Прибрежный холд, утро.

Наблюдения за звездами, поздний вечер.

Подножее Горы, следующее утро.

Пятнадцатый Оборот, пятнадцатый и шестнадцатый дни десятого месяца

Когда Джексом и Пьемур на следующее утро с неохотой выбрались из-под меховых одеял, Шарра рассказала им, что мастер-арфист поднялся с рассветом, искупался для бодрости, приготовил себе завтрак и с тех пор сидит в своем кабинете, бормоча над картами и делая многочисленные заметки. Теперь же ему хотелось бы поговорить с Джексомом и Пьемуром, если те не против.

Мастер Робинтон сочувственно улыбнулся, глядя, как осторожно и неуверенно они двигаются, явно ощущая последствия вчерашнего пиршества, а затем попросил их объяснить последние добавления к основной карте. Удовлетворившись, он уточнил, каким образом они пришли к подобным выводам. Получив ответ, откинулся в кресле, вертя в пальцах писчую палочку, со столь непроницаемым выражением на лице, что Джексом забеспокоился, поняв, что мастер-арфист явно что-то замышляет.

– Кто-нибудь из вас обращал внимание на три звезды, которые мы называем – смею добавить, ошибочно – Рассветными Сестрами?

Джексом и Пьемур переглянулись.

– У тебя есть с собой дальногляд, мастер? – спросил Джексом.

Арфист кивнул:

– У мастера Идаролана есть один на его корабле. Судя по твоему вопросу, вы тоже заметили, что они появляются на закате?

– И когда лунный свет достаточно яркий… – добавил Пьемур.

– И всегда на одном и том же месте!

– Вижу, занятия в самом деле пошли вам на пользу, – улыбнулся арфист. – Я спросил мастера Фандарела, удастся ли уговорить мастера Вансора нанести нам визит на несколько дней. Что вы оба так ухмыляетесь, будто сожрали все пирожки на ярмарке?

При упоминании о проделках времен ученичества ухмылка Пьемура стала еще шире.

– Вряд ли хоть кто-то на Перне откажется здесь побывать, если получит хотя бы намек на приглашение, – сказал он.

– Мастер Вансор уже доделал свой новый дальногляд? – спросил Джексом.

– Очень надеюсь, что да…

– Мастер Робинтон… – на пороге появилась Брекка со странным выражением на лице.

– Брекка, – арфист предупреждающе поднял руку, – если ты пришла сообщить мне, что я должен отдохнуть или выпить приготовленное тобой снадобье, – умоляю тебя, не надо! У меня слишком много дел.

– У меня всего лишь послание, которое только что принесла Кими от Сибелла, – ответила она, протягивая ему маленькую трубочку.

– Ага!

– Что касается твоего отдыха – мне достаточно лишь наблюдать за Заиром, чтобы понять, когда тебе стоит прилечь!

Уже уходя, она многозначительно взглянула на Джексома и Пьемура, не оставляя никаких сомнений, что им приказано ни в коем случае не переутомлять арфиста.

Мастер Робинтон прочитал письмо, удивленно подняв брови.

– Однако! Торик вчера вечером подвергся нашествию целого корабля лордовых отпрысков. Сибелл считает, что нужно подождать, пока они не разместятся по временным жилищам. – Он усмехнулся и, увидев выражения лиц Джексома и Пьемура, добавил: – Боюсь, все прошло далеко не столь гладко, как хотелось бы юнцам из холдов!

Пьемур презрительно фыркнул: за прошедшие Обороты он успел хорошо изучить Торика и имевшиеся в его холде удобства.

– Как только тебе разрешат летать в Промежутке, Джексом, – продолжал Робинтон, – наши исследования смогут пойти быстрее. У меня есть мысль отправить вас с девушками, разбив на две команды.

– Арфистку и холдера? – спросил Джексом, хватаясь за возможность, которой так долго ждал.

– Арфистку и холдера? Да, конечно. Пьемур, я знаю, что вы с Менолли хорошо сработались. Так что Шарра может полететь с Джексомом. И еще… – не обращая внимания на брошенный на Джексома долгий взгляд Пьемура, продолжал Робинтон. – С воздуха многое выглядит не так, как с земли. Естественно, верно и обратное. Так что любые исследования должны включать оба метода. Джексом, Пьемур знает, что я ищу…

– Мастер?

– Следы изначального населения этого континента. Не могу даже представить, по какой причине наши давно умершие Предки покинули этот прекрасный плодородный континент, перебравшись на более холодный и унылый север, но, полагаю, повод у них имелся. В самой древней из наших записей говорится: «Когда люди пришли на Перн, они основали добрый холд на юге». Мы обычно полагали, – арфист улыбнулся, словно извиняясь за ошибку, – что имелся в виду холд Форт, поскольку он на юге Северного континента. Но дальше в том же документе следует двусмысленная фраза: «Но сочли необходимым перебраться на север, чтобы защититься». Смысл этих слов никогда не был понятен, но слишком многие древние записи пришли в такое состояние, что не поддаются расшифровке. Так или иначе, недавно Торик обнаружил железный рудник, разрабатывавшийся открытым способом. А мы с Н’тоном заметили некие образования на склоне Горы, явно не естественного происхождения, и, когда мы наконец туда добрались, оказалось, что это отверстия шахт. Если наши Предки пробыли на Южном континенте достаточно долго, чтобы обнаружить руду и начать ее добывать, наверняка где-то на Южном континенте найдутся и другие их следы.

– В жарком климате и в дождливом лесу ничто слишком долго не сохраняется, – сказал Джексом. – Д’рам построил тут хижину всего двадцать пять Оборотов назад, и от нее уже мало что осталось. А то, на что наткнулись в Бенден-Вейре мы с Ф’лессаном, было надежно запечатано и защищено от непогоды.

– И тем не менее, – заявил Пьемур, – на крепях, которые мы нашли в той шахте, не было ни единой царапины, вмятины или выбоины. К тому же даже самый лучший каменотес не смог бы резать сплошную скалу, словно сыр. Но наши Предки это умели.

– Мы уже нашли какие-то следы, так что наверняка есть и еще.

Джексом никогда прежде не слышал от арфиста столь категоричных утверждений, но не смог удержаться от вздоха, взглянув на огромную карту перед собой.

– Знаю, Джексом, масштабы поисков ошеломляют, но представь, каков будет триумф, когда мы отыщем нужное место! А может, и не одно! – Глаза мастера Робинтона вспыхнули от предвкушения. – Итак, – оживленно продолжал он, – как только Джексома сочтут достаточно здоровым, чтобы летать в Промежутке, мы двинемся на юг, используя в качестве ориентира ту симметричную Гору. Есть возражения? – Он не стал дожидаться ответа. – Пьемур отправится в путь по земле с Дуралеем. Менолли может его сопровождать, если захочет, или дождаться, когда Джексом заберет ее и Шарру на Рут’е в дальний лагерь. Пока девушки будут обследовать ближайшие окрестности, что, как я понимаю, пока не сделано, ты, Джексом, можешь полететь с Рут’ом дальше, чтобы разбить еще один лагерь, а на следующий день переправить туда остальных через Промежуток. И так далее. Полагаю, тебя учили в Форт-Вейре, – арфист посмотрел на Джексома, – различать с воздуха сооружения на земле? Хочу, однако, напомнить вам обоим, что, хотя вам и предстоит работать вместе, Пьемур намного опытнее, так что, Джексом, имей это в виду, если возникнут какие-то проблемы. И посылай мне отчеты… – он постучал по карте, – каждый вечер! А теперь ступайте оба и подготовьте свое снаряжение и припасы. И ваших напарниц тоже!

Хотя на то, чтобы объяснить все Менолли и Шарре, а также подготовить припасы и снаряжение, ушло совсем немного времени, исследователи так и не покинули в тот день Прибрежный холд.

Вместе с Н’тоном на Лиот’е прибыл мастер Олдайв. Его бурно приветствовал мастер-арфист, более спокойно – Брекка и Шарра, и довольно сдержанно – Джексом. Робинтон тотчас же настоял на том, чтобы показать целителю прекрасный новый холд, прежде чем, как выразился мастер-арфист, Олдайв увидит его престарелую тушку.

– Мастера Олдайва ему не одурачить, – шепнула Шарра на ухо Джексому, пока оба наблюдали, как Робинтон демонстрирует холд целителю, бормотавшему приличествующие случаю замечания. – Еще никому это не удавалось.

– И то радует, – заметил Джексом. – Иначе мастер-арфист отправился бы с нами.

– Только не через Промежуток.

– Нет, верхом на Дуралее.

Шарра рассмеялась, но улыбка тут же исчезла с ее лица, когда оба увидели, как целитель решительно препровождает арфиста в его спальню и тихо закрывает дверь.

– Нет, – Шарра медленно покачала головой, – мастер Робинтон так и не сумел одурачить мастера Олдайва!

Джексом был крайне рад, что ему не пришлось пытаться проделывать то же самое, когда пришла его очередь. Все свелось к нескольким вопросам. Мастер Олдайв осмотрел его глаза, постучал по груди, послушал сердце, и по довольной улыбке на подвижном лице целителя Джексом понял, что ему вынесен положительный вердикт.

– С мастером Робинтоном тоже все будет хорошо, мастер Олдайв? – не удержался от вопроса Джексом.

Когда Робинтон незадолго до этого вышел из своей комнаты, он был чересчур молчалив и задумчив и походка его утратила былую резвость. Менолли налила ему вина, которое он принял с грустной улыбкой и тяжелым вздохом.

– Конечно, с мастером Робинтоном все будет хорошо, – ответил мастер Олдайв. – Ему уже намного лучше. Но, – целитель поднял длинный палец, – ему нужно научиться умерять свой пыл, беречь энергию и распределять силы, иначе с ним может случиться очередной приступ. Вы, молодые, можете ему помочь – у вас сильные ноги и крепкие сердца – так, чтобы он не замечал, что его в чем-то ограничивают.

– Конечно поможем. Собственно, уже помогаем!

– Вот и хорошо. Продолжайте в том же духе, и скоро он полностью выздоровеет – если запомнит урок, который преподнесла ему эта болезнь. – Мастер Олдайв взглянул в открытое окно, слегка утирая лоб. – Отличная идея – перевезти его в это чудесное место. – Он лукаво улыбнулся Джексому. – От жары к середине дня мастера-арфиста клонит в сон, и он вынужден отдыхать. Вид со всех сторон радует взгляд, а аромат воздуха приятен носу. Как же я тебе завидую, лорд Джексом!

Судя по всему, красоты Прибрежного холма оказали благотворное воздействие на мастера-арфиста, поскольку бодрое расположение духа вернулось к нему еще до прибытия мастера Фандарела и мастера Вансора из Телгара. Робинтон вдвойне обрадовался, когда Фандарел и Вансор гордо продемонстрировали новый дальногляд, которому звездных дел мастер посвятил последние пол-Оборота. Труба длиной с руку Фандарела и в две его ладони в обхвате была тщательно упакована в кожаный чехол, причем глазок находился не на ее конце, как ожидал Джексом, а сбоку.

Мастер Робинтон тоже это заметил, и Вансор пробормотал что-то насчет отражения и рефракции, окуляра и объектива, пояснив, что, по его мнению, такое устройство лучше всего для наблюдения далеких объектов, хотя в нем используются те же принципы, что и в найденном в Бенден-Вейре приборе.

– Так или иначе, мы безмерно рады возможности воспользоваться новым дальноглядом в Прибрежном холде, – продолжал Вансор, утирая лоб, поскольку он настолько увлекся объяснением работы нового устройства, что даже не снял кожаную летную одежду.

Мастер Робинтон подмигнул Менолли и Шарре, и девушки освободили продолжавшего читать лекцию Вансора от верхней одежды, пока он объяснял, почти не обращая внимания на их помощь, что это первый его визит на Южный континент и да, он, конечно же, слышал о странном поведении трех звезд, известных как Рассветные Сестры. До недавнего времени он считал подобную аномалию следствием недостаточного опыта наблюдателей, но после того, как эти особенности заметил сам мастер Робинтон, Вансор счел оправданным привезти свой драгоценный инструмент на юг, чтобы исследовать вопрос самому. Звезды не оставались в одном и том же месте на небе, и все его уравнения, не говоря уже о столь опытных наблюдателях, как Н’тон и лорд Ларад, это подтверждали. Более того, в сохранившихся старинных записях, несмотря на их ужасающее состояние, упоминалось, что звезды, вне всякого сомнения, движутся по определенным законам. Соответственно, когда три звезды нарушали эти природные законы, тому должно было иметься некое объяснение, которое Вансор надеялся найти этим вечером.

После долгих обсуждений в качестве площадки для наблюдений была выбрана небольшая возвышенность на каменистой восточной оконечности Прибрежного холда, дальше того места, где находились ямы-жаровни. Мастер Фандарел позвал Пьемура и Джексома, чтобы они помогли ему соорудить подставку, на которой он установил поворотное устройство для нового дальногляда. Вансор, естественно, неотрывно наблюдал за их работой, и, когда он стал всерьез путаться у кузнеца под ногами, тот усадил его на краю возвышенности, возле деревьев, откуда он мог все видеть, никому не мешая. К тому времени когда завершилась постройка подставки, мастер Вансор крепко спал, опустив голову на руки и размеренно храпя. Приложив палец к губам, Фандарел повел Джексома и Пьемура обратно на пляж, где все освежились в воде, прежде чем присоединиться к остальным, расположившимся на отдых. Чтобы не упустить момент появления Сестер в сумерках, ужинали возле места наблюдения. Мастер Идаролан принес дальногляд со своего корабля, и кузнец быстро соорудил из остатков материалов вторую подставку.

Прежде всем казалось, что солнце заходит слишком быстро, но сейчас время все тянулось и тянулось. Вансор постоянно подправлял положение дальногляда, беспокойно ерзая на скамейке. Даже драконы, весь день резвившиеся в воде, тихо вытянулись на песке. Огненные ящерицы спали вокруг Рут’а или сидели на плечах своих друзей.

Наконец солнце зашло, залив красным свечением западный горизонт. Когда небо на востоке потемнело, Вансор приставил глаз к своему прибору, удивленно вскрикнул и едва не свалился со скамейки.

– Не может быть! Этому нет никакого логического объяснения! – Он выпрямился и вновь посмотрел через дальногляд, слегка подстраивая резкость.

Мастер Идаролан смотрел в окуляр своего дальногляда.

– Я вижу только Рассветных Сестер на их обычных местах. Как было всегда.

– Но как? Они слишком близко друг к другу. Звезды на столько не сближаются. Они всегда на большом расстоянии.

– Ну-ка, дай мне взглянуть. – Кузнец почти приплясывал от нетерпения, желая посмотреть через прибор. Вансор с неохотой уступил ему место, повторив, что увиденного им просто не может быть.

– Н’тон, у тебя глаза моложе! – Идаролан передал свой дальногляд бронзовому всаднику, который поспешно занял его место.

– Они круглые. Они блестят. Как металл, а не как звезды.

– Одно точно, – непочтительно заметил в наступившей тишине Пьемур, – ты теперь нашел следы наших Предков на юге, мастер Робинтон.

– Твое наблюдение в высшей степени верно, – ответил арфист странно сдавленным тоном.

Джексом не понял, то ли он сдерживает смех, то ли злость.

– Только я имел в виду совсем другое, и ты это знаешь!

Всем предоставили возможность взглянуть в устройство Вансора, поскольку мощности прибора мастера Идаролана не хватало. Все согласились с вердиктом Фандарела: так называемые Рассветные Сестры не были звездами. Столь же неоспоримым являлся факт, что это на самом деле круглые металлические объекты, судя по всему неподвижно висевшие в небе, хотя даже луны на протяжении своего обычного цикла поворачивались к Перну другой стороной.

Срочно позвали Ф’лара и Лессу, чтобы они могли увидеть Рассветных Сестер, пока те не исчезли с ночного небосклона. Недовольство Лессы по поводу неурочного времени тотчас же прошло, едва она сама увидела необычное явление. Ф’лар и Ф’нор полностью завладели прибором на то короткое время, пока странные объекты оставались видимыми на медленно темнеющем небе.

Заметив, что Вансор пытается записывать уравнения на песке, Джексом и Пьемур поспешно принесли стол и письменные принадлежности. Звездных дел мастер несколько минут что-то лихорадочно писал, а затем изучил полученный результат, будто тот представлял собой еще более необъяснимую загадку. В конце концов он ошеломленно попросил Фандарела и Н’тона проверить его расчеты на предмет ошибок.

– Если ошибок нет, то каков твой вывод, мастер Вансор? – спросил Ф’лар.

– Эти… эти штуковины неподвижны. Они постоянно остаются в одном и том же положении над Перном. Будто следуют за планетой.

– Разве это не доказывает, что они созданы руками человека? – невозмутимо заметил Робинтон.

– Именно таков мой вывод, – не вполне уверенно согласился Вансор. – Их специально сделали так, чтобы они всегда там оставались.

– И нам никак до них не добраться, – с сожалением пробормотал Ф’нор.

– Даже не смей, Ф’нор, – с таким жаром заявила Брекка, что Ф’лар и арфист усмехнулись.

– Пусть их сделали так, чтобы они всегда там оставались, – начал Пьемур, – но ведь не могли же их сделать здесь, мастер Фандарел?

– Сомневаюсь. В записях есть намеки на многие созданные людьми чудеса, но ничего не говорится о неподвижных звездах.

– Но в записях говорится, что люди пришли на Перн… – Пьемур посмотрел на арфиста, ища подтверждения. – Возможно, с помощью этих штук они прибыли из какого-то другого места, другого мира… сюда, на Перн!

– И ты полагаешь, что, имея выбор среди всех миров во вселенной, – нарушила последовавшее задумчивое молчание Брекка, – они не нашли лучшего места, чем Перн?

– Если бы вы повидали столько, сколько в последнее время видел я, – в своей привычной манере заявил Пьемур, – вы бы поняли, что Перн вовсе не так уж плох… если не принимать во внимание опасность Нитей!

– Некоторым не понять, – сухо заметил Ф’лар.

Менолли резко ткнула Пьемура под ребра, но Ф’лар лишь рассмеялся, когда Пьемур внезапно осознал бестактность своих слов.

– До чего же удивительное открытие, – проговорил Робинтон, окидывая взглядом ночное небо, будто в ожидании новых тайн. – Увидеть те самые корабли, которые доставили на эту планету наших Предков…

– Неплохая тема для спокойных размышлений, да, мастер Робинтон? – с лукавой улыбкой спросил Олдайв, подчеркнув слово «спокойных».

Арфист раздраженно отмахнулся.

– Что ж, отправиться туда ты вряд ли сможешь, – сказал целитель.

– Не смогу, – согласился мастер Робинтон и, к удивлению всех, выбросил правую руку в сторону Рассветных Сестер. – Заир, видишь те круглые штуки в небе? Можешь туда добраться?

Джексом затаил дыхание, почувствовав, как напряглась рядом Менолли, и поняв, что она тоже не дышит. Послышался сдавленный возглас Брекки. Все наблюдали за Заиром.

Маленький бронзовый вытянул голову к губам Робинтона и издал недоуменный горловой звук.

– Заир? Рассветные Сестры? – повторил Робинтон. – Ты смог бы туда добраться? – Заир наклонил голову, явно не понимая, о чем его просят. – Заир? Алая Звезда?

Последний вопрос произвел мгновенное воздействие. Яростно пискнув, Заир исчез. Сгрудившиеся вокруг Рут’а файры проснулись и последовали его примеру.

– Похоже, это ответ на оба вопроса, – сказал Ф’лар.

– Что говорит Рут’? – прошептала на ухо Джексому Менолли.

– Про Рассветных Сестер? Или про Заира?

– И про то, и про другое.

– Он спал, – ответил Джексом, посовещавшись со своим драконом.

– С него станется!

– Да уж. Что передала Красотка, прежде чем исчезнуть?

– Ничего!

Хотя остаток вечера прошел в оживленных дискуссиях, ничего так больше и не решили. Робинтон и Вансор, вероятно, беседовали бы всю ночь, если бы мастер Олдайв не подсыпал что-то в вино арфисту. Никто этого не видел, но мастер Робинтон, только что яростно споривший с Вансором, вдруг обмяк за столом, уронив голову, и захрапел.

– Не стоит пренебрегать здоровьем ради разговоров, – заметил мастер Олдайв, давая знак всадникам, чтобы они помогли ему отнести арфиста в постель.

На этом вечер, по сути, завершился. Всадники вернулись в свои Вейры, Олдайв и Фандарел – в свои цеха. Вансор остался. Даже целое крыло драконов не смогло бы утащить его из Прибрежного холда.

Было тактично решено не распространяться об истинной природе Рассветных Сестер, по крайней мере, до тех пор, пока Вансор и его помощники не изучат это явление и не придут к тем или иным выводам, которые не встревожат людей. Как заметил Ф’лар, потрясений в последнее время хватало и без того. Кто-то мог счесть эти безвредные объекты не меньшей опасностью, чем Алая Звезда.

– Опасность? – воскликнул в ответ Фандарел. – Если бы эти штуковины представляли хоть какую-то опасность, мы бы узнали об этом многие Обороты назад!

С этим Ф’лар с готовностью согласился, но, поскольку все верили, что бедствия приходят с небес, лучше было пока сохранить открытие в тайне. Он также согласился прислать из Бендена помощь для разведки континента, считая, что это сейчас наиболее важная задача.

Забравшись под одеяло, Джексом пытался не думать об очередном нашествии в Прибрежный холд, лишавшем его надежды хотя бы ненадолго остаться наедине с Шаррой.

Она его избегает? Или просто мешают обстоятельства, вроде преждевременного появления Пьемура в Прибрежном холде? Тревога за мастера Робинтона, походы по окрестностям, после которых они едва добирались до постели, валясь с ног от усталости, прибытие половины Перна для завершения постройки холда для арфиста, потом прибытие его самого, а теперь еще и это! Нет, Шарра вовсе не избегала Джексома. Казалось, будто она совсем рядом. Ее чарующий смех, голос на тон ниже, чем у Менолли, часто скрытое под прядями непокорных черных волос лицо…

Ему страстно хотелось, чтобы Прибрежный холд больше не подвергался набегам, но желание это было почти безнадежным, поскольку повлиять на происходящее он никак не мог. Он был лордом Руата, а не этой бухты. Если это место кому-то и принадлежало, то мастеру Робинтону и Менолли, поскольку именно их выбросило сюда во время шторма.

Джексом вздохнул, чувствуя угрызения совести. Мастер Олдайв подтвердил, что он полностью излечился от горячки и теперь может летать в Промежутке. Они с Рут’ом могли вернуться в Руат-холд. Ему следовало вернуться в Руат-холд. Но ему этого не хотелось, и вовсе не только из-за Шарры.

Вряд ли в Руате в нем особо нуждались. Лайтол мог управлять холдом, как и прежде. От Рут’а не требовалось сражаться с Нитями ни в Руате, ни в Форт-Вейре. Бенден проявлял снисходительность, но Ф’лар ясно дал понять, что белому дракону и юному лорду Руата не стоит подвергать себя опасности.

С другой стороны, внезапно понял Джексом, никто не запрещал ему заниматься разведкой местности. Собственно, никто даже не намекнул, что ему теперь следует вернуться в Руат.

Джексома несколько утешила эта мысль, но он тут же вспомнил, что завтра Ф’лар пришлет сюда всадников, чьи драконы могут летать существенно быстрее и дальше, чем его Рут’, и которые смогут добраться до Горы раньше него. Всадники могли обнаружить те самые следы, которые, как надеялся Робинтон, существовали где-то в глубине Южного континента. И всадники могли найти в Шарре ту самую красоту и душевное тепло, которое так привлекало Джексома.

Он ворочался на набитом тростником тюфяке, пытаясь найти позу поудобнее и заснуть. Возможно, планы Робинтона насчет него самого, Шарры, Менолли и Пьемура останутся прежними. Как постоянно напоминал им всем Пьемур, драконы хороши для перелетов, но, чтобы по-настоящему узнать местность, нужно обойти ее пешком. Возможно, Ф’лар и Робинтон хотели рассредоточить всадников, чтобы покрыть как можно большую территорию, дав возможность исследователям продолжить путь к Горе.

Джексом вдруг понял, что ничего так не желает, как оказаться у Горы первым! Именно ее безмятежный конус вынудил его в лихорадочном бреду вернуться в бухту, именно Гора занимала все его мысли днем и вторгалась ночным кошмаром в сновидения. Ему хотелось первым добраться до нее, сколь бы неразумной ни казалась подобная идея.

Предаваясь размышлениям, он наконец заснул, и в его сновидениях вновь возникли все те же накладывавшиеся друг на друга образы взрывающейся Горы, одна сторона которой рушилась, выбрасывая красно-оранжевые пылающие камни и раскаленные потоки расплавленной лавы. Все это Джексом вновь видел одновременно глазами перепуганного беженца и бесстрастного наблюдателя. А потом красная стена начала надвигаться на него, и он ощутил ее горячее дыхание на пятках…

Джексом проснулся. Лучи восходящего солнца падали сквозь листву, лаская его высунувшуюся из-под одеяла правую ногу. Всего лишь восходящее солнце!

Юноша мысленно поискал Рут’а. Дракон все еще спал на поляне, оставшейся на месте старой хижины, где для него сделали песчаное лежбище. Джексом взглянул на Пьемура, который свернулся клубком, подложив ладони под правую щеку. Бесшумно открыв дверь и держа в руках сандалии, Джексом на цыпочках прошел через кухню. Когда он миновал своего дракона, Рут’ слегка пошевелился, сбросив со спины пару файров. Джексом озадаченно остановился, уставившись сперва на Рут’а, затем на огненных ящериц. Ни у одной из тех, что сгрудились вокруг его друга, не было опознавательных ленточек. Джексом подумал, что нужно будет спросить Рут’а, когда тот проснется, всегда ли южные файры спят вместе с ним. Если да, то, возможно, странные сновидения могут быть воспоминаниями огненных ящериц, вызванными присутствием людей! Но Гора с этой стороны выглядела идеальным конусом, нисколько не пострадавшим от извержения.

Добравшись до пляжа, Джексом взглянул на небо, пытаясь разглядеть Рассветных Сестер, но было уже слишком поздно, чтобы застать их утреннее появление.

На подставках по-прежнему стояли два дальногляда: прикрытый от утренней росы мягкой кожей прибор Вансора и дальногляд Идаролана в кожаном футляре. Джексом улыбнулся, понимая всю бессмысленность своих намерений, но все же не смог удержаться от того, чтобы достать из футляра прибор Идаролана и посмотреть на небо. Осторожно вернув инструмент на место, он повернулся на юго-восток, в сторону Горы.

В его снах конус Горы взрывался. И у нее имелась другая, невидимая сторона. Внезапно решившись, он снова достал из футляра дальногляд Идаролана. Хотя с помощью прибора Вансора он мог бы добиться большего увеличения, он не смел сбить его тщательную настройку. К тому же для его потребностей мощности прибора Идаролана вполне хватало, хотя вряд ли тот мог показать разрушения, которые Джексом отчасти надеялся увидеть. Он задумчиво опустил прибор. Теперь он мог путешествовать в Промежутке, более того, сам мастер Робинтон поручил ему исследовать южные земли. И что важнее, ему хотелось первым оказаться у Горы!

Джексом рассмеялся. Вряд ли подобное приключение было столь же опасным, как возвращение яйца. Они с Рут’ом могли совершить полет в Промежутке и вернуться, прежде чем кто-либо в Прибрежном холде догадается об их намерениях. Он снял дальногляд с подставки, собираясь взять прибор с собой. Как только они с Рут’ом поднимутся в воздух, ему придется как следует разглядеть Гору, чтобы найти точку, к которой дракон мог бы безопасно переместиться в Промежутке.

Развернувшись кругом, он ошеломленно попятился. Перед ним в ряд стояли Пьемур, Шарра и Менолли.

– Расскажи нам, лорд Джексом, что ты рассматривал в дальногляд Идаролана? Уж не Гору ли? – спросил Пьемур, скалясь в самодовольной улыбке.

На плече Менолли чирикнула Красотка.

– И как по-твоему, он увидел достаточно? – спросила Менолли у Пьемура, не обращая внимания на Джексома.

– Думаю, да!

– Он ведь не собирался отправиться туда без нас? – поинтересовалась Шарра.

Все насмешливо посмотрели на него.

– Рут’ не унесет четверых.

«Вы все не такие уж толстые. Я справлюсь», – сообщил Рут’.

Шарра рассмеялась, но тут же прикрыла рот ладонью и обвиняюще ткнула в Джексома пальцем.

– Могу поспорить, Рут’ только что заявил, что сумеет! – сказала она остальным двоим.

– Могу поспорить, что ты права. – Менолли не сводила взгляда с лица Джексома. – Думаю, тебе в самом деле не помешает помощь в твоем… рискованном предприятии. – Она многозначительно подчеркнула последние два слова.

– Рискованном предприятии? – переспросил Пьемур, как всегда тонко чувствовавший речевые нюансы.

Джексом яростно уставился на них, стиснув зубы.

– Ты точно уверен, что поднимешь четверых? – спросил он Рут’а.

Дракон появился на пляже, возбужденно сверкая глазами.

«Мне много дней приходилось летать по воздуху. Я стал очень сильным. Вы все не тяжелые. Расстояние небольшое. Мы собираемся увидеть Гору?»

– Рут’ явно готов, – сказала Менолли, – но если мы не отправимся прямо сейчас… – Она махнула рукой в сторону Прибрежного холда. – Идем, Шарра, возьмем летное снаряжение.

– Мне придется соорудить упряжь для четверых.

– Вот и займись этим. – Менолли и Шарра убежали.

На роль упряжи лучше всего подошли охотничьи арканы. Когда девушки вернулись с куртками и шлемами, Джексом с Пьемуром уже закрепили веревки на спине дракона. Взяв дальногляд Идаролана, Джексом мысленно пообещал вернуться побыстрее, чтобы тот не успел заметить исчезновение прибора.

Рут’у все же пришлось напрячься, чтобы оторваться от пляжа, но, поднявшись в воздух, он заверил Джексома, что лететь ему вовсе не тяжело. Дракон свернул на юго-восток, и Джексом сосредоточился на далекой вершине. Даже с такой высоты он не мог различить никаких повреждений ее конуса. Постепенно опуская дальногляд, он наконец смог увидеть на фоне Горы отчетливо выделяющийся хребет.

Джексом спросил Рут’а, может ли тот представить себе цель. Дракон заверил его, что да, и прыгнул в Промежуток, прежде чем Джексом успел что-либо сообразить. Внезапно они оказались над хребтом, чувствуя, как захватывает дух, не только от резкого холода Промежутка после нескольких месяцев пребывания на тропическом солнце, но и от открывшейся перед ними панорамы.

Как в свое время говорил Пьемур, расстояние порой обманчиво. Гора возвышалась посреди высокого плато в тысячах драконьих ростов над уровне моря. Далеко внизу сверкающую гладь залива прорезали утесы, покрытые травой со стороны Горы и густым лесом с другой. На юге, подобно простиравшемуся с востока на запад барьеру, тянулась окутанная туманом горная гряда со снежными шапками на вершинах.

И над всем этим доминировала Гора, до которой все еще было довольно далеко.

– Смотрите. – Шарра внезапно показала налево, в сторону моря. – Еще вулканы. И некоторые дымятся!

К северо-востоку уходила длинная цепочка вершин, некоторые с крупными островами у подножия, другие просто торчали из воды.

– Не одолжишь дальногляд, Джексом? – Пьемур взял у него прибор и посмотрел в глазок. – Да, – после долгой паузы небрежно кивнул он, – среди них есть пара действующих. Но они далеко и не опасны. – Он развернул прибор в сторону гряды и медленно покачал головой. – Возможно, это та самая горная гряда, которую я видел на западе, – с сомнением проговорил он. – Мне потребовались месяцы, чтобы туда добраться! И до чего же там было холодно! – Он развернул дальногляд по небольшой дуге. – Полезная штука. Залив глубоко врезается в сушу, так что мастер Идаролан мог бы сюда заплыть, если бы захотел. – Он вернул дальногляд Джексому и уставился на Гору.

– До чего же красиво, – протяжно вздохнула Шарра.

– Вероятно, взорвалась другая ее сторона, – пробормотал Джексом, скорее для себя, чем для остальных.

– Другая сторона? – хором повторили Шарра и Менолли. Джексом почувствовал, как напрягся за его спиной Пьемур.

– Вам тоже это снилось прошлой ночью? – спросил Джексом.

– Что, по-твоему, могло нас разбудить как раз вовремя, чтобы услышать, как ты выбираешься наружу? – довольно-таки резко ответила Менолли.

– Что ж, посмотрим, что с другой стороны, – сказал Пьемур таким тоном, будто всего лишь предлагал искупаться.

– Почему бы и нет? – столь же беззаботно ответила Шарра.

«Мне бы тоже хотелось увидеть место, которое я вижу в своих снах», – сообщил Рут’ и без всякого предупреждения устремился вниз.

Услышав удивленный возглас Менолли и Шарры, Джексом обрадовался, что соорудил для них упряжь. Рут’ принес извинения, которые Джексом не успел передать, поскольку белый дракон спикировал в теплый воздушный поток, который унес их вверх над широким заливом. Когда его полет выровнялся, Джексом воспользовался дальноглядом и, обнаружив характерное нагромождение скал на северной стороне, дал его Рут’у в качестве ориентира.

Они ушли в Промежуток и мгновение спустя уже парили над скалами. Казалось, будто Гора угрожающе кренится в их сторону. Рут’ набрал скорость и свернул дальше на север, двигаясь по широкой дуге к восточному склону Горы.

Их на миг ослепило яркое восходящее солнце, которое до этого закрывала Гора. Рут’ начал поворачивать к югу. Перед ними открылись невероятные просторы, каких Джексом никогда прежде не видел, намного обширнее равнин Телгара или пустыни Айгена. Оторвав взгляд от этого зрелища, он посмотрел на Гору.

Вид внезапно показался Джексому слишком знакомым: именно этот образ преследовал его ночами в смутных сновидениях. Восточный край Горы отсутствовал, и на его месте, казалось, зияла разверстая пасть, слегка перекошенная влево. Пробежав взглядом вдоль нее, Джексом увидел на юго-восточном склоне еще три вулканических жерла, будто зловещие отродья первого. Это отсюда вниз, на южные равнины, текла лава.

Рут’ продолжал инстинктивно скользить прочь от Горы, в сторону более гостеприимной долины. И как бы ни восхищал Джексома вид вулкана с севера, он отвел взгляд от зловещего оскала, открывшегося ему со стороны его ночных кошмаров.

Его нисколько не удивили слова Рут’а: «Мне знакомо это место. Они говорят, что именно там были их люди!»

Словно ниоткуда, возникли стаи файров, ныряя и кружа вокруг Рут’а. Красотка, Мийр, Талла и Фарли, путешествовавшие на плечах своих друзей, взлетели навстречу новоприбывшим.

– Смотри, Джексом! Там, внизу! – заорал ему в ухо Пьемур, стиснув его плечо и лихорадочно показывая куда-то ниже левой передней лапы Рут’а. Утреннее солнце четко очерчивало рельефные контуры похожих на курганы холмов и пересекающихся прямых линий, образовывавших странные квадраты там, где ничего похожего просто не могло быть.

– Именно это ищет мастер Робинтон! – улыбнулся Джексом через плечо Пьемуру, который теперь пытался привлечь к земле внимание девушек.

Внезапно Джексом судорожно вздохнул, сжав ногами шею Рут’а и поворачивая его на северо-восток. Он почувствовал, как вцепился в его плечи Пьемур, увидевший то же самое, что и он. К дымке от далеких вулканов в море добавилась серая дымка с неба. Нити!

– Нити!

Нити! Прежде чем Джексом успел отдать команду, Рут’ проворно унес их в Промежуток. В следующее мгновение они уже парили над бухтой, на берегу которой расположились пять драконов. Матросы мастера Идаролана сновали с пляжа на корабль, покрывая деревянные палубы сланцевыми плитами, чтобы защитить их от Нитей.

«Кант’ спрашивает, где мы были. Мне нужно срочно жевать огненный камень. Файры должны помочь защищать корабль. Все на нас сердятся. Почему?»

Джексом попросил Рут’а высадить их возле груды огненного камня на берегу и начать жевать.

– Мне надо найти Дуралея! – Пьемур спрыгнул на песок и бросился к лесу.

– Дай мне дальногляд мастера Идаролана, – сказала Менолли Джексому. – Хотя, судя по его лицу, он злится не только по этой причине…

– Ничего, я мужественно встречу бурю в Прибрежном холде, – улыбнулась Джексому Шарра, ободряюще беря его за руку. – Не унывай так! Я точно знаю, что ни за что бы не пропустила нашу утреннюю прогулку. Даже если меня ждет разнос от Лессы.

«Мы исследовали юг, как нам поручил мастер-арфист! – внезапно заявил Рут’, подняв голову и глядя в сторону других драконов. – Мы вернулись как раз вовремя, чтобы сразиться с Нитями. Мы не сделали ничего плохого!»

Джексом вздрогнул, удивленный прозвучавшей в тоне Рут’а решимостью. Он был уверен, что белый дракон отвечает Кант’у, поскольку коричневый смотрел в их сторону, вращая глазами. Рядом с Кант’ом он увидел Лиот’а, Монарт’а и еще двоих коричневых из Бендена, которых он не знал.

«Да, я полечу вам наперерез, – продолжал Рут’, вновь отвечая на неслышные Джексому слова. – Как я уже делал раньше. Камня у меня достаточно. Нити почти над бухтой».

Он вытянул шею к Джексому, и всадник вскочил на нее, искренне радуясь, что угроза Нитей отсрочила встречу с Ф’нором или Н’тоном. Впрочем, Джексом не чувствовал себя виноватым ни перед кем из них.

«Мы сделали то, что поручил нам мастер-арфист, – сообщил Рут’, взмывая в небо. – Никто не запрещал нам сегодня лететь к Горе. Я рад, что мы там побывали. Теперь, когда я увидел то место, меня больше не будут беспокоить сновидения. – Внезапно он с некоторым удивлением добавил: – Брекка считает, что у тебя недостаточно сил, чтобы сражаться с Нитями в первый же день, когда тебе разрешили летать в Промежутке. Ты должен мне сказать, если устанешь!»

После такого ничто не смогло бы вынудить Джексома признаться в усталости, даже если бы ему пришлось выдержать четырехчасовое сражение от начала и до конца. Так или иначе, они встретили Нити в трех бухтах к востоку и уничтожили их. Рут’ и Джексом лавировали среди остальных пяти драконов, выстроившихся треугольником к востоку и западу, над ними и под ними. Джексом надеялся, что Пьемур сумел отвести Дуралея в безопасное место. Мгновение спустя Рут’ ответил, что, как сообщает Фарли, скакун находится на террасе Прибрежного холда. Огненная ящерица готова испепелить любую Нить, посмевшую атаковать холд.

Когда они описывали круг над холдом, Джексом заметил, что с высоких мачт «Рассветной Сестры» словно срываются языки пламени, но тут же понял, что это наверняка другие файры защищают корабль. Похоже, их было много, и все изрыгали огонь! Неужели южные файры объединили усилия с теми, что были помечены ленточками, по какой-то причине решив помочь людям?

Времени на размышления не оставалось: их снова закружил огненный вихрь сражения с Нитями. К тому времени, когда серебристый дождь прекратился и Кант’ протрубил сигнал к возвращению, Джексом страшно устал. Рут’ свернул на восток, и Джексом увидел, как Ф’нор жестом показывает, какие они молодцы. А потом они начали спускаться обратно к бухте.

Джексом велел Рут’у приземлиться на узкой полосе западного пляжа, чтобы дать место более крупным драконам. Он соскользнул со спины Рут’а, потрепав его влажную от пота шею, и чихнул, когда в лицо ему ударила вонь огненного камня. Рут’ слегка откашлялся.

«У меня все лучше получается жевать камень. Пламени не осталось. – Он поднял голову, глядя в сторону приземлившегося рядом Кант’а. – Почему Ф’нор недоволен? Мы хорошо сражались. Ни одна Нить от нас не улизнула. – Рут’ изогнул шею, глядя на всадника, и глаза его блеснули желтым. – Не понимаю». Он фыркнул, и Джексом вновь поперхнулся испарениями огненного камня.

– Джексом! Хочу с тобой поговорить!

К нему по песку шагал Ф’нор, резкими движениями расстегивая куртку и снимая шлем.

– Да?

– Где вы все были сегодня утром? Почему исчезли, никому не сказав? Ты что, забыл, что сегодня ожидалось Падение Нитей?

Джексом взглянул на Ф’нора. Усталое лицо коричневого всадника помрачнело от злости. Внезапно Джексома охватила та же холодная ярость, что и тогда, много месяцев назад, в его собственном холде. Расправив плечи, он высоко поднял голову, вдруг поняв, что они с Ф’нором одного роста, чего он прежде не замечал. Нет, он просто не может позволить себе сорваться, как в то утро в Руате!

– Мы успели к Падению Нитей, коричневый всадник, – спокойно ответил он. – Мой долг как всадника – защищать Прибрежный холд, что я и сделал. Я рад, что мне выпала честь сражаться вместе с Бенденом. – Он слегка поклонился, удовлетворенно увидев, как злость на лице Ф’нора сменяется удивлением. – Уверен, остальные уже сообщили мастеру Робинтону о том, что мы обнаружили сегодня утром. Ступай в воду, Рут’. Буду рад ответить на все твои вопросы, Ф’нор, когда искупаю Рут’а.

Снова поклонившись Ф’нору, смотревшему с искренним изумлением, Джексом сбросил горячее пропотевшее летное снаряжение, оставшись лишь в более подходящих для жары шортах. Ф’нор все еще таращился на него, когда он подбежал к берегу и нырнул в воду, вновь всплыв рядом со своим плещущимся белым другом.

Рут’ извернулся, выпустив фонтан воды над головой, и его полуприкрытые глаза блеснули зеленым из-под самой поверхности.

«Кант’ говорит, Ф’нор в замешательстве. Что ты такое сказал, что смутил коричневого всадника?»

– То, чего он не ожидал услышать от белого всадника. Я не могу тебя помыть, когда ты все время крутишься.

«Ты злишься. Ты мне шкуру сдерешь, если будешь так тереть».

– Злюсь. Но не на тебя.

«Может, отправимся на наше озеро?» – осторожно спросил Рут’, беспокойно повернув голову к всаднику.

– Зачем нам холодное озеро, когда у нас есть целый теплый океан? Меня просто раздражает Ф’нор. Будто я все еще болен или нуждаюсь в опекуне, словно ребенок. Я сражался с Нитями и с тобой, и без тебя. Если я для этого достаточно взрослый, мне незачем перед кем-либо отчитываться о своих поступках.

«Я забыл, что сегодня должны были упасть Нити!»

Джексом не удержался от смеха, услышав робкое признание Рут’а.

– Я тоже. Только никому не говори.

На помощь ему пришли огненные ящерицы, которым, судя по исходившему от их мокрых шкур запаху, самим не мешало бы немного почиститься. Они бранили Рут’а куда более свирепо, чем Джексом, когда белый дракон погружался слишком глубоко. В стае были Мийр, Талла и Фарли. Джексом с головой ушел в работу. Он устал, но решил, что, пока держится на ногах, он сумеет закончить с купанием Рут’а, а потом у него для отдыха будет весь вечер.

Но отдохнуть ему не пришлось. Не пришлось ему и купать Рут’а в одиночестве, поскольку к нему присоединилась Шарра.

– Хочешь, займусь другим боком? – спросила она, шлепая по воде к нему.

– Буду безгранично благодарен, – с улыбкой и вздохом ответил он.

Она бросила ему щетку на ручке.

– Брекка привезла с собой несколько таких. Подумала, что так проще будет чистить драконов и прочее. Хорошая жесткая щетина. Тебе должно понравиться, Рут’.

Набрав со дна горсть песка, она размазала его по шее дракона и начала яростно тереть щеткой. Рут’ довольно присвистнул под водой.

– Чем вы занимались, пока я сражался с Нитями? – спросил Джексом, прежде чем заняться задней частью Рут’а.

– Менолли все еще отвечает на вопросы. – Шарра взглянула на него из-за развалившегося в воде Рут’а, и в глазах ее заплясали озорные огоньки. – Она говорила столь быстро, что Робинтон не мог ее прервать, и, когда я уходила, она все еще продолжала говорить. Не думала, что кто-то в состоянии заговорить мастера-арфиста. Так или иначе, он почти сразу перестал кипятиться. А тебе уже влетело от Ф’нора?

– Мы… обменялись мнениями.

– Могу поспорить, ты вел себя не лучше Брекки. Я сказала ей, что, пока ее не было, ты уже полностью выздоровел, но она с чего-то решила, будто ты восстал со смертного одра, просто чтобы немножко полетать! – Шарра презрительно фыркнула.

Джексом перегнулся через спину Рут’а, улыбаясь Шарре и любуясь девушкой, которой, как ему казалось, добавляли обаяния озорной блеск в глазах и капельки воды на лице. Она взглянула на него, вопросительно подняв бровь.

– Как думаешь, Шарра, мне не пригрезилось то, что мы видели сегодня утром?

– Нет, конечно! – Она с суровым выражением на лице ткнула в его сторону щеткой. – И тебе крайне повезло, что мы смогли за тебя поручиться, поскольку тебе одному вряд ли бы кто-то поверил. – Она помедлила, и глаза ее снова блеснули. – Впрочем, сомневаюсь, что нам в любом случае поверят.

– Кто?

– Мастер Робинтон, мастер Вансор и Брекка. Ты что, меня не слушал?

– Нет, – улыбнулся Джексом. – Я смотрел на тебя.

– Джексом!

Он рассмеялся, видя, как на ее загорелом лице и шее проступает краска.

«У меня сильно зудит, когда ты так на меня напираешь, Джексом».

– Вот видишь? – Шарра шлепнула его по руке щеткой. – Ты возмутительно пренебрегаешь Рут’ом!

– Откуда ты знаешь, что говорит мне Рут’?

– По твоему лицу сразу заметно.

– Эй, куда это направляется «Рассветная Сестра»? – спросил Джексом, заметив выходящий в море корабль с вздымающимися на ветру парусами.

– Рыбачить, естественно. После Падения всегда приходят косяки рыбы. А после нашей утренней вылазки сюда явятся целые толпы народа. Нужна рыба, чтобы их накормить.

Джексом застонал, закрыв глаза и в смятении качая головой.

– Это… – Шарра сделала нарочитую паузу, – нам в наказание за то, что отправились утром на прогулку без спроса.

Рут’ неожиданно вскочил на ноги, сбросив обоих в воду.

– Рут’!

«Мои друзья летят! – радостно протрубил белый дракон, и Джексом сквозь застилавшую глаза воду увидел появившуюся в небе половину боевого драконьего крыла. – Рамот’а и Мнемент’, Тирот’, Гиармат’, Брант’, Орт’…»

– Все предводители Вейров, Шарра!

– Здорово! – без особой радости пробормотала она, сплевывая воду. – Моя щетка! – Она начала шарить вокруг.

«И еще Пат’а, Голант’, Дрент’… И он тоже, на нашем сторожевом драконе!»

– Лайтол здесь! Спокойнее, Рут’. Нам еще нужно помыть твой хвост.

«Мне нужно поприветствовать друзей», – ответил Рут’, выдергивая хвост из рук Джексома, и, присев на задние лапы, издал радостный клич, обращенный ко второй группе появившихся над бухтой всадников.

– Может, он и не совсем чистый, – слегка язвительно проговорила Шарра, отжимая длинные волосы, – но я уж точно.

«Я вполне чистый. Мои друзья тоже хотят поплавать».

– Не рассчитывай на еще одно купание, Рут’. Впереди нелегкий день!

– Джексом, ты хоть что-нибудь ел? – спросила Шарра и, когда он покачал головой, схватила его за руку. – Идем быстрее, через заднюю дверь, пока кто-нибудь нас не перехватил!

Джексом задержался на берегу, чтобы собрать свое летное снаряжение, а затем оба побежали по старой дорожке к кухонному входу Прибрежного холда. Шарра с преувеличенным облегчением вздохнула, обнаружив, что там никого нет. Велев Джексому сесть, она налила кружку кла и положила ему нарезанных фруктов и теплой каши из стоявшего на очаге котелка.

Слышались крики и возгласы новоприбывших, которым отвечал с террасы приветственный баритон Робинтона. Джексом привстал со скамьи, торопливо глотая еду, но Шарра толкнула его назад.

– Нас и так скоро найдут. Ешь!

– Рут’ на пляже, – внезапно раздался голос Лайтола, – но я нигде не вижу Джексома…

– По-моему, он… – начал Робинтон.

В кухню влетела бронзовая стрела и, защебетав, умчалась прочь.

– Он за этой дверью, Лайтол, в кухне, – рассмеялся Робинтон.

– Я почти готов согласиться с Лессой, – недовольно буркнул Джексом и, зачерпнув ложкой большую порцию каши, запихал ее в рот. Ему тут же пришлось встать, поспешно утирая губы: в кухню быстрым шагом вошел Лайтол.

– Прошу прощения, – с набитым ртом пробормотал Джексом. – Я не завтракал!

Лайтол столь пристально смотрел на него, что Джексом нервно улыбнулся, подумав, знает ли уже управляющий о его утренней вылазке.

– Ты выглядишь намного лучше, чем тогда, когда я видел тебя в последний раз, парень. Доброго дня, Шарра. – Рассеянно кивнув девушке, он преодолел оставшееся расстояние и крепко стиснул руку Джексома. Он отступил на шаг, и на его губах возникла улыбка. – Ты загорел и окреп. Так что ты там сегодня сотворил?

– Сотворил? Я? Да что ты! – Джексом не смог удержаться от улыбки. Лайтол явно был доволен и вовсе не злился. – Гора стоит там уже давным-давно, и сотворил ее вовсе не я. Но мне хотелось увидеть ее вблизи, первым!

– Джексом! – Рев мастера-арфиста невозможно было оставить без ответа.

– Мастер?

– Иди сюда, Джексом!

В последующие часы Джексом был благодарен Шарре за то, что ей пришла в голову мысль накормить его завтраком. Времени поесть еще у него не нашлось. Едва он вошел в главный зал, на него накинулись с вопросами предводители Вейров и мастера цехов. Пьемур во время Падения, похоже, был крайне занят, поскольку мастер Робинтон уже завершил набросок юго-восточного склона Горы, чтобы показать его недоверчивым гостям, и грубую мелкомасштабную карту этой части Южного континента. Судя по монотонному голосу Менолли, описывавшей их прогулку к Горе, она уже повторила этот рассказ бессчетное множество раз.

Больше всего из того обсуждения запомнилось Джексому чувство сожаления, что мастер-арфист не мог увидеть Гору собственными глазами. Но если бы Джексом стал ждать, пока мастер Олдайв разрешит арфисту летать в Промежутке…

– Знаю, ты только что сражался с Нитями, Джексом, но не мог бы ты просто дать Мнемент’у нужный образ… – начал Ф’лар.

Н’тон расхохотался, показывая на Джексома.

– Видел бы ты свое лицо, парень! Ф’лар, он готов повести нас за собой! Позволь ему!

В итоге Джексом вновь облачился в еще влажное летное снаряжение и вытащил Рут’а из его песчаной ванны. Рут’ был вполне доволен, что ему выпала честь вести за собой бронзовых драконов Перна, но Джексом с трудом сдерживал за внешней невозмутимостью охвативший его восторг. Он, Джексом, и его белый дракон – во главе самых важных людей на всем Перне!

Он мог бы попросить Рут’а прыгнуть прямо к юго-восточному склону Двуликой горы, как он стал ее называть. Но отчего-то ему хотелось, чтобы все тоже оценили разительный контраст двух ее сторон: обезображенной и прекрасной.

Судя по выражениям лиц всадников, когда они ненадолго зависли над горным хребтом, ему удалось достичь желаемого. Дав им время насладиться видом сверкающей на солнце подобно неровным белым зубам гряды, он показал в сторону моря, где ни утренний туман, ни Нити больше не скрывали тянувшуюся на северо-восток цепочку вулканов, которая уходила в сторону горизонта, где клубился легкий дымок.

Джексом велел Рут’у пролететь над заливом, как и в прошлый раз, и подняться повыше, прежде чем он дал дракону координаты следующего прыжка в Промежутке. Они вновь возникли над юго-восточной стороной Двуликой горы – вряд ли кто-либо мог ожидать более впечатляющего зрелища.

Мнемент’ внезапно устремился вперед и, как передал Джексому Рут’, сообщил, что им следует приземлиться. Рут’ и Джексом вежливо кружили в воздухе, пока громадный бронзовый выбирал место возле пересечения прямых линий, подальше от трех малых вулканов. Один за другим бронзовые драконы Перна опустились на траву, и их всадники и пассажиры направились среди высоких покачивающихся стеблей к Ф’лару, который, нагнувшись, ковырял ножом край одной из странных линий.

– Тут все за многие Обороты покрылось землей и старой травой, – сказал он, выпрямившись.

– Вулканы часто выбрасывают большое количество пепла, – сказал Т’бор из Плоскогорья. Он хорошо это знал, поскольку в Тиллеке сохранилось несколько старых вулканов, которые можно было наблюдать из Вейра Плоскогорье. – Если все эти горы извергались одновременно, придется разрыть слой пепла в половину драконьего роста, прежде чем мы до чего-нибудь доберемся.

На долю секунды Джексому показалось, что им тоже угрожает туча пепла. Солнце померкло, и вниз обрушилась щебечущая и бьющая крыльями стая, почти коснувшись головы Мнемент’а, после чего сотни файров вновь взмыли в небо.

Посреди полных замешательства и удивления возгласов Джексом услышал слова Рут’а:

«Они счастливы. К ним вернулись люди!»

– Спроси их про три горы, Рут’. Помнят ли они, как извергались горы?

Вне всякого сомнения, файры помнили. Внезапно в небе не осталось ни одной непомеченной огненной ящерицы.

«Они помнят про горы, – ответил Рут’. – Они помнят пламя в воздухе и ползущий по земле огонь. Горы их пугают. Как пугали людей».

К Джексому подбежала Менолли, на лице ее читалась тревога.

– Рут’ спрашивал тех файров про горы? Красотка и остальные сходят с ума от ужаса!

К ним быстрым шагом подошел Ф’лар.

– Менолли? Что там за суматоха с файрами? Не вижу ни одного непомеченного. Это все были местные с юга? – Он выслушал ее ответ. – Естественно, здесь раньше были люди. Файры не сообщили нам ничего нового. Но что значит они помнят? – презрительно усмехнулся он. – Согласен, вы нашли Д’рама в бухте с их помощью… но речь шла лишь о двадцати пяти Оборотах назад. Но… – Не сумев найти подходящих слов, Ф’лар лишь махнул рукой в сторону потухших вулканов и давно засыпанных следов поселения.

– Могу сказать две вещи, Ф’лар, – смело заявила Менолли, не боясь возражать предводителю Бенден-Вейра. – Никто из нынешних файров не знал об Алой Звезде, но тем не менее все они ее боялись. И еще…

Менолли помедлила, и Джексом поспешно прервал ее, уверенный, что она собирается сказать о сновидениях файров по поводу яйца Рамот’ы.

– Файры наверняка способны помнить, Ф’лар. С тех пор как я оказался в бухте, меня постоянно беспокоили сны. Сперва я думал, что это последствия горячки, но потом выяснил, что Шарре и Пьемуру снились похожие кошмары… про Двуликую гору. Про эту ее сторону, а не ту, что обращена к бухте.

– Рут’ всегда ночью спит вместе с файрами, Ф’лар, – подхватила Менолли. – Он вполне мог передавать их сновидения Джексому! А наши файры – нам!

Ф’лар кивнул, признавая подобную возможность.

– А прошлой ночью ваши сновидения были ярче обычного?

– Да, предводитель!

Ф’лар рассмеялся, переводя взгляд с Менолли на Джексома.

– И сегодня утром вы решили проверить, есть ли в этих снах доля истины?

– Да, предводитель!

– Ладно, Джексом. – Ф’лар добродушно хлопнул его по спине. – Вряд ли мне стоит тебя винить. Будь у меня возможность, я сам поступил бы так же. И что нам теперь делать дальше, по твоему мнению… и мнению твоих драгоценных файров?

– Я не файр, Ф’лар, но я бы стал копать, – сказал мастер-кузнец, подходя к ним. Лицо его блестело от пота, руки были измазаны травой и грязью. – Нужно раскопать траву и землю. Выяснить, как им удалось провести столь прямые линии, которые сохранились на протяжении многих Оборотов. Понять, как они строили здания, если эти курганы – действительно здания. Копать – вот что нужно делать. – Он не спеша развернулся кругом, глядя на беспорядочные раскопки, которыми занялась часть всадников. – Потрясающе! Просто потрясающе! – Кузнец широко улыбнулся. – С твоего разрешения, я попрошу мастера-горняка Никата, чтобы он прислал своих людей. Нам нужны опытные землекопы. И еще я пообещал Робинтону, что сразу же вернусь и расскажу ему, что видел своими собственными глазами.

– Я бы тоже хотела вернуться, Ф’лар, – сказала Менолли. – Мастер Робинтон нервничает. Заир прилетал уже дважды. Наверняка мастеру не терпится все узнать.

Ф’лар не позволил Рут’у вновь поднимать лишний груз после утренней вылазки и сражения с Нитями. Он отправил мастера Фандарела и Менолли обратно в Прибрежный холд с Ф’лессаном и Голант’ом, велев юному бронзовому всаднику доставить мастера-кузнеца туда, куда тот пожелает. Если Ф’лара и удивило, что Джексом тоже хочет вернуться, он не подал вида.

Джексом и Рут’ улетели еще до того, как мастер-кузнец и Менолли сели верхом на Голант’а, и вернулись в бухту, где к счастью, было безлюдно. Теплый душный воздух после прохлады плато окутывал словно одеялом, лишая Джексома сил. Воспользовавшись тем, что их возвращения никто не заметил, он велел Рут’у приземлиться на поляне. Там было прохладнее, и Джексом, свернувшись между передних лап дракона, почти сразу заснул.

Его разбудило чье-то прикосновение. Летная куртка сползла с плеч, и он слегка замерз.

– Я же сказала, что разбужу его, Миррим, – услышал он раздраженный голос Шарры.

– Какая разница? Держи, Джексом, я принесла тебе кла! Мастер Робинтон хочет с тобой поговорить. Ты проспал всю вторую половину дня. Мы не могли понять, куда ты пропал.

Джексом что-то пробормотал себе под нос, от всей души желая, чтобы Миррим ушла. Ему крайне не понравился ее намек, что у него нет никакого права спать днем.

– Ну, давай же, Джексом. Я знаю, что ты проснулся.

– Ошибаешься. Я наполовину сплю. – Джексом изобразил впечатляющий зевок и открыл глаза. – Иди, Миррим. Скажи мастеру Робинтону, что я скоро буду.

– Он хочет тебя видеть прямо сейчас!

– Он увидит меня намного раньше, если ты пойдешь и скажешь ему, что я уже иду. А теперь отстань!

Удостоив его долгим пристальным взглядом, Миррим метнулась прочь и, топая по ступеням, скрылась в кухне.

– Ты настоящий друг, Шарра, – вздохнул Джексом. – Миррим так меня раздражает! Менолли говорила, что, когда взлетит Пат’а, она изменится к лучшему, но я пока что не заметил.

Шарра не сводила взгляда с Рут’а, который все еще спал так крепко, что даже веки его не трепетали.

– Знаю, что ты хочешь спросить… – рассмеялся Джексом, предупреждающе подняв руку. – Нет, больше ни единого сновидения.

– И у файров тоже, – улыбнулась она, покачав головой и поправляя волосы. – Ты умно поступил, что решил отдохнуть здесь. В холде никого нет. Файры носятся из бухты на плато и обратно, почти в истерике! Никто не может понять, что говорят наши или что говорят им южные. Но похоже, все файры Южного континента уже знают, что люди вернулись.

– И мастер Робинтон считает, что Рут’ сумеет со всем этим разобраться?

– Вполне возможно. – Шарра задумчиво взглянула на спящего белого дракона. – Бедняга, он так вымотался после сегодняшнего, – нежно проворковала она, и Джексому вдруг захотелось, чтобы эти слова относились и к нему. Увидев, что он на нее смотрит, она слегка покраснела. – Я так рада, что мы добрались туда первыми!

– Я тоже!

– Джексом! – послышался крик Миррим, заставив Шарру поспешно отстраниться.

– Чтоб ее спалило!

Схватив Шарру за руку, Джексом побежал вместе с ней в сторону холда. Не отпустил он ее руку и тогда, когда они вошли в главный зал.

– Я проспал вечер или сутки? – вполголоса спросил он, увидев карты, графики, наброски и чертежи, пришпиленные к стенам и разбросанные на столах.

Мастер-арфист стоял к ним спиной, склонившись над длинным обеденным столом. Пьемур что-то рисовал, Менолли наблюдала за арфистом, а Миррим со скучающим и недовольным видом прислонилась к стене. С потолочных балок смотрели вниз файры. То и дело кто-то из них выпархивал из комнаты, и в окно тут же влетал другой, чтобы занять его место. Морской ветерок принес вечернюю прохладу, и в воздухе чувствовался запах жареной рыбы.

– Брекка на нас точно разозлится, – сказал Джексом Шарре.

– На нас? Почему? Мы следим, чтобы он постоянно был занят только сидячей работой.

– Хватит бормотать, Шарра. Джексом, иди сюда и добавь свое к тому, что уже рассказали мне остальные, – велел Робинтон, хмуро глядя на них.

– Пьемур, Менолли и Шарра исследовали куда больше, чем я, мастер.

– Да, но у них нет Рут’а и его умения общаться с файрами. Не мог бы он помочь нам разобраться в их путаных мысленных образах?

– Я готов помочь, мастер Робинтон, – сказал Джексом, – но, думаю, ты требуешь от Рут’а и тех файров чересчур много.

Мастер Робинтон выпрямился:

– Будь любезен объяснить.

– Похоже, файры в самом деле могут делиться взаимными сильными переживаниями вроде… – Джексом показал в сторону Алой Звезды, – падения Кант’а, а теперь, естественно, Двуликой горы. Но все это некие яркие образы, а не рядовая повседневность.

– Но ты же нашел Д’рама здесь, в бухте, – сказал Робинтон.

– Мне просто повезло. Если бы я сперва спросил про людей, мы никогда не получили бы ответа, – улыбнулся Джексом.

– Зато в твоем первом приключении наверняка имеются интересные подробности.

– Мастер? – Джексом ошеломленно уставился на арфиста, голос которого звучал обманчиво бесстрастно, лишь слегка подчеркнув слово «первом», но сомнений не оставалось: откуда-то Робинтон знал, что именно Джексом спас яйцо. Юноша бросил обвиняющий взгляд на Менолли, у которой был слегка озадаченный вид, словно намек мастера-арфиста застиг врасплох и ее.

– Если так подумать, у меня были примерно такие же сведения от Заира, – спокойно заметил мастер Робинтон, – но мне не хватило ума истолковать их столь же удачно, как ты. Мои поздравления, пусть и запоздалые. – Он наклонил голову и продолжил, будто речь шла о чем-то несущественном, – с тем, как ты ловко все устроил. И если бы вы с Рут’ом сумели применить свои способности к сегодняшним проблемам, мы смогли бы сэкономить бесчисленные часы тщетных усилий. Как и прежде, Джексом, время играет против нас. Это плато, – Робинтон постучал по лежавшим перед ним наброскам, – не может оставаться тайной. Это наследие, принадлежащее всему Перну.

– Но оно на востоке, мастер Робинтон, а это будущие владения всадников! – почти воинственным тоном заявила Миррим.

– Конечно, дорогая моя девочка, – успокаивающе кивнул мастер-арфист. – Так вот, хорошо бы Рут’у удалось в достаточной степени очаровать файров, чтобы они сосредоточились на своих воспоминаниях…

– Само собой, я постараюсь, мастер Робинтон, – сказал Джексом, увидев выжидающий взгляд арфиста, – но ты же сам знаешь, что с ними может быть непросто… – Он показал на небо. – Их образы извержения почти столь же путаные…

– Как говорит Шарра, взгляд во сне теряет остроту, – улыбнувшись подруге, заметила Менолли.

– Именно так. – Мастер-арфист хлопнул ладонью по столу. – Если Джексом с помощью Рут’а сможет добавить этой остроты, возможно, те из нас, у кого есть файры, смогут получить от них содержательные образы вместо нынешней путаницы.

– Но зачем? – спросил Джексом. – Мы знаем, что Двуликая взорвалась. Мы знаем, что поселение было покинуто и выжившие ушли на север…

– Мы многого не знаем, и, возможно, нам удастся найти некоторые ответы, может, даже какое-то оборудование, вроде увеличителя, оставленного в тех заброшенных помещениях в Бенден-Вейре. Только представь, как тот прибор расширил наши познания о мире и небесах над нами! Может, даже какие-нибудь чудесные машины, о которых упоминается в старых записях! – Робинтон разложил на карте свои наброски. – Там множество курганов, больших и маленьких, длинных и коротких. Некоторые наверняка предназначались для сна, складов, жилья, а некоторые, скорее всего, использовались в качестве мастерских…

– Откуда мы вообще знаем, что у Предков все было так же, как у нас? – бросила Миррим. – Склады, мастерские и прочее?

– Потому что, дорогая моя девочка, ни человеческая природа, ни человеческие потребности не изменились со времен самых старых записей, что до нас дошли.

– Это вовсе не значит, будто они что-то оставили в тех курганах, когда покинули плато, – с искренним сомнением заявила Миррим.

– Некоторые подробности повторялись во всех сновидениях, – терпеливо, и даже, по мнению Джексома, чересчур, продолжал Робинтон. – Огненная гора, расплавленный камень, потоки лавы. Бегущие люди… – Он замолчал, выжидающе глядя на остальных.

– Людей охватила паника! – воскликнула Шарра. – У них не было времени, чтобы взять что-то с собой. И даже если было, то очень мало!

– Они могли вернуться, когда миновала худшая стадия извержения, – заметила Менолли. – Помните, тогда в западном Тиллеке…

– Именно это я и имел в виду, – одобрительно кивнул арфист.

– Но, мастер, – в замешательстве продолжала Менолли, – тот вулкан в течение многих недель извергал пепел, который в конце концов ровным слоем покрыл долину, – она провела в воздухе рукой, – и разглядеть что-либо из того, что было там раньше, стало просто невозможно.

– На том плато преобладает юго-восточный ветер, причем сильный, – сказал Пьемур и взмахнул рукой, будто сметая невидимую пыль. – Разве вы не заметили, насколько он силен?

– Именно потому там осталось что-то, что мы смогли увидеть с воздуха, – кивнул мастер-арфист. – Знаю, шансы невелики, Джексом, но у меня такое ощущение, что извержение застигло Предков полностью врасплох. Вот только никак не пойму почему. Люди, способные неподвижно удерживать в небе Рассветных Сестер на протяжении многих Оборотов, наверняка были достаточно умны, чтобы опознать действующий вулкан. Предполагаю, что извержение случилось спонтанно, став полной неожиданностью и застигнув людей за их повседневными делами. Если тебе удастся с помощью Рут’а сделать все эти смутные образы более четкими, возможно, мы сумеем понять, какие из курганов самые важные, по количеству покидавших их людей. Я сам не могу добраться до плато, но ничто не мешает мне строить предположения, что бы я стал делать, окажись я там вместе с вами.

– Мы станем твоими руками и ногами, – пообещал Джексом.

– А они станут твоими глазами, – добавила Менолли, показывая на файров, обсевших потолочные балки.

– Я так и думал, что вы меня поддержите, – лучезарно улыбнулся арфист.

– Когда предлагаешь начать? – спросил Джексом.

– Завтра не будет слишком рано? – жалобно поинтересовался Робинтон.

– Меня вполне устроит. Пьемур, Менолли, Шарра, мне нужны вы и ваши файры!

– Я тоже могла бы с вами, – сказала Миррим.

Поймав мрачный взгляд Шарры, Джексом понял, что присутствие Миррим для нее столь же нежелательно, как и для него самого.

– Вряд ли это разумно, Миррим. Твоя Пат’а распугает всех южных файров!

– Не смешно, Джексом, – бросила в ответ Миррим.

– Он прав, Миррим. Взгляни сейчас на бухту. Ни одного непомеченного файра, – сказала Менолли. – Они все мгновенно исчезают, едва завидят любого дракона, кроме Рут’а.

– Смешно. У меня три лучше всего обученных файра на всем Перне…

– Вынужден согласиться с Джексомом, – сказал мастер-арфист, с искренним сочувствием улыбаясь юной всаднице из Бендена. – И хотя я вполне согласен с тем, что твои файры, вне всякого сомнения, лучше всего обученные на всем Перне, у нас нет времени, чтобы приучить южных файров к виду Пат’ы.

– Им вовсе не обязательно ее видеть.

– Миррим, все уже решено, – твердо заявил Робинтон, на этот раз без следа улыбки.

– Что ж, все ясно. Раз я здесь больше не нужна… – Миррим вышла.

Джексом заметил, что арфист смотрит ей вслед, и ему стало неудобно за ее выходку. Он видел, что Менолли тоже не по себе.

– Ее Пат’а сегодня что, в охоте? – тихо спросил Робинтон у Менолли.

– Вряд ли, мастер Робинтон.

Сидевший на плече арфиста Заир пискнул, и на лице мастера отразилась досада.

– Брекка вернулась. Мне положено отдыхать.

Он почти выбежал из зала, уже у самой двери приложив палец к губам, и поспешно нырнул к себе в спальню. Пьемур с бесстрастным видом шагнул в сторону, заняв стремительно освободившееся место. В помещение стрелой влетели файры. Джексом заметил Берда и Гралл.

– Мастеру Робинтону в самом деле надо отдохнуть, – сказала Менолли, нервно перебирая разложенные на столе наброски.

– Не так уж он и переутомился, – заметил Пьемур. – Для него это словно хлеб насущный. Он с ума сходил от скуки, пока тебя тут не было, да еще Брекка все время с ним постоянно нянчилась. Все-таки это не раскопки на плато…

– Я же тебе говорил, Брекка, – донесся с террасы голос Ф’нора, – что ты совершенно зря беспокоишься.

– Менолли, мастер Робинтон давно отдыхает? – спросила Брекка, направляясь прямо к столу.

– Полбурдюка вина, – улыбнулся Пьемур, показывая на перекинутый через спинку кресла мех, – и он без возражений отправился спать.

Брекка бросила на молодого арфиста долгий испытующий взгляд.

– Так я тебе и поверила, арфист Пьемур. – Она посмотрела на Джексома. – Ты ведь тоже был здесь весь день?

– Я? В общем, нет. Мы с Рут’ом спали, пока Миррим нас не разбудила.

– Где Миррим? – спросил Ф’нор, озираясь вокруг.

– Куда-то вышла, – столь бесстрастным тоном ответила Менолли, что Брекка с тревогой взглянула на нее.

– Что, Миррим опять… – Брекка неодобрительно сжала губы. – Клятая девчонка! – Она посмотрела на Берда, и файр тотчас же стрелой вылетел за дверь.

Ф’нор склонился над картами, с радостным удивлением качая головой.

– Вижу, поработали за двадцатерых? – улыбнулся он.

– Ну, что касается меня, я точно достаточно потрудился, – с хрустом потянувшись, сказал Пьемур. – Я хочу искупаться, смыть пот со лба и чернила с пальцев. Кто-нибудь со мной?

Джексом принял его предложение с не меньшим энтузиазмом, чем обе девушки, и все побежали на пляж, слыша за спиной шутливые жалобы Ф’нора, что его все бросили. Когда Шарра и Пьемур скрылись за поворотом, Джексом успел схватить Менолли за руку.

– Менолли, откуда мастер Робинтон все узнал?

Смех на губах Менолли замер, взгляд помрачнел.

– Я ему ничего не говорила, Джексом. Не было нужды. Не знаю, как он сумел выяснить. Но все факты указывают на тебя.

– Каким образом?

Она начала загибать пальцы.

– Для начала: яйцо мог вернуть только дракон. Никак иначе. Вероятнее всего, дракон, хорошо знакомый с площадкой Рождений Бендена. И всадник этого дракона должен был искренне хотеть вернуть яйцо, к тому же суметь его найти! – последнее, похоже, важнее всего. – Теперь многие поймут, что это сделал ты.

– Почему именно теперь?

– Никто из Южного Вейра не возвращал яйцо Рамот’ы, – улыбнулась Менолли, нежно погладив Джексома по щеке. – Я так гордилась тобой, Джексом, когда поняла, что удалось совершить вам с Рут’ом! И еще больше – тем, что ты не стал поднимать из-за этого шум. Тогда было крайне важно, чтобы в Бендене считали, будто некий всадник из Южного усовестился и вернул яйцо Рамот’ы…

– Эй, Джексом, Менолли, вы где? – отвлек их крик Пьемура.

– Ну, кто быстрее! – Менолли повернулась и помчалась к берегу.

Искупаться вдоволь им так и не удалось. Вновь появился корабль мастера Идаролана, на фок-мачте которого развевался голубой вымпел – знак богатого улова. Брекка позвала их чистить рыбу. Она не знала, сколько людей из тех, кто сейчас был на плато, вернутся в Прибрежный холд на ужин, но, как она сказала, не обращая внимания на протесты, жареную рыбу можно подать и на следующий день. Миррим она отправила с запасом провизии для мастера Вансора и Н’тона, которые собирались провести вечер за наблюдением за звездами, или, как фамильярно окрестил их Пьемур, Закатной, Рассветной и Полуночной Сестрами.

– Спорим, Миррим постарается остаться там на ночь, чтобы выяснить, в самом ли деле Пат’а пугает южных файров? – со слегка зловещей усмешкой спросил Пьемур.

– У Миррим в самом деле хорошо обученные файры, – сказала Менолли.

– Которые так же на всех набрасываются, как и она сама, – добавил Пьемур.

– Ты к ней несправедлив, – заметила Менолли. – Миррим моя хорошая подруга…

– Тогда тебе, как ее лучшей подруге, следует объяснить ей, что она не вправе командовать всеми на Перне!

Менолли уже собралась обидеться, но тут в воздухе над бухтой начали появляться драконы, заглушая своим трубным ревом все прочие звуки. В хорошем настроении пребывали не только драконы – чувство радостного возбуждения и ожидания в этот вечер охватило каждого.

Джексом был рад, что успел днем поспать, поскольку пропустить события этого вечера ему вовсе не хотелось. В Прибрежном холде собрались все семеро предводителей Вейров, в том числе Д’рам, который привез некие новости о делах в Южном Вейре, предназначавшиеся лишь для ушей Ф’лара, и Н’тон, который, впрочем, задержался ненадолго, поскольку наблюдал за небом вместе с Вансором. Присутствовали также мастера цехов Никат, Фандарел, Идаролан, Робинтон и лорд Лайтол.

К удивлению Джексома, трое предводителей Вейров из числа Древних: Г’нариш из Айгена, Р’март из Телгара и Д’рам, возглавлявший теперь Южный, – куда меньше интересовались тем, что могло скрываться в поселении на плато, чем Н’тон, Т’бор, Г’денед и Ф’лар. Древним хотелось исследовать обширные земли и далекий горный хребет, а не раскапывать собственную историю.

– Это все в прошлом, – сказал Р’март из Телгара. – Оно давно умерло и погребено. Мы должны жить настоящим, как ты сам нас учил, Ф’лар. – Он улыбнулся, давая понять, что в его словах нет упрека. – К тому же разве не ты, Ф’лар, заявлял, что нет никакого смысла забивать себе голову тем, как жили в древние времена, и куда лучше создавать то, что приносит пользу нашему времени?

Ф’лар усмехнулся, услышав собственные слова.

– Я все же надеюсь, что нам удастся найти неповрежденные записи, которые заполнят пробелы в познаниях о нашей истории. Может, даже еще какой-нибудь полезный прибор, вроде увеличителя, который мы обнаружили в Бенден-Вейре.

– И много с того было толку? – расхохотался Р’март.

– Неповрежденные инструменты могут оказаться бесценными, – веско заметил Фандарел.

– Может, что-нибудь и найдем, – задумчиво проговорил Никат, – поскольку серьезно пострадала лишь одна часть того поселения. – Все повернулись к нему. – Смотрите, – он достал набросок общего плана, – поток лавы прошел к югу. Здесь, здесь и здесь в горах образовались трещины, и поток устремился под уклон, миновав большую часть поселения. К тому же ветер унес пепел. Проведя сегодня небольшие раскопки, я обнаружил лишь тонкий слой вулканических отложений.

– Неужели это единственное поселение? Если в их распоряжении имелась вся планета? – спросил Р’март.

– Другие мы найдем завтра, – заверил их мастер-арфист. – Верно, Джексом?

– Мастер? – Джексом поднялся, удивившись своему столь неожиданному приобщению к дискуссии.

– Если серьезно, Р’март, возможно, ты и прав. – Ф’лар наклонился над столом. – И мы на самом деле не знаем, заставило ли извержение Предков покинуть плато незамедлительно и безвозвратно.

– Мы ничего не узнаем, пока не проникнем в один из тех курганов и не выясним, что там осталось – если вообще хоть что-то, – сказал Н’тон.

– Не спеши, предводитель, – заметил мастер Никат, обращаясь к Н’тону, но взгляд его был устремлен на всех. – Я лучше пришлю кого-нибудь из мастеров и нескольких надежных подмастерьев, чтобы руководить раскопками.

– Что ж, продемонстрируй нам премудрости своего ремесла, мастер Никат, – сказал Р’март. – Нам тоже не помешает научиться кое-чему из горного дела, верно, мастер-горняк?

Джексом сдержал смешок, увидев сперва озадаченное, а затем негодующее выражение на лице Никата.

– Всадники – и горное дело?

– Почему бы и нет? – спросил Ф’лар. – Нити пройдут, и скоро наступит очередной Интервал. Могу пообещать одно: когда южные просторы откроются для всех, Вейры ни от кого больше не будут зависеть во время Интервала!

– Весьма здравая мысль, предводитель, весьма здравая, – благоразумно согласился мастер Никат, хотя ему явно требовалось время, чтобы переварить столь революционную идею.

Отдыхавшие на берегу драконы приветственно затрубили. Н’тон внезапно встал.

– Мне пора к Вансору, чтобы наблюдать за звездами. Это наверняка вернулись Пат’а и Миррим. Всем всего доброго.

– Я освещу тебе дорогу, Н’тон. – Джексом схватил корзинку со светильниками.

Когда они отошли достаточно далеко, чтобы никто не мог их услышать, Н’тон повернулся к Джексому:

– Похоже, путешествия тебе больше по душе, чем скучные полеты с королевским крылом?

– Я не специально, Н’тон, – рассмеялся Джексом. – Просто мне хотелось первым увидеть Двуликую.

– И на этот раз никаких предчувствий?

– Предчувствий?

Н’тон, усмехнувшись, дружески обнял его за плечи:

– Похоже, тебя вдохновили образы, которые передавали файры.

– Про гору?

– Молодец! – Н’тон слегка встряхнул Джексома.

Они увидели темный силуэт опускающегося на пляж дракона, а затем два сверкающих глаза повернувшего к ним голову Лиот’а.

– У белого дракона ночью есть преимущество. – Н’тон показал на заметную шкуру Рут’а чуть в стороне от своего бронзового.

«Рад, что ты пришел. У меня зудит там, где мне не достать», – сообщил Рут’.

– Ему требуется помощь, Н’тон.

– Оставь тогда светильники мне. Я передам их Миррим, чтобы она смогла найти дорогу обратно.

Они расстались, и Джексом занялся Рут’ом. Он слышал, как Н’тон поздоровался с Миррим – их голоса отчетливо доносились до него в ночной тишине.

– Естественно, с Вансором все порядке, – раздраженно бросила Миррим. – Он словно приклеился к своей трубе. Даже не заметил, как я появилась, ничего не съел из принесенной мной еды и точно так же не заметил, как я ушла. Более того, – она помедлила и глубоко вздохнула, – Пат’а вовсе не распугала южных файров.

– С чего бы им пугаться?

– Из-за этого меня не пускают на плато, где Джексом с остальными собираются вытянуть у южных файров хоть что-то осмысленное.

– Осмысленное? Ах да, выяснить, сумеет ли Рут’ сделать их образы более четкими. Что ж, я бы особо по этому поводу не переживал, Миррим. Тебе найдется множество других дел.

– По крайней мере, моя драконица не какой-то бесполый заморыш, ни на что не способный, кроме как крутить шашни с файрами!

– Миррим!

Услышав холодные нотки в голосе Н’тона, Джексом почувствовал, как вдруг похолодело внутри у него самого. Дерзкие слова Миррим эхом звучали в его ушах.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я, Н’тон…

«Она даже не почувствовала угрозы в его голосе, – подумал Джексом. – Обычное для нее дело».

– Уж ты-то должен знать, – недовольно продолжала Миррим. – Разве не ты сам говорил Ф’нору и Брекке, что сомневаешься, сможет ли Рут’ спариваться? Куда ты собрался, Н’тон? Я думала, ты…

– Ты никогда не думаешь, Миррим!

– В чем дело, Н’тон? – Внезапная паника в ее голосе послужила Джексому некоторым утешением.

«Не останавливайся, – сообщил Рут’. – У меня все еще зудит».

– Джексом? – негромко позвал Н’тон, возможно не рассчитывая, что тот его услышит.

– Джексом? – вскрикнула Миррим. – О нет!

До Джексома донесся топот ее бегущих ног, он увидел, как подпрыгивает в воздухе корзинка со светильниками, и услышал рыдания девушки. Как всегда – сперва ляпнуть, лишь потом подумать, а потом целыми днями заливаться слезами. Теперь она наверняка будет таскаться за ним и каяться, прося прощения за свою глупость, пока не загонит его в Промежуток.

– Джексом! – снова с тревогой позвал Н’тон.

– Да, Н’тон? – Джексом послушно продолжал чесать хребет Рут’а, думая, почему жестокие слова Миррим не возымели должного действия. Бесполый заморыш! Увидев идущего к нему Н’тона, он ощутил странное чувство облегчения, возникшее где-то в глубине души. В его мыслях промелькнули воспоминания о всадниках, ждавших, когда спарится зеленая в Форте. Да, тогда он был только рад, что Рут’ не проявил никакого интереса. Возможно, он отчасти сожалел, что Рут’ лишен возможности испытать подобное, но его радовало, что ему самому такое никогда не предстоит.

– Ты наверняка ее слышал. – В голосе Н’тона звучала слабая надежда на обратное.

– Слышал. Звук разносится над водой.

– Чтоб ей сгореть, этой девчонке! Мы собирались тебе объяснить… но потом ты подхватил горячку, а теперь вот это. Возможность так и не представилась… – поспешно заговорил Н’тон.

– Переживу. Как и у Миррим с Пат’ой, у нас найдутся другие дела.

Из горла Н’тона вырвался стон.

– Джексом! – Он крепко стиснул плечо Джексома, пытаясь выразить охватившую его жалость.

– В том нет твоей вины, Н’тон.

– Рут’ понимает, что она сказала?

– Рут’ понимает, что у него зудит спина. – Джексому вдруг показалось странным, что Рут’ нисколько не расстроен.

«Вот, то самое место. Давай сильнее».

Джексом почувствовал легкую сухость на мягкой и податливой в остальных местах шкуре.

– Похоже, я уже тогда в Форт-Вейре сообразил, что что-то не так, – продолжал Джексом. – Знаю, К’небел ожидал, что Рут’ взлетит следом за зеленой. Я думал, что Рут’, родившийся маленьким, возможно, повзрослеет позже, чем другие драконы.

– Он всегда останется таким, Джексом!

Джексома искренне тронуло прозвучавшее в голосе бронзового всадника сожаление.

– И что с того? Он мой дракон, а я его всадник. Мы вместе!

– Он единственный в своем роде! – с жаром заявил Н’тон, любовно поглаживая шкуру Рут’а. – Как и ты, мой юный друг! – Он снова сжал плечо Джексома, жестом заменяя невысказанные слова. В темноте рядом с ними дружелюбно заворчал Лиот’, и Рут’, повернув голову к бронзовому дракону, вежливо ответил тем же.

«Лиот’ – отличный дракон. А его всадник – добрый человек. Они хорошие друзья!»

– Мы всегда твои друзья, – сказал Н’тон, в последний раз почти до боли сжав плечо Джексома. – Мне пора к Вансору. Уверен, что с тобой все в порядке?

– Иди, Н’тон. А я еще почешу Рут’а!

Мгновение поколебавшись, предводитель Форт-Вейра развернулся кругом и быстро направился к своему бронзовому.

– Пожалуй, лучше смажу то место маслом, Рут’, – сказал Джексом. – В последнее время я совсем про тебя забыл.

Рут’ повернул голову, и его глаза ярко блеснули голубым в темноте.

«Ты никогда про меня не забываешь».

– Если бы не забывал, твоя шкура не начала бы шелушиться!

«У тебя было столько дел!»

– На кухне есть свежий котелок с маслом. Потерпи немного.

Глаза Джексома успели привыкнуть к тропической тьме, и он быстро добрался до холда, нашел на кухне котелок и поспешил обратно, чувствуя охватившую его усталость, как душевную, так и телесную. До чего же несносная эта Миррим! Если бы он позволил ей с Пат’ой появиться на плато… Что ж, он все равно бы рано или поздно узнал о вынесенном Рут’у приговоре. Почему Рут’ нисколько не расстроен? Может, если бы Джексом искренне желал, чтобы его дракон мог познать то, что было доступно другим драконам, Рут’ все же повзрослел бы? Джексом ругал судьбу за то, что им так и не дано было стать полноценными драконом и всадником, поскольку они росли в холде, а не в Вейре, где спаривание драконов было вполне естественной и приемлемой составляющей жизни. И ведь не скажешь, что Рут’у был неведом сексуальный опыт: дракон всегда присутствовал рядом, когда этим занимался Джексом.

«Я люблю вместе с тобой, и я люблю тебя. Но у меня жутко зудит спина».

«Тут добавить нечего», – подумал Джексом, спеша через лес к своему дракону.

С Рут’ом кто-то был, почесывая ему спину. Если это Миррим… Джексом зашагал быстрее, чувствуя подступающую злость.

«Со мной Шарра», – спокойно сообщил Рут’.

– Шарра? – Подавив неразумную вспышку гнева, Джексом разглядел очертания ее фигуры. – Я принес масло. У Рут’а шелушится шкура. Я стал совсем про него забывать.

– Ты никогда не забывал про Рут’а, – столь решительно возразила она, что Джексом невольно улыбнулся.

– Миррим не… – начал он, протягивая ей котелок с маслом.

– Да, пришла вся в слезах и, уверяю тебя, не встретила ни малейшего сочувствия. – Она столь яростно втерла масло в спину Рут’а, что тот робко пожаловался. – Прости, Рут’. Миррим отослали обратно в Бенден!

Джексом взглянул на пляж, где до этого приземлилась Пат’а. Зеленой драконицы в самом деле там уже не было.

– А тебя послали ко мне? – Против Шарры он ничего не имел, собственно, ее присутствие даже его радовало.

– Не послали… – Шарра запнулась. – Меня… меня позвали! – поспешно закончила она.

– Позвали? – Джексом перестал втирать масло в спину Рут’а и взглянул на девушку, чье лицо казалось бледным пятном с темными точками вместо глаз и рта.

– Да, позвали. Меня позвал Рут’. Он сказал, что Миррим…

– Сказал? – прервал ее Джексом, когда до него наконец дошел смысл его слов. – Ты можешь слышать Рут’а?

«Ей нужно было меня слышать, когда ты был болен, Джексом», – сообщил Рут’ одновременно с произнесенными вслух словами Шарры:

– Я могла слышать его с тех пор, как ты заболел.

– Рут’, почему ты позвал Шарру?

«Она хорошая. Она тебе нужна. Из-за того, что сказала Миррим, даже того, что сказал Н’тон, пусть и мягче, ты замкнулся. Мне не нравится, когда я не могу слышать твои мысли. Шарра откроет для нас твой разум».

– Ты это сделаешь для нас, Шарра?

На этот раз Джексом не колебался. Он взял Шарру за руки, не обращая внимания на масло, и привлек ее к себе, неумеренно радуясь тому, что она с ним почти одного роста и ее губы так близки к его губам. Все, что ему требовалось, – слегка наклонить голову.

– Я сделаю все, что угодно, для тебя, Джексом, что угодно для тебя и Рут’а! – Их губы сладостно соприкоснулись, лишив возможности говорить.

Джексом ощутил распространяющееся внутри тепло, гнавшее прочь так тревоживший его дракона холод, – тепло стройного тела Шарры, запах ее длинных тяжелых волос, прикосновение рук к спине. И ласкавшие его плечи ладони были ладонями не целительницы, но возлюбленной.

Они любили друг друга в мягкой теплой тьме, наслаждаясь каждым мгновением, а когда наступил момент экстаза, оба знали, что Рут’ тоже любит вместе с ними.