? — спросил он, обращаясь к дежурному. — Я тоже виноват в том, что не объяснил подчиненному порядок вещей. Не объяснил, что киллеров нельзя задерживать, не объяснил, что их нельзя допрашивать!.. Да, и обед не задерживай! А то рядом сядешь! У нас теперь с этим запросто!

Тяжело стукнула железная дверь, лязгнул засов, щелкнул замок.

— Кто-то явно потерял чувство меры, — глянув на Макса, сказал Слепов.

— Я потерял чувство меры, — усмехнулся Макс. — Меня же ясно предупредили: оставь Гапонова в покое. Но я же не думал, что Гапонов попытается меня убить и подставить Маламута.

— Каша заварилась, скажу тебе!

— Семен Валерьевич, если вы хотите мне помочь, давайте включайте назад. На свободе вы нужней.

— Это да, но сначала обед, — улыбнулся Слепов.

Горячим питанием ИВС обеспечивало обычное кафе, готовили хорошо, даже вкусно, обед подали вовремя — солянка, пюре с котлетой, компот. В СИЗО все будет по-другому, но Макс почему-то верил, что до этого дело не дойдет.