Не зря говорят: утро вечера мудренее. Ночью было горячо, железо ковали, только успевай протоколы подписывать, а днем Кобулов изменил показания. Подкорректировал их в пользу Кумакова: да, Симеонову захватили, похитили, Полукарпова убили, имела место попытка изнасилования, но Кумаков здесь совершенно ни при чем. Мало того, крайним остался Макс. И на ковер его к себе вызвал не кто-то, а сам начальник ГУВД.

— Воронов, у меня к тебе только один вопрос! — Взгляд Окалина не предвещал ничего хорошего. И слова про один вопрос звучали, как гул баллистической ракеты с разделяющимися боеголовками. Один вопрос грозил обернуться стратегическим залпом.

Макс кивнул, вытянув руки по швам. Он офицер, стоять по стойке смирно перед начальником — его удел.

— Чем тебе не угодил господин Кумаков?

— Кумаков для меня не больше чем номер телефона в мобильнике задержанного Кобулова.

— Этот номер телефона был не Кумакова!

— Значит, задачу Кобулову ставил кто-то другой, — пожал плечами Макс.

Он не Фемида и даже не ее карающий меч. Всего лишь оперуполномоченный уголовного розыска. Торжество вселенской справедливости для него не более чем красивые слова. Регину нашел? Нашел. И освободил. Похитителей, убийцу и насильников задержал. А кто там их направлял, пусть разбирается следствие. Личных счетов к Кумакову и Гапонову Макс пока не имел, и, если они уйдут от ответственности, пусть это будет на совести их покровителей в погонах. Тем более что личные счеты к этим недоумкам были у Маламута. Вот он пусть с ними и разбирается. Опять же, если Леня зальет город кровью, виноват в этом будет Окалин. А Максу, в общем-то, все равно, за порядок в городе в целом он не в ответе. Он всего лишь опер и отвечает за раскрываемость по конкретным делам. А убийство он раскрыл. И ограбление тоже.

— Но ты сказал, что изнасиловать… эту… — Окалин заглянул в свои записи. — Задачу изнасиловать Симеонову ставил Кумаков.

— Вообще-то, Кумаков ставил задачу убить ее, — усмехнулся Макс.

— Кумаков ставил задачу?

— Ну, если это был чей-то другой телефон, значит, задачу ставил кто-то другой.

— Зачем же ты тогда заставлял Кобулова оговорить Кумакова? Силу применял, физическое воздействие.

— Наручники на него надел, вот и все воздействие.

— Неуставные наручники.

Макс усмехнулся, глянув на Окалина. Ну нельзя же так явно вылизывать у Гапона и его ясновельможного зама.

— Уставные на убийце были. Или Рагибов не убийца?

— С этим вопросом пусть следствие разбирается, — поморщился Окалин. — Ты мне лучше расскажи, как ты на Кобулова давил?

— Ну да, наручники неуставные… Виноват!

— Проблемы за решеткой обещал создать.

— Не обещал, а предупреждал. Проблемы Кобулову Михайлов мог создать — приятель похищенной Симеоновой.

— Приятель.

— Ну я не знаю, насколько у них далеко зашли отношения.

— Приятель, а по совместительству коронованный вор.

— Я к нему в паспорт не заглядывал, но да, ходят слухи.

— Ходят слухи, что этот Михайлов — твой старый друг. И подельник! — Окалин усмехнулся, как это делает подлый боксер после коварного удара ниже пояса.

— Ну да, обносили когда-то сады в Новоспасске.

— Сады?

— В интернате плохо кормили, все время есть хотели.

— В интернате, — кивнул Окалин. — Мать у тебя сидела, ты воспитывался в интернате, все правильно. Как тебя в МВД с такой анкетой-то взяли?

— Но ведь взяли. Доверие оказали. Стараюсь оправдать доверие.

— Может, и стараешься, но что-то плохо получается. Слухов вокруг тебя много нехороших ходит, как будто ты следователя Держнева убил.

— Обычная практика, товарищ полковник. Кто у нас громче всех кричит: «Держи вора!» Я бы повнимательней присмотрелся к майору Кобрину. Там про него тоже много всяких слухов ходит.

— Оговаривают Кобрина, — усмехнулся Окалин, да с таким внутренним торжеством, как будто предвидел этот выпад со стороны Макса.

— Кто?

— Например, проститутка. Которую вчера похитили. Симеонова.

— Симеонова не проститутка, — мотнул головой Макс.

— Как не проститутка?! — возмущенно удивился полковник.

— Обычная девчонка, к подружке заходила, ну, когда рейд был по ночным притонам. Симеонову по ошибке задержали, разобрались, хотели отпустить, а Кобрин ее за проститутку принял… Если он пользовался ею как проституткой, это же не значит, что Симеонова на самом деле проститутка… А вчера Симеонову изнасиловать пытались, это же не значит, что ее каждый день насилуют?

— А Кобрин ею пользовался?

— Не знаю. Но если вы говорите, что Симеонова Кобрина оговорила, значит, что-то было.

— Это вы с Симеоновой сговорились?

— Против Кобрина?

— Только не говори, что ты не пытался шантажировать его…

— Странный какой-то разговор, товарищ полковник.

— Да нет, это ты, Воронов, странный! Все мутишь, мутишь… Эти жалобы постоянные на тебя, что ты деньги за раскрытые дела берешь.

— Жалобы, не подкрепленные фактами, являются клеветой. Не знаю, почему Кобрин на меня так взъелся.

— Может, потому что Кобрин честно исполняет свой долг? Вычищает наши ряды от чуждых элементов!

— Я ничуть в этом не сомневаюсь, но при чем здесь я?

— Хватит! — Окалин с размаху опустил руку на стол.

Макс угрюмо смотрел поверх его головы — в свое ближайшее будущее. Если вдруг уволят, ничего страшного. Откроет частное детективное агентство, по кражам будет работать, репутация у него какая-никакая есть, голова пока варит. И потерпевшие к нему на законном основании обращаться будут, оплата по прейскуранту.

— Еще один вопрос! — немного остыв, Окалин снова опустил руку на стол, но уже не так резко и шумно. — Как ты узнал, что похитили Симеонову, а не какую-то другую женщину?

— Знаком с ней был.

— Она что, визитку на месте преступления оставила?

— Шапку. Шапочку с головы сбили.

— Инициалы там ее были, может, фамилия?

— Запах. Ее запах. Запах ее волос, духов. И живет Симеонова поблизости. От остановки через гаражи домой ходит. Там ее у гаражей и подкараулили.

— По запаху определил?

— Волка ноги кормят. И волчий нюх.

— Ну, с волком ты себя не ровняй… Значит, по запаху Симеонову нашел. Пришел к ней домой, а там Михайлов, так было?

— Не было у нее никого.

— Ты в этом уверен? — хищно сощурился Окалин.

— Уверен.

— Михайлова покрываешь?

— Ни в коем случае.

— Михайлов тебе подсказал, где Симеонову искать?

— Нет… Люди какие-то вокруг дома крутились, еще до того, как Симеонова пропала, выслеживали ее. Я походил, поспрашивал…

— Походил, поспрашивал, — передразнил полковник. — Как-то слишком ловко у тебя все получается, Воронов, ты не находишь?

— Нахожу! Все нахожу, получается у меня все находить. Может, потому что на месте не сижу?

— Не сидишь. Но сядешь. Если дальше себя будешь так вести.

— Как?

— Эти подозрительные связи с проститутками, с ворами…

— Воры, бандиты, взяточники, проститутки — это не просто люди, это среда обитания преступности. Вы в этой среде крутились, теперь я рыба в этой воде.

— Рыба! Скользкий, в руки не возьмешь, — скривился Окалин. И тут же заявил: — Все, давай! Утомил ты меня, Воронов!

Макс вышел из кабинета, перевел дух. Об увольнении вопрос пока не стоит, но все еще впереди. Похоже, Кобрин закусил удила. Что ж, придется ему притупить зубы. Напильником. А если не поймет, вырвать их все с корнем, а лучше вместе с челюстью.

…Кобрин только что откуда-то вернулся, приготовил себе кофе, чтобы согреться с мороза.

— А запах! — пошевелил ноздрями Макс.

— Воронов! — возбудился майор.

Но Макс не обращал внимания на его гнев. Внаглую смахнул со стола чашку кофе, а взамен положил диск с копией записи.

— Махнем не глядя!

— Что это?

Прежде чем ответить, Макс сделал глоток и с отвращением скривился.

— Такая же гадость, как твой кофе!

— Что это, я спрашиваю?

— Этапы падения! От оборотня в погонах до мучителя проституток.

— Ты это серьезно?

Кобрин схватил диск, вставил в плеер, прокрутил, увидел себя.

— Зачем ты к Окалину ходил, стучал на меня? Мы же договаривались!

— Он сам меня вызвал, к стенке прижал, давай, говорит, выкладывай… Ты сам виноват, не надо было Гапонову дорогу переходить!

— Значит, Гапонов тебя науськал! — сделал вывод Макс.

— Да нет, Окалин! — соврал Кобрин.

— Ну, Окалин так Окалин. Пойдешь к Окалину и скажешь правду… Ты меня слышишь, скажешь ему правду! Что оговорил меня! Или я пущу в ход вот эту правду! Сдам тебя как последнюю падлу!

— Не надо!

— Ты хоть и сука, но мент… Не заставляй меня брать грех на душу!

— Я все понял! — закивал Кобрин.

— И знай, я всегда рядом!

Макс ушел, вернулся в свой кабинет, подбил отчетность, в половине восьмого собрался уходить. Вдруг открылась дверь, на пороге остановился полковник Окалин, глянул на него сверху вниз, хмыкнул и повернул назад. Вот и думай, что он хотел сказать. Или даже таким вот образом сказал.

Из управления Макс вышел в восемь, сел в машину, выехал со двора. И очень скоро заметил за собой хвост, за ним ехал внедорожный «БМВ». Ночь, уличное освещение не позволяли разглядеть цвет машины, но ясно, что темный, или черный, или цвета мокрого асфальта, как у Лени. Скорее, последнее. Все-таки дал Маламут о себе знать, что ж, это ожидаемо.

Включенные фары мешали определить номер автомобиля, но Макс не особо насторожился, когда внедорожник остановился у светофора справа от него. Опустил окно и повернул голову, чтобы с насмешкой глянуть на Леню. Но увидел направляемый на него ствол автомата. Человек в маске, прицел, глушитель. Жить оставалось всего мгновение.

Макс мог бы нагнуться, но киллер слишком близко, а машина не бронированная, пули легко прошьют дверь до самого низа. И машину сорвать с места Макс не успевал — пока переключишь скорость, пока наберешь ход… Оставалось только одно. Макс распахнул водительскую дверь так, чтобы стойка рамы хоть как-то закрыла киллеру обзор, чтобы создала кратковременную иллюзию препятствия. И ведь создала. На целую секунду сбила киллера с толку. А Макс тем временем вынырнул из салона, плечом еще шире распахнув дверь. Все-таки не зря он игнорировал ремень безопасности.

Длина автомата не позволила киллеру быстро вывести орудие из окна и направить на Макса. Сначала он попробовал это сделать, потом подался назад, а пока открывал дверь, Макс запрыгнул за свою машину и выхватил пистолет. А патрон уже в патроннике, флажок предохранителя в положении вниз.

Киллер в куртке, ноги у него тонкие, а торс крупный, или пузо отъел, или броник на нем. Увы, но Макс тем же похвастаться не мог. Сколько раз говорил себе, что бронежилет под теплой курткой практически незаметен. И все равно забывал его надевать.

Киллер выскочил из машины, автомат вскинуть не успел, собирался стрелять с бедра, даже успел нажать на спусковой крючок, но Макс все-таки его опередил. В корпус не бил, прицельно и точно выстрелил в голову. Мужчина упал, выпустив пару пуль. Макс рванул к водителю, но тот ударил по газам, машина с ревом набрала ход. Макс выстрелил по колесам, с первого раза не попал, снова прицелился, но на дорогу вдруг выскочила какая-то девчонка в какой-то плюшевой шубке и трехцветной шапке с большим бубоном. Нос маленький, а очки большие — непонятно, как они держались на переносице.

— А-а! — глядя на пистолет в руке Макса, взвизгнула она.

Ну не дура. Слышала выстрелы, бежать от них надо, а ее на дорогу вынесло — в самый эпицентр развивающихся событий. Неужели только сейчас дошло, что это не петарды хлопают?

— Идиотка! — не сдержался Макс.

Внедорожник набрал ход, стрелять поздно, и номеров уже не видать. Впрочем, Макс успел их сфотографировать взглядом. Маламута номера.

— Давай домой! — погнал девчонку Макс.

Он очень торопился, поэтому не стал снимать маску с убитого. По комплекции видно, что это не Маламут. Потом вернется, потом посмотрит, сейчас главное — догнать внедорожник.

Макс запрыгнул в машину, девчонка в панике побежала к ближайшему дому. Улочка тихая, прохожих не видно. Маламут, сука, знал, где стрелять. Возможно, он и уходил сейчас от Макса на машине. Что ж, тем хуже для него.

«БМВ» Макс нагнал, но остановить не смог. На пути попался экипаж патрульно-постовой службы, он, разумеется, останавливаться не стал, но гаишники бросились в погоню, обошли на повороте, грамотно перерезали путь. Из «десятки» выскочил сотрудник с автоматом, наставил на Макса. Все, пока не объяснишься, не уйдешь.

Один постовой держал Макса на прицеле, другой приблизился к машине, потребовал выйти.

— Старший лейтенант Воронов, уголовный розыск! — Макс едва не шлепнул его корочками по длинному любопытному носу. — Не видел, что ли, преступника преследовал? «БМВ Икс пять», — Макс назвал номера.

— Так на нем не написано, что преступник.

— Не просто преступник, киллер, покушение на сотрудника милиции.

— На тебя покушался?

— Ну что стоишь? Я тебе номер назвал, давай внимание всем постам!

Макс понимал, что внедорожник ему не нагнать. И на улицу Флотскую ехать смысла нет, Маламут туда теперь точно не сунется. К трупу надо ехать, выяснять личность, искать подтверждение вины Лени Михайлова.

Макс озадачил патруль, уже в пути позвонил оперативному дежурному, только тогда набрал номер телефона Маламута. И очень удивился, услышав его голос.

— Какого беса? — зло спросил Леня.

А злость какая-то слишком спокойная для напряженной обстановки. Сонная злость, как будто Маламута от какого-то досужего дела оторвали. И не похоже, что Леня в машине находился. Где-то неподалеку засмеялась Регина.

— Ты где? — спросил Макс.

— В Караганде!

— А где твоя машина?

— Во дворе!

— Уверен?

Слышно было, как заскрипели пружины дивана, и тут же сдвинулась на карнизе занавеска.

— Я уверен в том… Эй, я не понял, где машина?

— Что такое, дорогой? — совсем рядом прозвучал голос Регины.

— Машина ушла! Я узнаю с кем!

— Один на улице Кирова лежит… Дом восемь.

Макс остановил машину на перекрестке, где в него стреляли, но никакого трупа не увидел.

— Не понял!

Он вышел из машины, заметил кровь там, где лежало тело. Но только кровь. Куда же делся труп? Выжить со сквозной дыркой в голове киллер просто не мог. Значит, его тело кто-то забрал. Но кто? Прохожих по-прежнему не видно, камер нет, ближайший дом стоит в стороне от дороги, газон с кустарником, за ним высокие, заснеженные деревья, вряд ли кто-то что-то видел. А если видел, вряд ли рассмотрел номера подъехавшей машины.

К месту подъехала знакомая «десятка» с проблесковой панелью на крыше, показались гаишники, один остался у машины, другой подошел к Максу.

— И где киллер? — спросил прапорщик, настороженно глядя на Воронова.

— Осталась только кровь, — Макс кивком указал вниз.

— Где кровь?

— Очки надень!

— А чего так грубо?

— Очки! — улыбнулся Макс. — Ну, конечно же, очки!

Дурочка с переулочка ему нужна, та самая в трехцветной шапочке с бубоном. Может, до сих пор где-то бегает, людей своими внезапными появлениями пугает. Может, она что-то видела.

Оказалось, что девочка в больших очках на маленьком носу пользовалась популярностью. В первых двух квартирах о ней ничего не смогли сказать, в третьей кое-что знали, но только хозяин шестой назвал адрес Янки.

Она и открыла Максу дверь, увидела его, заорала как ненормальная и, тряхнув смешными косичками, убежала куда-то на кухню.

— Это он! Это он! Меня сейчас убьют!

Дверь осталась открытой, но в квартиру Макс зайти не смог. Место Янки занял двухметровый здоровяк с тройным подбородком и двойным пузом.

— Ты кто такой? — спросил он, смачно обсасывая куриную косточку.

Макс представился, предъявил удостоверение.

— И что?

— Папа, закрой дверь, он меня убьет! — донесся голос из кухни.

— Дочка ваша видела, как на меня напали. Дочка ваша — свидетель, мне нужно с ней поговорить.

— Сам с собой поговори!

Одной рукой толстяк схватился за дверь, чтобы ее закрыть, а другой нацелил в Макса куриную косточку. Дескать, глаз выбьет, если его попытаются остановить.

Но Макс его не останавливал, он всего лишь подставил ногу под дверь. И как ни тужился жирдяй, с места сдвинуть его не смог. Зато все-таки ткнул куриной косточкой в глаз, вернее, попытался это сделать. Макс увернулся, косточку выбил, руку заломил за спину.

Из кухни выскочила Янка:

— Папа! — взвизгнула она так, что у Макса заложило уши.

— Папа твой мертвеца забрал? — спросил он.

— Нет!

— А кто?

— Машина!

— Какая машина?

— Джиперс Криперс!

— Браво! — засмеялся Макс. — С тобой интересно разговаривать? Как тебя зовут?

— Папу отпусти!

— А папа криперс на меня свой не раскроет!

— Да понял я все, понял! — заскулил толстяк.

Макс отпустил его, повернулся к девчонке, подал ей руку.

— Макс!

— Янка!

— А ты смелая, Янка! Расскажешь мне, как Джиперс Криперс выглядел?

— Джип черный, фары светятся.

— А люди?

— Люди не светились. Один такой здоровый, страшный… Я его в магазине видела!

— Когда ты его видела в магазине?

— Утром сегодня, недалеко здесь, он сигареты покупал.

— А в магазине видеокамеры есть? — обращаясь к толстяку, спросил Макс.

— Да есть, конечно.

— Со мной прогуляться не хочешь, Янка?

— Тогда и я с вами! — засобирался мужчина.

К месту происшествия уже подъехала машина патрульно-постовой службы. И Филонов на своей машине подтянулся.

— Макс, это что, правда? — спросил он.

— Правда, правда, я сама все видела! — качая бубоном на шапке, кивала Янка. — Макс из пистолета бах-бах! Я чуть в штаны не наделала!

— Ты ее не слушай, Янка — мой самый ценный и смелый агент!

Янка не соврала. Магазин работал до полуночи, видеокамера на входе не подвела, Макс просмотрел запись прямо на месте. И ведь нашли «Криперса». Янка указала на мужчину с маленькими глазами в больших глазницах, лицо широкое, нос крючком.

— Это же старший наряда, охранная фирма «Атлас»! — вспомнил Филонов.

— Старший наряда охранной фирмы?

— Ну да, дом обокрали, еще до тебя дело было, охранная фирма подъехала, этот был в группе вызова, я его лицо запомнил, а фамилию нет. Но у меня где-то записано, точно записано, дело Боркова, кажется. Да, Боркова. В управление нужно съездить, там запись посмотреть.

— Тут недалеко.

Макс и хотел отправиться вместе с Филоновым, но вдруг заметил Леню. Он стоял у дороги и курил, издалека, но как будто в упор глядя на него.

— А я здесь пока побуду. Может, «Атлас» опять подъедет… Это же Гапонова фирма?

— Ну, в общем, да.

Филонов направился к своей машине, Макс проводил его взглядом. Как бы Кирилл не переключился из режима «помощь» на «противодействие». Тот же Окалин запросто мог его переключить. Но в любом случае Макс уже знал, кого искать. Шутову можно будет позвонить, он все базы поднимет, и дело Боркова найдет, и всех причастных установит.

— Мы пойдем? — спросил толстяк, обнимая замерзшую дочь.

Возможно, Янку знобило не только от холода, но и от переживаний.

— Ну, если Янка согласится на чай с малиновым вареньем! В благодарность за неоценимое содействие милиции.

Девчонка согласилась, отец повел ее к дому, она обернулась и послала Максу воздушный поцелуй.

Леня стоял все на том же месте, ждал, когда Макс сам подойдет к нему. Не сразу, но дождался.

— Машину нашел? — спросил Воронов.

— Как ее могли угнать, не понимаю!

— Леня, ты же вор, голову включи. Вспомни, кто рядом стоял, когда ты машину закрывал. Кто код охраной сигнализации мог скачать? — спросил Макс, вынимая из пачки сигарету.

— Действительно машина какая-то стояла, два лба в ней, один куда-то вниз смотрел.

— В ноутбук он смотрел!

— Сука!

— Давай без колготни! Как эти двое выглядели!

— Один здоровый, нос крючком.

— Этот? — Макс показал скрин с видеокамеры.

— Похож, — кивнул Леня.

— Ну, значит, еще не совсем голову потерял от любви, — улыбнулся Макс.

— Кто это?

— Пока всего лишь техническое обеспечение. Угнал машину, забрал труп киллера. Пока я за вторым гонялся.

— Труп — твоя работа?

— Не убьешь ты — убьют тебя. Меня пытались убить. А тебя подставить… Я так понимаю, братва от тебя не отвернулась. Из-за Регинки.

— Гапон совсем конченый, если думает, что меня через Регинку можно взять.

— Думал. Стереотипами. Из воровской мифологии, — усмехнулся Макс.

— Не знаю.

— Может, и сейчас думает.

Макс глубоко затянулся, как будто вместе с дымом мог вытянуть из сигареты и умную мысль. А ведь это на самом деле отдавало идиотизмом, похитить Регину, чтобы Леня, разыскивая ее, наделал кучу глупостей. И перессорился с воровской братией. Наивность, граничащая с безумием.

— Ты знаешь, куда я ему эти стереотипы засуну! — сквозь зубы процедил Леня.

— Ну да, это тоже из мифологии, — скривил губы Макс.

— Я эту суку из-под земли достану!

— Может, Гапон думает, что воров в законе нельзя убивать? Это я о мифологии.

— А это смотря какой вор. За слабого вора мифология отомстит, а за сильного — сила. За меня конкретно спросят!

— Значит, Гапон не станет тебя убивать. Он тебя подставит. За мента спрос особый… У нас тоже своя мифология, — невесело усмехнулся Макс.

— С тобой не прокатило, — качнул головой Леня.

— А с Регинкой?

Они разом сорвались с места, запрыгнули к Максу в машину. Маламут достал из кармана мобильник, набрал номер телефона, но Регина не отвечала.

— Твою ж мать!

Он снова позвонил — тот же результат.

— Давай быстрей!

— Скользко!

На повороте машину резко повело в сторону, но Макс не растерялся, на тормоз не нажал. А на следующем развороте нарочно пустил машину в управляемое скольжение. Времени выиграл немного, но гаишную машину к хвосту привязал.

Сначала «десятка» ехала с включенной сиреной, но затем заглохла. Но не отстала. Так и въехала за Максом во двор дома на Флотской улице. Из машины вышли знакомые ребята.

— Опять преступника преследовал? — спросил прапорщик.

— Эх, если бы только это! — Макс усиленно осматривал пространство вокруг себя, вдруг заметит «Криперса».

— Нормально все будет, нормально! — твердил Леня.

Они поднялись на седьмой этаж, прапорщик за ними, неужели запах жареного почуял?

Дверь в квартиру была открыта, Регина лежала на полу, раскинув руки, под глазами растекался синяк после удара в переносицу, на шее след от удавки.

— Твари! — взвыл Маламут.

Кинулся к своей любимой, опустился перед ней на колени, обхватил голову.

— А мне нравится ее синяк! — сказал Макс, доставая из кармана телефон.

Синяк под глазами разливается не сразу, нужно какое-то время, а удушение останавливает процесс. Вместо синяка на лице формируется трупное пятно. Особенного темно-фиолетового цвета.

— Что?! — Леня едва не сжег его взглядом.

— Очевидно, она живая!

Макс с трудом, но все-таки нащупал пульс.

— Живая!

Маламут вскочил, метнулся к вешалке, схватил пальто, набросил его на Регину, сгреб ее в охапку и в мощном порыве вынес девушку из квартиры.

Макс набрал номер телефона скорой, назвал адрес и спросил, когда будет машина. Сказали, что свободный экипаж находится поблизости, будет минуты через три. А до больницы ехать минут десять, какое-то время уйдет на топтание в приемном покое, а скорая окажет помощь немедленно. Макс решил не торопиться, хотя понимал, что очень рискует. До больницы-то они по-любому доберутся, тем более в сопровождении гаишников, а скорая могла застрять.

Но не застряла. Подъехала через четыре минуты после вызова, Регину сразу стали откачивать. В чувство не привели, но дыхание включили. Жить будет, сказали. Маламут шумно выдохнул.

Прапорщика Краснова уговаривать не пришлось, он сам уже понял, что происходит покушение за покушением, и если Макс мог постоять за себя, то Регина точно нет. Гаишники взяли скорую в сопровождение, чтобы остаться в больнице и охранять потерпевшую. Вместе с Маламутом, который не мог бросить любимую.

Филонов подъехал на Флотскую улицу, минуя улицу Кирова, в зубах привез добычу. Мало того что личность подозреваемого установил, еще и фотоснимок его раздобыл. Соленов Павел Петрович, восьмидесятого года рождения, место работы не изменилось, охранная фирма «Атлас», только вряд ли он все еще старший наряда. Скорее всего, старший зондер-команды.

— Не знаю, кто здесь был, если Соленов, то куда он дел труп? — вслух подумал Макс.

— В машине оставил, — пожал плечами Филонов.

— Если очень спешил. А он спешил. Если решение убить Симеонову принималось на ходу… Убить ее, чтобы подставить Маламута… Это ведь Маламут мог убить Симеонову, задушить в приступе гнева и отправиться убивать меня.

— А он мог стрелять в тебя?

— В том то и дело, что нет, — покачал головой Макс. — Я ему звонил сразу после покушения, хотел сказать, что о нем думаю, а он находился здесь, с Региной. Даже не знал, что у него машину угнали. Узнал, взбесился, поехал ко мне. А Симеонова осталась. Живая. Соленов решил исправить ошибку, бросил все и отправился сюда… Если это Соленов… Кирилл, ты, конечно, мой начальник, но давай-ка я тобой покомандую! Людей нужно найти, кто Соленова здесь видел.

И такие люди нашлись. Видели, как человек, похожий на Соленова, вышел из черного внедорожного «Шевроле» и скрылся в подъезде. Примерно в это время Леня звонил своей Регине, направляясь к ней. Как чувствовал, что с ней беда.