Змея — животное холоднокровное. И у Татариновой глаза холодные. И в лице ни кровинки. Такую пургу несет и не краснеет. Оказывается, Соленов умер в больнице, вроде как тромб созрел и оторвался. А спровоцировать этот процесс могло специально введенное лекарство. Криминалисты пока не готовы дать заключение, но то, что было убийство, вполне вероятно.

— Если бы вы не находились под стражей, гражданин Воронов, я бы подумала, что это вы убили Соленова.

— Врете вы, гражданка Татаринова, не думаете вы так. Врете и не краснеете. Откуда вас таких земноводных берут? Ползаете под ногами, шипите, толку от вас никакого, один только вред. А ведь красивая баба!

Макс выразительно глянул на правую руку, отметив отсутствие обручального кольца. Он уже наводил справки, Татаринова на самом деле не замужем, была, но недолго, не срослось. С тех пор мужикам не верит, спелась с такой же мужененавистницей, дружат не разлей вода.

— Мужика бы вам покруче! Чтобы аж до самых печенок…

— Молчать! — сорвалась Татаринова.

— Это же вы третьего дня у Соленова были. Я хотел к нему зайти, а вы кляузы с ним сочиняли… Может, это вы ему тромб образовали? Нет, я не утверждаю, даже не предполагаю, просто подозрительно это все.

— У меня вызывает подозрение только один момент. И этот момент — это вы, Воронов! Все, что с вами связано, все вызывает подозрения! Все, начиная с прошлого и заканчивая настоящим! Кто такой гражданин Михайлов? Вы знали его в прошлом, он мог помочь вам в настоящем!

— Помочь как?

— Убить гражданина Соленова!

— Помочь мне? А почему не себе? Или вы ничего не знаете? Ну да, кляузы строчить — это не землю рыть, — усмехнулся Макс.

— Что я должна знать? — Татаринова так сильно нахмурила брови, что Макс едва не засмеялся.

Голову на отсечение можно дать, что Татаринова не знала о покушении на Симеонову. А если знала, то не все подробности о девушке. Не знала, кем Регина приходится Маламуту. И что Леня действительно мог убить из-за своей любви к Регине.

— Зачем вам напрягаться и выходить за рамки белых ниток!

— Может, я не знаю, что это вы убили следователя Держнева?

— Любите заезженные пластинки? Собираете использованные презервативы? Советую вам поскорее избавиться от вредных привычек. И завести мужика покруче. Можете обратиться к Гапонову, думаю, он вам не откажет, расплатится с вами натурой. Хотя за что вам платить? С работой вы не справились, меня вам не посадить. Соленова нет, свои показания против меня он подтвердить не может.

— Да, я знаю, меня предупреждали, что вам палец в рот не клади!

Женщина говорила сквозь зубы, а смотрела на Макса сквозь слезы.

— Кто предупреждал? Кобрин? А где он сам? Почему сам не душит меня? Душилка сломалась?

— Да, он предупреждал, что вы шантажируете его на пустом месте, — поплыла Татаринова.

— На самом деле на него ничего нет, но даже несуществующий компромат может пошатнуть его репутацию, да?

— А разве нет?

— Как бы вам это объяснить? Вот представьте, вы работаете следователем, сегодня одно преступление, завтра другое, вы постоянно на ногах, не кляузы собираете, а реальные свидетельские показания. От реальных людей. Сегодня на ногах, завтра на ногах, сегодня с людьми, всегда с людьми. И люди вам рассказывают, показывают… Вот и на Кобрина показали. Как он… Не буду говорить какой, но компромат реально есть. Но, в сущности, Кобрин прав, на него ничего нет. Потому что я никому ничего не покажу. И на вас жаловаться не стану! — Макс приложил палец к губам, выразительно глядя на Татаринову. — Все зло от Гапонова… Все зло от тех, кто считает тебя, меня муравьями, которых можно давить без вреда для себя. Гапонов всего лишь один из них.

— Гапонов один из них, — покорно кивнула Татаринова.

— А давай плюнем на него с высокой колокольни! И разойдемся как в море корабли!

— У нас не море, у нас болото.

— И то верно.

— Если честно, надоело квакать!

— Ну, давай сгуляем в караоке!

— Ты это серьезно? — теряя голову, спросила женщина.

— Ну, если ты меня туда отпустишь, — в раздумье кивнул Макс.

И он не позволит себе опуститься до серьезных отношений с этой взрослой дурехой. И она сама не сможет спать с ним долго. Может, стоит попробовать? Ему-то понравится, а заодно полезное знакомство укрепит. Или, напротив, еще больше осложнит отношения с Татариновой.

— Ну, ты же сам сказал, что белыми нитками тебя не удержать.

— А стальных оков у тебя на меня нет.

— Золотых тем более, — сказала Варвара.

Она выписала пропуск, Макс отправился домой, привел себя в порядок, позвонил в караоке-клуб, заказал столик. Ровно в семь вечера был на месте, но Варвара появилась в начале девятого. Облегающее платье с блестками, ни длинное, ни короткое, с открытыми плечами, бедра как у девушки, волосы распущены, глаза горят, губы зовут.

В мерцающем сумраке зала Варвара казалась совсем молодой — двадцать пять, вряд ли больше. Но Елизавета все равно ее раскусила. Макс и не понял, откуда она взялась. Татаринова отправилась в туалет, а Румянова подсела к Максу.

— Зрелой красотой интересуешься? — дыхнув винным перегаром, спросила она.

— Ну не все же такие свежие сочные булочки! — Макс не удержался, нырнул взглядом к ней в декольте.

Помнил, какова на ощупь ее грудь, так захотелось вдруг повторить то, что с нею испытал. И Елизавете хотелось. Глаза как две яркие свечи горят, истекая воском страсти.

— И свободные!

— Насколько?

— До утра.

— А завтра?

— Да пошел ты! — обласкав Макса обиженным взглядом, Елизавета поднялась, легко, будто непринужденно, качнула бедрами и направилась к своему столику.

Вид сзади просто потрясающий, Макс вздохнул. Варвара, конечно, хороша, но Елизавета куда лучше. И ярче.

И подружки у Румяновой хоть куда, и молодые, и не очень, но все веселые, пьяные. И ни одного мужчины. Может, девичник у них, в замужнюю жизнь подругу провожают. А Максу предложена роль стриптизера. Он, в общем-то, не против. Все что угодно, лишь бы не серьезные отношения. Но и Варвару ради Елизаветы он бросить не мог. Тем более что блеск в ее горящих глазах выдавал вполне определенные планы на продолжение вечера.

Татаринова вернулась, Макс кивнул, дескать, рад ее видеть. Кивнул и тут же прилип взглядом к Елизавете, которая сидела за барной стойкой боком к нему, нога за ногу, платье задралось чуть ли не до трусиков.

В руке коктейль, и трубочку во рту она держала с таким упоением, что у Макса поднялось все. Но сам он оставался на месте, пока к Румяновой не подошел рослый тип с квадратной челюстью. Подошел вплотную, навис над ней, рукой упираясь в стойку бара, Елизавета попыталась его оттолкнуть, но бугай даже не сдвинулся с места, еще и руку на плечо положил. Елизавета постаралась уйти, но громила не позволил ей сползти с высокого стула.

— Эй! — Одной рукой Макс тронул его за плечо, другой щелкнул пальцами, подзывая к себе охранника, который никак не реагировал на происходящее.

— Ты чего? — Громила ударил с размаха.

Макс поднырнул под руку с уходом назад, в ответ бить не стал. И снова позвал охранника, левой рукой вынимая из кармана удостоверение. Но охранник как будто ничего не замечал, а бугай снова ударил. Макс увернулся, но не ответил. И во весь голос крикнул:

— Охрана!

А в ответ только музыка играла и чьи-то голоса в микрофон фальшиво пели, этот стон в караоке песней зовется. Громила размахнулся, на этот раз Макс ушел от удара в движении вперед. Поднырнул под руку и чуть ли не с садистским удовольствием вложил всю свою энергию в силу удара. Кулаком в корпус, со всей дури, да еще на противоходе, бугай сложился пополам и опустился на колени. Елизавета вытянула руку, выкинув вверх большой палец.

Все бы ничего, но Татаринова не оценила благородство Макса, психанула, схватила сумку и рванула на выход. А может, она всего лишь нашла повод, чтобы уйти.

Преследовать ее Макс не стал. Равнодушный охранник наконец-то вспомнил о своих обязанностях, собрал своих, чтобы наброситься на Макса, пришлось доставать удостоверение, объяснять, кто прав, а кто нет. Бугай ожил, его забрали, куда-то увели. А Макс потребовал счет.

— Я с тобой! — не ожидая приглашения, увязалась за ним Елизавета.

Они вышли на улицу, Макс глянул по сторонам, машины в ряд, мелкий снежок, на двух автомобилях капоты чистые, но мокрые, видно, двигатели еще горячие. Но одна из этих двух машин пустовала, а вторая нет. Люди какие-то впереди сидят, Макс не мог сказать, смотрят они в их сторону или нет. Но взгляды чувствовал.

Да и ситуация, если честно, довольно странная. Он приглашает Татаринову в клуб, откуда-то вдруг появляется Елизавета, что это, совпадение? А почему Татаринова ушла, даже не стала выяснять отношения? Ушла, чтобы оставить Макса с Румяновой? А затем натравить на них ее мужа. Чтобы на этот раз окончательно покончить с Максом. Убийство мента — дело из ряда вон, но если на почве ревности, то, в общем-то, ничего особенного.

Макс не торопился, на всякий случай заглянул под днище машины, взрывного устройства вроде нет. Помог Елизавете сеть в автомобиль, взял детектор электромагнитного излучения, обошел машину, радиомаячок нашел под задним бампером. Снимать не стал.

Обследовал он и салон, прибор сработал, сигнал усиливался по мере приближения сканера к Елизавете. «Жучок» прятался на сумочке в складке кармана, Макс нащупал его, но снимать не стал. Грамотно «клопа» подсадили, микрофон вроде бы и спрятан, но для звуковой волны очень даже открыт.

— Что ты делаешь? — Елизавета, похоже, не понимала, что происходит.

— А вдруг твой муженек следит за нами?

— Олега нет в городе.

— Его нет, охрана есть.

— И что там? — Елизавета пошарила пальцами в глубоких складках кармана, но ничего не нащупала.

— Ничего.

— Не следят?

— Нет.

— Ну, хорошо.

— Ко мне?

— Страшно! — призналась она.

— Это не страх, это интрига.

— Может, лучше домой меня отвезешь?

— Уверена?

— Не хочу я домой! — мотнула головой Елизавета. И крепко, до дрожжи сжав ноги, добавила: — К тебе хочу!.. Сейчас закричу, как хочу… Козел?

— Что?

— Откуда ты взялся на мою голову?

Риторический вопрос Макс оставил без ответа. Незаметно привел в действие глушилку, спрятанную под сиденьем, в тот же момент тронул машину с места. Как будто помеха в прохождении сигнала создавалась в процессе движения автомобиля. А ведь создавалась. Не зря же подозрительный «Туарег» стартовал вслед за ним, пока его машина оставалась в поле зрения. Сигнал от маячка потерян, оставалось только визуально наблюдать за объектом.

— А что ты в клубе делала? — спросил Макс. — Что там у вас за праздник был?

— Да просто… Кот из дома — мыши в пляс! — засмеялась Румянова.

— Твоя была идея?

— Ну, вообще-то, Олег сам предложил. Ну не то чтобы предложил: хочешь, говорит, в караоке сходите. А подруги у меня сам видел. И так хорошо все было, пока не появился ты.

— Именно в караоке разрешил?

Похоже, Румянов использовал жену втемную. Именно в караоке-клуб ее направил. После того как Макс пригласил на огонек Татаринову.

— Ну а где у нас еще караоке? Только «И форте, и пьяно»!.. Я такая пьяная!.. Может, все-таки домой меня отвезешь?

— А давно муж уехал? Сегодня, вчера?

— Сегодня, а что?

— До обеда или после?

— До ужина!.. Так уж и быть, приглашаю тебя на ужин! Но не на завтрак.

— Может, сначала перекусим?

Макс остановил машину, не забыв выключить глушилку. Потянулся к Елизавете, глядя в зеркало заднего вида. Думал, что «хвост» остановится где-нибудь сзади или промчится на той же скорости. Но машина проезжала мимо, всего лишь замедляя ход. Уж не для того ли, чтобы киллеру было удобней прицелиться.

А действительно, зачем Румянову ждать, когда Макс уединиться с его женой в своей квартире? Достаточно уединиться с ней в машине. Тогда можно будет с легким сердцем разрядить в них автоматный рожок. И плевать, что Елизавета погибнет. Потаскуха она, если тянется к Максу по зову плоти, а с такими разговор короткий.

Двигатель работает, но скорость не включена, нужно два-три мгновения, чтобы тронуть машину с места. Экстренно покинуть салон и то быстрей, но в этом случае от огня сможет уйти только Макс. Елизавету могут убить.

Макс врубил задний ход, он уже тронулся с места и набирал ход, когда внедорожник поравнялся с ним. Все та же схема, опускается стекло, киллер в маске стреляет прямо из салона. И, увы, ему вполне хватает разницы в скорости, чтобы вести прицельный огонь по движущейся мишени. Просто чем выше скорость объекта, тем вероятней промах.

— Ложись!

Макс потянулся к Елизавете, левой рукой зацепил скобу двери, дернул на себя, одновременно плечом навалился на женщину. Дверь открылась, Елизавета всем корпусом зависла над мелькавшей землей. А позади деревья, столбы, женщина в опасности, если Макс не сохранит вектор движения машины. Да и впереди у дороги такие же препятствия, а машина едва управляется.

Автомат ударил беззвучно, только пули застучали по кузову, одна чиркнула по лобовому стеклу, чудом не разбив его. Но машины уже расходились, одна вперед, другая назад, менялся и угол обстрела. Вторую пулю ветровое стекло не пережило.

На какое-то время «Чероки» оказался в мертвой зоне, внедорожник с киллерами окончательно остановился, открылась дверь. Но и Макс уже поднял голову, вцепился в руль. Дверь по-прежнему открыта, Елизавета орет благим матом над бездной. Закрывать дверь долго, тяжело и некогда. Макс очень рисковал, разворачивая машину задним ходом, но им повезло, Елизавета не вывалилась из салона, а киллер мазал. Выпустил весь магазин, изрешетил машину, но Макс даже не ранен, и Румянова цела. Он подал ей руку, помог подняться, она повернулась к нему, глаза как у зомби в момент нападения.

— Дверь закрой! — гаркнул он.

И этим слегка оживил женщину. Она закрыла дверь, а машина продолжала уходить от киллеров. Макс и хотел бы развернуться и поменяться местами с нападавшими, но вдруг на подхвате у наемников есть второй экипаж, как это было в первом случае. Соленова тогда хватило лишь на то, чтобы забрать труп киллера, а ведь мог ударить в спину.

— Что здесь у тебя происходит? — визгливо спросила Елизавета.

— Тебя пытались убить.

— Кто?!

— Если я сейчас остановлюсь, ты сможешь их увидеть.

Макс бросил взгляд в зеркало заднего вида, не видно «Туарега». Но, возможно, киллеры следуют за ним по маячку. Макс нагнулся, включил глушилку, Румянова лихорадочно вцепилась ему в руку.

— Ты чего? — вскричала она.

— Нормально все, нормально…

А вдруг глушилка не работает? Нет у Макса приемника, настроенного на частоту маячка и «жучка», нет обратной связи, вдруг сигнал все-таки проходит сквозь помехи. Или вообще нет никаких помех.

— Где нормально? Меня пытались убить!

— Твой муж пытался тебя убить!

— Да нет!

— А зачем он тебя в караоке отправил?

— Ну не то чтобы отправил…

— Знаешь, с кем я там был? Старший следователь, целый подполковник юстиции топила меня — по заданию Гапона. Я из-за нее два дня за решеткой провел. Она сказала Гапону, что вечером я буду в клубе. И тебя туда направили. Чтобы мы пересеклись… Сумку дай!

Елизавета подняла с пола свою сумку, он у нее на глазах вытащил «жучка», объяснил, что это такое.

— Тебя вели! Тебя подслушивали!

— Олег?!

— Я думал, он хочет убить только меня, а он хочет убить и тебя!

— Вот мразь!

Макс еще раз бросил взгляд в зеркало заднего вида. Вроде бы спокойно в тылу. Остановился, выскочил из машины, избавился от «жучка», выдернул из гнезда и также выбросил маячок. Елизавета подбежала к нему, схватила за руку, потащила к машине.

— Увези меня отсюда! — визжала она.

Макс велел ей садиться в машину, дождался, когда она закроет за собой дверь, и взял старт. Но, похоже, спешил он зря, «Туарег» в зоне видимости так и не появился.

— Мне страшно!

— Да, но дома ты теперь не спрячешься. Если твой муж взялся за тебя всерьез… Где он сейчас?

— Нет его в городе, — не очень уверенно и в раздумье сказала Елизавета.

— Где он может быть?

— Ну, если только у своей сучки… Он думает, что я не знаю!

— Что ты не знаешь?

— Да нет, я-то как раз и знаю про его Танечку! Он ей дом купил! Представляешь, дом!

— Что ж ты ее до сих пор не заказала? С Вероникой чуть не справилась…

— А Танечка родить не может! А не будет Танечки, другая будет, и эта другая может родить!.. Посади этого гада! Достал он меня!

Макс усмехнулся. Он мог бы подумать, что Елизавета сама инициировала покушение на себя, чтобы подставить мужа, но слишком уж реально стреляли по ней, запросто могли убить. Тем более что Румянова уже пытались подставить, Соленов указал на него, просто Макс ему не поверил.

— Муж твой у Танечки может быть?

— Красноармейская улица… Ну, если они, правда, не уехали! А они могли!

Из трубы дома на Красноармейской улице валил дым, но это не показатель. Газовое отопление работает в круглосуточном режиме, даже если дома никого нет.

Макс заглянул в щель между опорным столбом и воротами. Дом новый, двухэтажный, но не самый большой, гараж всего на одну машину. Видимо, теплое место занимал автомобиль хозяйки, а «Майбах» Румянова мерз во дворе. Машины сопровождения Макс не видел, но собака залаяла где-то за домом, почему ее не спускают с цепи? Может, потому что в доме находится охрана? И свет на кухне горит, может, телохранители сидят кофе пьют.

Макс никому не звонил, о нападении не докладывал. Если Татаринова на стороне врага, то и ни в ком другом из своих нет уверенности. Полагаться Макс мог только на себя. Подпрыгнул, ухватился за верхний край ворот, перелез через них, спрыгнул, бегом к дому. В окне мелькнула тень, но человек из дома неправильно открыл дверь. Открыл так, что сразу же оказался в зоне поражения. Макс от всей души влепил кулаком в тяжелый волевой подбородок знакомого охранника, которого уже видел в свите Румянова. А больше в доме никого не оказалось. Из охраны. Зато появился настоящий хозяин дома — Румянов спустился с помповым ружьем в руках.

— И это все? — спросил Макс, стоя под лестницей.

Румянов повернулся к нему и скривился, увидев Воронова с пистолетом в руке.

— Что — все?

— А если Гапонов со своими волками? Как отбиваться будешь?

— А я должен от него отбиваться?

— Считаешь, что до этого дело не дойдет, но волчью сущность Гапонова не отрицаешь… Где я сейчас был? — спросил Макс.

— Я откуда знаю!

— А где твоя жена?

— Да все равно… Хочешь сказать, что Лиза с тобой?

Макс внимательно смотрел на Румянова, похоже, удивился он искренне.

— Машина тут неподалеку, хорошо стоит. Но в плохом состоянии. Вся в дырках от пуль. Но Лизу не задело. Повезло. А могло и задеть… Зачем же ты так с женой?

— Я с женой?

— Ну, пытался же однажды убить меня.

— Тебя!.. И не убить!.. А Лизу я бы не тронул!

— Но в караоке-клуб направил. Почему именно в караоке? Петь она любит, или кто-то подсказал?

— Так я тебе и сказал!

— Собирайся, в управление поедем! Расскажешь, как жену свою пытался убить.

— Кумаков сказал. Его жена с моей дружат, подруги у них общие. Компания…

— А то, что Кумаков меня пытался убить, он тебе этого не говорил? Что я киллера взял, не говорил? Что киллера этого потом в больничной камере убили, не говорил?

— А тебя пытались убить?

— То есть это прошло мимо тебя?

— Жаль, что это прошло мимо тебя! Жаль, что тебя не убили!

— Что так?

— Ненавижу!

Ружье лежало на полу, но глаза у Румянова полыхали, будто огнеметы, казалось, еще немного — и от Макса и пепла не останется.

— Но я тебя не трогал! — слегка, но притупил остроту момента Румянов.

— Соленов на тебя указал. Сказал, что ты меня заказал.

— Кто такой Соленов?

— Охранная фирма «Атлас».

— Понятия не имею!

— Человек Кумакова.

— А при чем здесь я?

— При том, что Кумаков решил закрыться тобой. В случае провала Соленов должен был указать на тебя. И указал. Твое счастье, что я не поверил.

— Почему?

— Потому что рыхлый ты! Сам-то меня бить не пошел, телохранителей своих заслал! Помнишь, когда тебя подстрелили?

— Я все помню!

— Кумаков тебя и сегодня подставил. Знал, что я в караоке буду, жену твою туда сосватал. Или не было такого?

— А ты должен был туда прийти? — задумался Румянов.

— И с Лизой встретиться. Встретились. Нас чуть не убили.

— Где Лиза? Я хочу ее видеть!

— Зачем?

— Она должна все подтвердить!

— На суде подтвердит. Вопрос только, кого судить будут, тебя или Кумакова. На Кумакова у меня ничего нет, а на тебя… Кому принадлежит черный «Фольксваген Туарег»? — Макс назвал номер.

— Банку принадлежит. Моему банку.

— Из этой машины в нас стреляли. Лиза может подтвердить. И подтвердит. А зачем ты ей на свободе нужен? Любовница у тебя, вдруг жену ради нее бросишь?

— Я хочу видеть Лизу!

— А я хочу видеть тебя. На скамье подсудимых. Или тебя, или Кумакова. Но лучше всего Гапонова!

— На Гапонова у меня ничего нет!

— А на Кумакова?

— Сначала я должен убедиться, что эта сволочь подставила меня!

— Эта сволочь будет подставлять тебя и дальше. Потому что ты рыхлый. И мягкотелый. А Кумаков человек дела. Сказал — сделал. Или хотя бы попытался сделать… А ты с любовницей спишь, когда жену пытаются убить.

— Я не хотел убить жену… Не мог я Лизу убить!

— Это, конечно, правильно, — усмехнулся Макс.

— И не рыхлый я! — Румянов чуть не пустил слезу от обиды, хотя продолжал смотреть на Макса зло, стиснув зубы.

— Ну так докажи? Что у тебя есть на Кумакова?

Макс понимал, что на киллерах Кумакова не взять. Ушли киллеры, да и Гапонов за ним — если вдруг что, всегда отмажет. Но вдруг у Румянова есть на Кумакова такой компромат, что даже Гапонов отвернется от своего любимца? Тем более что Румянов уже заикнулся о такой возможности.

— Нет у меня ничего! — Румянов отвел глаза.

— Ты же банкир, а Кумаков наверняка твой клиент. Ты и хорошее про него знаешь, и плохое.

— Там и про меня не очень хорошо…

— Значит, что-то есть?

— Ничего нет!

— Есть. И на Кумакова плохое, и на тебя. Сейчас я тебя задержу, а завтра к тебе придет ОБЭП, вдруг найдут что-то такое нехорошее.

— Ну ты и сука!

— Ну так что?

— По финансам ничего нет, — выдавил из себя Румянов. — Есть одна видеозапись. Там Кумаков человека убил. Прораба своего. Камера случайно сняла, мои ребята сработали на опережение. Человек этот в розыске как без вести пропавший, а там на записи ясно видно, куда он делся. Я даже знаю, где труп зарыт. Сказать?

— Сначала запись!

— За ней надо домой ко мне ехать.

— Ну так собирайся! С детства на «Майбахе» не катался! — пошутил Макс.

— И не покатаешься, — усмехнулся Румянов. — Вспомнил, здесь запись! В сейфе!.. Это правда, что ты любой тайник найти можешь?

— Хочешь проверить?

— Облегчу тебе задачу!

Румянов повел Макса на кухню, пальцем очертил сектор поиска.

— Давай!

При этом он смотрел на дверцы нижнего шкафа, где лежали мука, крупы. В этот шкаф Макс и заглянул. И действительно, здесь хранились бакалея, банки под крупы большие, много чего положить можно.

— Здесь? — Макс кивком указал на банку с гречневой крупой.

— Ну, давай глянем?

— Давай гляну! — Макс оттолкнул плечом Румянова, взял банку, открыл, сунул в нее руку.

И уловил слишком уж резкое движение справа от себя. Что-то вытащив из ящика стола, Румянов сдал назад и в сторону. Макс развернулся, хотел ударить его рукой, но не достал. И подставил грудь под выстрел. А Румянов из стола вытащил револьвер. И сразу же выстрелил в Макса.

Пуля ударила в грудь, Макс опустил руку, в которой держал пистолет, но пальцы не разжал.

— Я не рыхлый, понял? — заорал Румянов.

И снова нажал на спусковой крючок. Макс поймал в грудь вторую пулю.

— Ну ты даешь, рыхлый…

Воронов пошатнулся, но не упал. На Румянова смотрел угасающим взглядом. Еще немного — и все.

— Я не рыхлый!

Румянов снова выстрелил, но Макс не упал. Обида удерживала его на ногах. От профессионалов уходил, а тут какое-то чмо на мякине провело. И как он мог купиться на дешевую уловку?

— Ну вот и все, урод! — ликовал Румянов. — Это тебе за Лизу! Прощай!

Румянов решил бить наверняка, стал поднимать руку, чтобы выстрелить в голову. Но Макс его опередил. Выстрелил от бедра, точно в руку, револьвер с грохотом упал в мойку.

— А-а! — взвыл банкир.

— Слабенький пугач! — Макс распахнул куртку.

Три пули поймал, а крови нет. Потому что броник на нем. Серьезная штука, а пуля слабая, заброневое действие почти не ощущается.

— Все пули в бронике остались. Даже снимать не буду. Следователю покажу, криминалисту. Следователю-криминалисту, чтобы уж наверняка. За покушение на сотрудника милиции сядешь. Надолго.

— Это нечестно! — простонал Румянов.

— Зато справедливо! — засмеялся Макс.

— Я тебе все скажу!

— Что ты скажешь?

— Это Гапонов все! Сначала Кумаков тебя мочил, потом меня подключили.

— Кумакова ты и так сдашь. Зачем тебе покушение на Симеонову брать.

— Какую Симеонову?

— Уже неважно… Важно, что Симеонова выжила. И жена твоя выжила. Представляешь, какая незадача, ты сидишь, а она лежит. На твоих деньгах. А за покушение на сотрудника милиции тебе хорошо врежут. Десятка как минимум. Нищим выйдешь.

— Это ты мне обещаешь? — истекая от бешенства слюной, скривился Румянов.

— Обещаю?! Думаешь, мы тебя на пару с Лизой выпотрошим? Идея, прямо скажем, хорошая, но ты меня плохо знаешь… Ну, чего встал? Руки давай!

Сначала Макс надел на Румянова наручники, затем вызвал наряд и скорую, только потом оказал ему первую помощь. Рана несерьезная, но в больнице два-три дня его могут продержать. Вопрос только, выйдет он оттуда живым или нет. Если слишком много знает, то, возможно, и нет.

* * *

Кремень в зажигалке высек искру вхолостую, закончился газ. И головка спички развалилась на несколько горящих кусочков. Не смог Окалин зажечь сигарету. Вытащил вторую спичку.

— Не надо! — качнул головой Макс, щелкнув своей зажигалкой.

— Что?! — скривился полковник.

— Плохая примета, если вдруг в третий раз не получится, — усмехнулся Макс.

Впрочем, и две неудачные попытки — плохая примета. Не ладятся дела у Окалина. И у Гапонова пока тоже.

— Что не получится?

— Прикурить. А со мной и с третьей попытки не вышло, — усмехнулся Макс.

— Кто первую попытку организовал?

— Вы знаете, Румянов во всем признался.

— Да нет, уже отказался от своих слов. Но ты ему все равно веришь?

— Верю.

— Тогда скажи, кто Кумакова убил?

— Не знаю.

Кумакова убили вчера вечером. Снайперский выстрел точно в голову. Маламут не объявлялся с тех пор, как увез в больницу свою Регину, но Макс знал, кто заказал Кумакова. И Окалин знал. Поэтому и дрожали у него руки. Потому и не смог зажечь спичку. А газ в зажигалке мог закончиться, потому что удача отвернулась от него.

— А кто знает?

— Следователь Потапов должен знать. Он уже второй день этим делом занимается.

— Может, и ты займешься? — спросил Окалин.

Макс уловил подвох в его тоне, сделал вид, как будто не услышал вопрос.

— Вот тебе! — не постеснялся скрутить фигу Окалин. — А знаешь почему?.. Потому что поручать тебе это дело — все равно что ставить под удар всех, кто находится с тобой рядом. Стреляли в тебя! А почему в тебя стреляли! Потому что лезешь, куда не просят. А почему лезешь?.. Почему Румянова оговорил?

— Оговорил?! — как-то не очень удивился Макс.

— А потому что с женой его крутишь!

Макс думал недолго.

— Ну да, потрахиваю немного.

— Что?! — у Окалина вытянулось и лицо, и тело.

— А муж сядет, буду потрахивать больше. И банк можно будет к рукам прибрать. Весь навар пополам!

Окалин открыл рот, собираясь наорать на Макса, но последняя фраза произвела на него магическое действие, аж дыхание сперло.

— С кем пополам? — выдавил он.

— С вами. Если поможете Румянова посадить.

— А с банка можно что-то взять? — глазки у Окалина забегали.

— Думаю, лимона по три на брата. Зеленью. Но сначала Румянова нужно лет на десять осудить.

— И взять его банк под контроль… Ты это серьезно?

— Нет, конечно. Я мент, а не тварь продажная! — Макс смотрел Окалину в глаза, едва сдерживаясь, чтобы не плюнуть ему под ноги.

Не плюнул, но спиной к нему повернулся. И без разрешения вышел из кабинета. Пусть увольняют, ему все равно. Найдет он себе место в этой жизни. Без всякой Елизаветы найдет. К ней за помощью он не обратится из принципа. Если Румянова все-таки посадят, Макс навсегда забудет дорожку к ней. И к Маламуту тоже. С ним ему точно не по пути. Даже если с него снимут погоны, он все равно останется ментом.