Дом арфистов, раннее утро. Иста-Вейр, середина утра.

Пятнадцатый Оборот, двадцать восьмой день восьмого месяца

Еще не рассвело, когда Робинтона разбудила Сильвина.

– Мастер Робинтон, пришло известие из Иста-Вейра. Бронзовые пьют кровь добычи. Скоро взлетит Кайлит’а. Ты нужен там.

– Да, спасибо, Сильвина. – Он заморгал в тусклом сиянии светильника, с которого она сняла заслонку. – Не могла бы ты принести мне… – Он увидел возле постели дымящуюся кружку. – О моя дорогая! Я тебе благодарен до конца жизни!

– Ты всегда так говоришь, – усмехнувшись, ответила Сильвина и вышла.

Он быстро оделся, чтобы не замерзнуть в предрассветном холоде. Заир занял свое привычное место на плече, тихо щебеча, пока Робинтон шагал по коридору.

Сильвина ждала его в темном нижнем зале, держа в руке светильник. Она повернула колесо на массивной железной двери, освобождая засов. Робинтон потянул на себя тяжелую дверь и внезапно ощутил укол в боку. Странно. Сильвина подала ему гитару, надежно укутанную от леденящего холода Промежутка.

– Надеюсь, Барнат’ настигнет Кайлит’у, – сказала она. – А вот и Дрент’.

Увидев приземляющегося коричневого дракона, арфист сбежал по ступеням. Дрент’ был явно взволнован, его глаза отливали в ночи оранжево-красным. Поприветствовав всадника, Робинтон закинул гитару за спину и, взявшись за руку Д’фио, взобрался на дракона.

– Каковы ставки? – спросил он всадника.

– В общем, так, мастер Робинтон. Барнат’ тот еще зверюга, и он точно догонит Кайлит’у. Хотя, – в голосе Д’фио послышалось сомнение, – четверо бронзовых, которым Н’тон разрешил попытаться, сильные и молодые, и все как один рвутся в бой. Так что еще может быть сюрприз. Ставь на кого хочешь – не прогадаешь!

– Я бы с радостью поставил, но мне как-то не пристало…

– Ну, если бы ты положился на меня, мастер Робинтон, то, клянусь скорлупой Дрент’а, вряд ли бы пожалел!

– И после полета тоже? – усмехнулся Робинтон, пытаясь побороть непрофессиональное желание рискнуть.

– Я всадник, мастер Робинтон, – резко бросил Д’фио, – а не один из этих вероломных южан.

– А я – мастер-арфист Перна, – ответил Робинтон, но все же, наклонившись, сунул ему в руку монету в две марки. – На Барнат’а, естественно, только чтобы никто не узнал.

– Как пожелаешь, мастер Робинтон, – удовлетворенно кивнул Д’фио.

Они поднялись над черной тенью утесов Форт-холда в ночное небо, безлунное в этот час и время года и едва различимое. Ощутив, как напряглась спина Д’фио, Робинтон судорожно вздохнул. Они вошли в Промежуток и тут же снова возникли над Иста-Вейром. Дрент’ уже протрубил свое имя сторожевому дракону.

Робинтон заслонил глаза от яркого солнца, отражавшегося в воде. Взглянув вниз, он увидел выразительные очертания утеса Иста-Вейра. Черная скала напоминала гигантские пальцы, указывавшие в ярко-голубое небо. Иста-Вейр был самым маленьким из всех, и некоторые драконы устроили себе логово в окружавшем подножие утеса лесу. Сейчас широкое плато за утесом заполонили бронзовые звери, их всадники столпились возле золотой королевы, которая склонилась над добычей, высасывая из туши кровь. На безопасном расстоянии от них расположилась большая группа зрителей.

Именно туда и направился Дрент’.

Заир слетел с плеча Робинтона, присоединившись к большой стае взволнованных файров. Робинтон заметил, что те держатся поодаль от драконов. По крайней мере, файры снова появляются в Вейрах.

Спешившись, Д’фио отправил своего коричневого поплавать в теплых водах залива ниже плато Вейра. Другие драконы, не участвовавшие в брачном полете, уже наслаждались возможностью искупаться у острова Иста.

Кайлит’а, подпрыгнув, устремилась к стаду в загоне Вейра. За ней следовала Косира, держа свою юную королеву под контролем, чтобы та не обожралась мясом и не слишком отяжелела для столь важного брачного полета. Робинтон насчитал двадцать шесть бронзовых, окруживших место кормежки. Их шкуры блестели в лучах солнца, глаза возбужденно отливали красным. Наполовину раскрыв крылья, они присели на задние лапы, готовые взмыть в воздух, как только поднимется королева. Все они были молоды, как советовал Ф’лар, и почти одного размера. Они ждали, не сводя сверкающих глаз с предмета их интереса.

Глухо рыча, Кайлит’а высосала кровь из туши бычка и, подняв голову, презрительно заворчала, оглядывая кольцо бронзовых.

Внезапно сторожевой дракон издал боевой клич. Даже Кайлит’а обернулась. С юга, над морем, приближались два бронзовых.

Едва Робинтон сообразил, что они наверняка летели над самой водой, чтобы подобраться к Вейру незамеченными, он понял, что это за пожилые звери с седыми мордами и утолщенными шеями. Южане. Двое бронзовых Древних. Наверняка Т’кул с Салт’ом и, вероятно, Б’зон с Ранилт’ом. Поскольку место посадки двух летящих с юга бронзовых было очевидно, Робинтон побежал к месту кормежки, к потенциальным партнерам королевы.

Они идеально рассчитали время, подумал Робинтон. Еще двое торопливо пробирались навстречу приземляющимся бронзовым – коренастый Д’рам и худощавый Ф’лар. Т’кул и Б’зон спрыгнули со своих зверей, и драконы заняли место рядом с остальными бронзовыми, шипевшими и рычавшими на новоприбывших. Робинтон молился про себя, чтобы никому из бронзовых всадников не пришло в голову сперва что-то сделать, а потом уже подумать. Большинство из них были столь молоды, что не узнали бы Т’кула или Б’зона. Но Д’рам и Ф’лар все поняли сразу.

Робинтон почувствовал, как отчаянно колотится его сердце. Непривычная боль заставила его поморщиться и на мгновение замедлить бег. Б’зон стоял к нему лицом, натянуто улыбаясь. Древний коснулся руки Т’кула, и бывший предводитель Вейра Плоскогорье удостоил арфиста коротким взглядом. Не сочтя его угрозой, Т’кул снова повернулся к двум предводителям Вейров.

Д’рам первым оказался рядом с Т’кулом.

– Идиот, это для молодых зверей. Ты погубишь Салт’а!

– А какой выбор вы нам оставили? – спросил Б’зон, когда Ф’лар и Робинтон подбежали к южанам с обеих сторон. В его голосе слышались истерические нотки. – Наши королевы слишком стары для брачного полета, и у нас нет зеленых, чтобы дать разрядку самцам. Нам приходится…

Затрубив, Кайлит’а бросила наполовину высосанную тушу бычка и наполовину полетела, наполовину побежала к разбегающемуся стаду. Миг, и она ухватила когтями за бок очередную жертву и подтащила к себе.

– Д’рам, ты ведь объявил этот полет открытым для всех? – хрипло спросил Т’кул, переводя взгляд с Д’рама на Ф’лара. Лицо его осунулось, несмотря на южный загар.

– Да, но ваши бронзовые слишком стары, Т’кул. – Он показал на нетерпеливых молодых драконов. Разница была очевидна.

– Салт’ в любом случае умирает. Позволь ему полететь, Д’рам. Я уже сделал выбор, иначе его бы здесь не было. – Т’кул пристально посмотрел на Ф’лара, с такой горечью и ненавистью во взгляде, что у Робинтона перехватило дыхание. – Зачем вы забрали яйцо? Как вы его нашли? – Несмотря на холодную гордость и высокомерие, в голосе Т’кула сквозило отчаяние.

– Если бы вы обратились к нам, мы бы помогли, – спокойно ответил Ф’лар.

– Или я бы помог, – сказал Д’рам, удрученный бедой своего бывшего соратника.

Отвернувшись от Ф’лара, Т’кул наградил предводителя Иста-Вейра долгим презрительным взглядом, затем расправил плечи и кивком дал знак Б’зону присоединиться к бронзовым всадникам. Стоявший у него на пути предводитель Бендена открыл было рот, собираясь что-то сказать, но лишь печально покачал головой и отступил в сторону.

Южные всадники успели как раз вовремя. Кайлит’а подняла окровавленную морду, ее шкура сильнее обычного отливала золотом. Глаза переливались опаловым. Издав яростный рев, королева взмыла в небо. Барнат’ взлетел за ней первым, а почти сразу за ним Салт Т’кула, к удивлению Робинтона почти не отставая.

Т’кул торжествующе развернулся к Ф’лару, явно желая его оскорбить, но сдержался и направился к Косире, которая с трудом держалась на ногах, поддерживая мысленную связь со своей королевой. Она даже не заметила, как Г’денед и Т’кул ведут ее в королевский вейр, чтобы дождаться там исхода полета.

– Он погубит Салт’а, – с тоской пробормотал Д’рам.

Странное давление в груди мешало Робинтону приободрить расстроенного предводителя.

– И Б’зон туда же! – Д’рам схватил Ф’лара за руку. – Неужели мы ничего не можем сделать? Нельзя дать погибнуть двум драконам!

– Если бы они обратились к нам… – начал Ф’лар, успокаивающе кладя ладонь на руку Д’рама. – Но эти Древние привыкли всегда только забирать! В том их изначальная ошибка! – Взгляд его стал жестким.

– Они и сейчас забирают, – сказал Робинтон, желая облегчить страдания Д’рама. – Они постоянно забирают с севера все, что хотели. То тут, то там. Все, что им нравится. Девушек, материалы, камень, железо, драгоценности. Они занимаются тайными грабежами с тех пор, как их изгнали. У меня есть доказательства, о которых я сообщил Ф’лару.

– Если бы они только попросили! – Ф’лар взглянул на небо, на быстро уменьшающиеся пятнышки летящих драконов.

– Что все это значит? – К ним поспешно подошел лорд Варбрет из Иста-холда. – Те последние двое – совсем старые, или я разбираюсь в драконах куда хуже, чем мне казалось?

– Брачный полет был объявлен открытым для всех, – ответил Ф’лар, но взгляд Варбрета был устремлен на встревоженное лицо Д’рама.

– Для старых драконов? Я думал, вы поощряете молодых, у которых прежде не было шансов настичь королеву! Я лично не вижу никакого смысла в очередном старом предводителе Вейра. Без обид, Д’рам, но холдеров подобная замена вряд ли обрадует. – Он посмотрел на небо. – Как им угнаться за молодыми? На такой жуткой скорости?

– У них есть право попытаться, – сказал Ф’лар. – Пока ждем итогов, может, выпьем вина, Д’рам?

– Да-да, вина. Лорд Варбрет… – Д’рам наконец очнулся от раздумий и жестом пригласил лорда в жилую пещеру, махнув остальным, чтобы те следовали за ним. Но шел медленно и тяжело.

– Не беспокойся, Д’рам. Может, тот другой дракон и скор на подъем, – лорд Варбрет ободряюще похлопал Д’рама по плечу, – но я в любом случае верю в Г’денеда и Барнат’а. Отличный парень! И прекрасный дракон. К тому же он ведь уже однажды настиг Кайлит’у? Это многое значит, не так ли?

Робинтон облегченно вздохнул, поняв, что лорд неверно истолковал беспокойство Д’рама. Ф’лар тем временем ответил на заданный вопрос:

– Да, у Кайлит’ы в ее первой кладке от Барнат’а было тридцать четыре яйца. Юной королеве не стоило так напрягаться, но все ее детеныши вылупились здоровыми и сильными. Королевского яйца не оказалось. Так часто бывает, когда в Вейре хватает королев. И связи, возникшие во время предыдущего брачного полета, могут сыграть немалую роль, несмотря на привередливость Кайлит’ы. Но никогда наперед не знаешь…

Робинтон заметил, что обслуживавшие гостей обитатели Вейра слегка напряжены. Интересно, многие из них узнали южан? Он надеялся, что никто не выскажет свои подозрения в присутствии лорда.

Салт’ Т’кула наверняка десятки раз настигал свою королеву. Может, он и старый опытный боец, но весь его ум ничем не поможет, если он не поймает золотую драконицу в первые несколько минут полета. Ему просто не хватит выносливости, свойственной молодым драконам, и, возможно, даже скорости для рывка. Его соперниками были лучшие звери. Робинтон знал, как тщательно Н’тон подбирал четверых бронзовых всадников, представлявших Форт. Каждый уже несколько оборотов занимал должность командира крыла, и они успели показать себя в сражениях с Нитями. Под стать им были и их драконы. Ф’лар тоже ограничил представительство Бендена троими, вполне способными возглавить Вейр. Робинтон предполагал, что Телгар, Айген и Плоскогорье оказали честь Вейру Д’рама, прислав достойных людей. Иста-Вейр, самый маленький из шести Вейров, нуждался в поддержке со стороны всех.

Робинтон потягивал вино, надеясь, что боль в боку пройдет, и размышляя о том, что стало ее причиной. Впрочем, вино излечивает многие недуги. Подождав, пока Д’рам повернется к нему, арфист вновь наполнил его кружку – и поймал одобрительный взгляд Ф’лара.

Обитатели Вейра начали подходить к их столу, приветствуя Д’рама и лорда Варбрета. Д’рама ободрила их очевидная радость от встречи с бывшим предводителем, и он, улыбаясь, весело беседовал с ними. Да, выглядел он напряженно – но любой наблюдатель, впрочем, легко объяснил бы это понятной тревогой за исход брачного полета.

Робинтона озадачили горькие слова Т’кула: «Зачем вы забрали яйцо? Как вы его нашли?» Неужели Т’кул не понимал, что яйцо вернул кто-то из Южного Вейра?

Внезапно арфист замер. Никто из южан яйцо не возвращал – иначе Т’кул уже наверняка выяснил бы, кто это был.

Мастер-арфист искренне надеялся, что никто из двух старых драконов не погибнет, пытаясь настичь юную королеву. Вполне в духе Древних – приправить радостное событие такой мрачной нотой! Вряд ли жизнь в Южном Вейре настолько невыносима, что Т’кул хладнокровно послал своего дракона на смерть, вместо того чтобы продолжать жить по-прежнему. Робинтон хорошо знал Южный Вейр, расположенный в маленькой долине. Там было существенно лучше по сравнению с унылым бесплодным Вейром Плоскогорье, который Т’кул возглавлял раньше. В центре двора, выложенного каменными плитами, чтобы никакая Нить не смогла зарыться в траву, выстроили огромное, хорошо продуманное здание. Еды хватало, как и дичи для прокорма драконов, погода была идеальной, и защищать всадникам приходилось лишь маленький холд на побережье.

Потом Робинтон вспомнил, с какой ненавистью Т’кул смотрел на Ф’лара. Именно злоба и чувство мести двигали бывшим предводителем Вейра Плоскогорье. Из-за того, что его отправили в ссылку, не дав выбора.

Возможно, их королевы и впрямь слишком постарели для брачных полетов, подумал Робинтон, но это произошло не столь уж давно, так что вряд ли их бронзовые сходили с ума от неудовлетворенных желаний. К тому же они тоже старели, и кровь уже не играла в их жилах, как раньше.

Более того, Т’кула никто не принуждал отправляться на юг вместе с Мардрой, Т’роном и прочими своевольными упрямцами из Древних времен. Он мог признать главенствующую роль Бендена и тот факт, что мастерские и холды заслужили право на самостоятельность за прошедшие с последнего Прохождения четыреста Оборотов. Он мог остаться и вести себя и дела своего Вейра соответственным настоящему образом.

Робинтон был уверен, что, если бы кто-то из южан честно обратился за помощью к другим Вейрам, он бы ее получил. Арфист нисколько не сомневался в искренности Д’рама. Он и сам бы настаивал, чтобы Древним пошли навстречу, во имя Скорлупы!

Если представить худший итог сегодняшних событий, что станет с Т’кулом, если Салт’ все-таки не выдержит? Робинтон глубоко вздохнул, не желая думать о подобной возможности, и тем не менее… Он бросил взгляд в сторону покоев госпожи Вейра. У Т’кула был за поясом нож. Их носили все. Арфист почувствовал, что его сердце забилось сильнее. Он понимал, это не вполне тактично, но не стоит ли предложить Д’раму, чтобы в королевском вейре на всякий случай находился кто-то, не участвовавший в брачном полете? Когда у всадника умирал дракон, он мог обезуметь, не отдавая отчета в своих действиях. Перед мысленным взором арфиста вновь живо предстал полный ненависти взгляд Т’кула. У Робинтона имелось немало привилегий, но возможность войти в покои госпожи Вейра во время брачного полета ее королевы к их числу не относилась. И все же…

Робинтон моргнул, только сейчас заметив, что Ф’лара за столом больше нет. Арфист огляделся, но высокой фигуры предводителя Бенден-Вейра нигде не было видно. Он встал, стараясь не привлекать внимания, и направился к выходу, сумев любезно кивнуть Д’раму и Варбрету. Ему преградил путь Бальдор, арфист Исты.

– Ф’лар взял с собой двух наших самых сильных всадников, мастер Робинтон. – Он показал взглядом в сторону покоев госпожи Вейра. – Он опасается неприятностей.

Робинтон облегченно вздохнул, но тут же удивленно спросил:

– Как он сумел? Я не видел, чтобы кто-то поднимался по лестнице.

– В этом Вейре полно странных туннелей и ходов, – усмехнулся Бальдор. – Зачем создавать лишние проблемы? – Он показал на собравшихся в пещере гостей.

– Незачем. Совершенно незачем.

– Скоро мы все узнаем. – Бальдор беспокойно вздохнул. – Нам расскажут наши файры.

– Верно.

Сидевший на его плече Заир уже пересвистывался с коричневым Бальдора.

Слегка расслабившись, Робинтон направился обратно к столу. Он снова налил себе и Д’раму. Пусть и не бенденское вино, но вполне приличное, разве что чуть слаще, чем он предпочитал. Почему так получается, что радостные поводы будто проносятся стрелой, а такие дни, как сегодня, тянутся до бесконечности?

Послышался полный страха и тревоги рев сторожевого дракона, но все же это не был скорбный вопль, оплакивающий чужую смерть. Робинтон почувствовал, как слегка отпустило сковывавшее его напряжение, но облегчение оказалось преждевременным: по жилой пещере пронесся взволнованный шепот, и несколько человек выбежали наружу наблюдать за синим сторожевым драконом с широко развернутыми крыльями. Заир тихо заворковал, но Робинтон не смог разобрать ничего определенного. Маленький бронзовый лишь повторял путаные мысли дракона.

– Похоже, кто-то из бронзовых вышел из игры, – сказал Д’рам, нервно сглотнув. Под загаром на его лице проступила бледность. Он в упор смотрел на Робинтона.

– Могу поспорить, что это один из стариков, – удовлетворенно заметил лорд Варбрет.

– Вероятно, ты прав, – небрежно кивнул Робинтон, – но полет был объявлен открытым для всех, так что запретить им никто не мог.

– Не слишком ли они долго? – спросил Варбрет, хмуро глядя на голубое небо в просвете пещеры.

– Не думаю, – как можно непринужденнее ответил Робинтон. – Хотя иногда возникает подобное впечатление. Полагаю, все из-за того, что исход этого полета будет иметь для Вейра крайне важные последствия. По крайней мере, Кайлит’а вынуждает бронзовых показать все, на что они способны!

– Как считаешь, будет в этот раз королевское яйцо? – с надеждой спросил Варбрет.

– Я бы не стал совершать ошибку, считая яйца раньше времени, – сказал арфист, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.

– Да-да, конечно. Я хотел сказать, для Барнат’а это будет большим успехом, верно? Если его королева после сегодняшнего полета отложит золотое яйцо?

– Воистину так. В смысле если… Барнат’у удастся ее настичь.

– Конечно настигнет. Где твое чувство справедливости, мастер-арфист?

– Там же, где и всегда. Но я сомневаюсь, что Кайлит’а сейчас способна рассуждать о справедливости.

Едва он успел это сказать, Заир испуганно запищал, глаза его вспыхнули тревожным желтым светом. Мнемент’, взволнованно трубя, взмыл в воздух.

Вскочив, Робинтон заметался, оглядываясь в поисках Бальдора. Арфист Исты тоже среагировал на сигнал об опасности и вместе с четырьмя рослыми всадниками мчался в сторону королевского вейра.

– Что случилось? – спросил Варбрет.

– Оставайся здесь! – крикнул Робинтон.

Небо внезапно заполонили драконы. Они, ревя и трубя, встревоженно кружили над Чашей Вейра, едва избегая столкновения друг с другом. Робинтон бежал так быстро, как только позволяли его длинные ноги, не обращая внимания на жестокую боль в боку, которую он попытался облегчить, с силой надавив в это место кулаком. Боль в груди, казалось, усиливалась, не давая дышать.

Над головой Робинтона запищал Заир, передавая образ падающего дракона и сражающихся людей. К несчастью, маленький бронзовый не мог сообщить то, в чем арфист больше всего нуждался: кто из драконов, что за люди? Наверняка среди них был и Ф’лар, иначе бы Мнемент’ так себя не вел.

Громадный бронзовый приземлился на карнизе королевского вейра, не пропуская туда людей Бальдора. Бедняги прижались к стене, уворачиваясь от лихорадочно бьющих широких крыльев.

– Мнемент’! Послушай меня! Дай нам пройти! Мы хотим помочь Ф’лару! Послушай меня! – Робинтон взбежал по ступеням, мимо Бальдора и его людей, и ухватил дракона за кончик крыла. Мнемент’ наклонил голову, зашипел на арфиста и выдернул крыло, едва не свалив Робинтона с ног. Большие глаза яростно сверкали желтым. – Послушай меня! – взревел арфист. – Дай нам пройти!

Заир, пронзительно крича, набросился на бронзового дракона.

«Я слушаю. Салт’а больше нет. Помоги Ф’лару».

Мнемент’ сложил крылья и выпрямился. Робинтон, благодарно взглянув на него, помахал Бальдору и его людям, давая знак, что они могут пройти.

Сам арфист помедлил, переводя дыхание. Когда он двинулся ко входу, Заир стремительно понесся вперед, на этот раз с ободряющим криком. У Робинтона мелькнула мысль, что, скорее всего, маленький файр решил, что именно он заставил отступить громадного бронзового. Оставалось лишь благодарить бронзового дракона за то, что тот вообще прислушался к арфисту.

Войдя в вейр, Робинтон услышал шум драки в спальне госпожи Вейра. Закрывавшая вход занавеска внезапно слетела, и из спальни, шатаясь, показались два сплетающихся в борьбе тела. Ф’лар и Т’кул! Бальдор и двое его помощников пытались их разнять. Остальные бронзовые всадники и госпожа Вейра, для которых сейчас не существовало ничего, кроме брачного полета, не обращали на происходящее ни малейшего внимания. Кто-то лежал без сознания на полу. «Вероятно, Б’зон», – подумал арфист, за долю секунды охватив взглядом представшую перед ним картину.

Внезапно Робинтон с ужасом понял, что Ф’лар безоружен. Его левая рука сжимала правое запястье Т’кула, пытаясь отвести клинок – не обычный поясной нож с коротким лезвием, а длинный охотничий – от своей ключицы. Его пальцы вонзались в запястье Т’кула, пытаясь заставить ладонь раскрыться. Правая рука Ф’лара удерживала левую руку Т’кула, не давая ей подняться. Т’кул яростно извивался, и по маниакальному блеску в его покрасневших глазах Робинтон понял, что тот не в себе. «Чего он, вероятно, и добивался», – подумал арфист.

Кто-то из людей Бальдора попытался сунуть Ф’лару нож, но он не мог выпустить левую руку Т’кула.

– Я убью тебя, Ф’лар, – шипел Т’кул сквозь зубы, опуская правую руку с нацеленным на шею бронзового всадника клинком все ниже. – Я убью тебя. Так же, как ты убил моего Салт’а. Как ты убил всех нас! Я убью тебя!

Слова его звучали будто ритмичное заклинание, в такт которому он черпал силы из глубин своего безумия. Ф’лар берег дыхание. Ему с трудом удавалось удерживать нож на безопасном расстоянии. На шее вздулись жилы, на лице застыла напряженная гримаса, ноги дрожали.

– Я убью тебя. Убью, довершив то, чего не сделал Т’рон! Я убью тебя, Ф’лар! – раз за разом хрипло выдыхал Т’кул, по мере того как нож приближался к цели.

Неожиданно Ф’лар выбросил вперед левую ногу и, зацепив ею ногу Т’кула, подсек обезумевшего Древнего. Вскрикнув, Т’кул повалился на Ф’лара, который отпустил его левую руку, но продолжал крепко сжимать правое запястье. Т’кул яростно пнул Ф’лара в живот, и тот, хотя и не выпустил руку с ножом, согнулся пополам, ловя ртом воздух. Вторым пинком Т’кул сбил Ф’лара с ног. Ф’лар рухнул на землю, в то время как Т’кул, высвободив руку с ножом, попытался упасть на него сверху. Ф’лар, однако, с удивительной ловкостью перекатился на бок и вновь вскочил на ноги, прежде чем Т’кул успел подняться и перейти в атаку. Этих нескольких мгновений хватило Бальдору, чтобы вложить в руку Ф’лара нож.

Противники сошлись лицом к лицу. По мрачной решимости на лице Ф’лара Робинтон понял, что на этот раз, поскольку дракон южанина был уже мертв, предводитель Бендена прикончит своего соперника – если сумеет.

Робинтон не сомневался в опыте Ф’лара как бойца, но Т’кул не был обычным противником. Ему придавало сил скорбное безумие, охватившее его после смерти Салт’а. Хотя он и был на два десятка Оборотов старше, он мало в чем уступал Ф’лару, к тому же в руке его был более длинный и смертоносный клинок. Ф’лару пришлось бы достаточно долго увертываться от его ударов, чтобы измотать Т’кула, пока не иссякнет вся его безумная энергия.

Из спальни госпожи Вейра донесся ликующий возглас, а затем ее пронзительный крик. Этого хватило, чтобы отвлечь внимание Т’кула, к чему и готовился Ф’лар. Он метнулся к Т’кулу, опустив руку с ножом, и, прежде чем тот успел закрыться, ударил снизу под ребра, пронзив сердце. Выпучив глаза, Т’кул замертво повалился к его ногам.

Ф’лар упал на одно колено, тяжело дыша, и устало потер лоб левой рукой, всем своим видом подчеркивая, что исход поединка угнетает его куда больше, чем усталость.

– Ты не мог поступить иначе, Ф’лар, – мягко проговорил Робинтон, жалея, что ему не хватает сил подойти и встать рядом.

Из спальни госпожи Вейра выходили отвергнутые ухажеры, все еще с трудом соображающие после брачного полета. Их была целая толпа, и Робинтон не сумел понять, кто остался с госпожой Вейра, став новым предводителем Исты.

На арфиста внезапно навалилась необъяснимая слабость. У него перехватило дыхание. Не хватало сил даже успокоить тревожно щебечущего Заира. Боль в боку вновь переместилась в грудь, подобно тяжелому камню.

– Бальдор!

– Мастер Робинтон? – К нему подбежал арфист Исты с ужасом и тревогой на лице, помог Робинтону дойти до ближайшей скамьи. – Ты совсем побледнел. И губы посинели. Что с тобой?

– Я плохо себя чувствую. Моя грудь… Вина! Мне нужно вина!

Робинтону показалось, будто вокруг него смыкаются стены. Он не мог вздохнуть. Он слышал взволнованные голоса, ощущал нарастающую панику, но до последнего старался владеть собой. Чьи-то руки усадили его, потом уложили, полностью лишив возможности дышать. Он попробовал сесть.

– Отпустите его. Так ему легче будет дышать.

Словно в тумане, Робинтон узнал голос Лессы. Как она тут оказалась? Кто-то приподнял его, и он снова смог вдохнуть. Внезапно ему захотелось расслабиться, уснуть…

– Выйдите все из вейра, – приказала Лесса.

«Арфист, арфист, послушай нас. Послушай нас. Не засыпай. Останься с нами. Арфист, ты нам нужен. Мы тебя любим. Послушай нас».

Голоса в голове были ему незнакомы. Ему хотелось, чтобы они замолчали, не мешали ему подумать о боли в груди и о сне, которого он так отчаянно жаждал.

«Арфист, ты не можешь уйти. Ты должен остаться. Арфист, мы тебя любим».

Его озадачивали эти голоса. Он их не знал. Они не принадлежали Лессе или Ф’лару. Голоса звучали глубоко и настойчиво, и он слышал их не ушами. Они звучали в его голове, избавиться от них он не мог. Ему хотелось, чтобы его оставили в покое, дав возможность заснуть. Он так устал… Т’кул был слишком стар, чтобы его дракон настиг королеву, чтобы победить в схватке. Но он, Робинтон, еще старше Т’кула, который теперь уснул навеки. Если бы те голоса позволили ему тоже заснуть… Он так устал…

«Тебе нельзя спать, арфист. Мы с тобой. Не покидай нас. Арфист, ты должен жить! Мы тебя любим».

Жить? Конечно, он будет жить. Глупые голоса. Он просто устал. Ему хотелось спать.

«Арфист, арфист, не покидай нас. Арфист, мы тебя любим. Не уходи».

Голоса звучали негромко, но неотступно, не собираясь оставлять в покое его разум.

Он почувствовал, что к его губам что-то поднесли.

– Мастер Робинтон, ты должен попытаться проглотить лекарство. Сделай усилие. Оно облегчит боль.

Этот полный тревоги голос был ему знаком. Лесса. Естественно, она встревожена после того, как Ф’лару пришлось убить всадника, к тому же еще переживания из-за кражи яйца, беспокойство Рамот’ы…

«Арфист, слушайся Лессу. Ты должен слушаться Лессу, арфист. Открой рот. Ты должен попытаться».

Он мог бы пренебречь просьбой Лессы, мог слабой рукой оттолкнуть кружку от своих губ и попытаться выплюнуть таявшую на языке горькую пилюлю, но голоса продолжали настойчиво звучать в его голове. Он позволил влить себе в рот вино и проглотил пилюлю. По крайней мере, им хватило любезности дать ему вина, а не воды. Арфисту Перна не подобает пить воду. Он не сумел бы проглотить ни капли воды с такой болью в груди.

Внезапно внутри у него будто что-то щелкнуло. Боль в груди отступала, будто с этим щелчком лопнула тугая лента, сжимавшая сердце. Он облегченно вздохнул, подумав, что никогда прежде в полной мере не ценил отсутствие боли.

– Глотни вина, мастер.

Он вновь почувствовал, как его губ коснулся край кружки. Да, вино вполне способно завершить лечение. Вино всегда возвращало его к жизни. Но ему все равно хотелось спать. Он так устал.

– И еще!

«Ты можешь поспать позже. Ты должен послушать нас и остаться. Арфист, послушай! Мы тебя любим. Ты должен остаться»

Робинтону начала надоедать их настойчивость.

– Скоро он наконец появится? – В голосе Лессы звучала злость, какой он никогда прежде не слышал. И похоже, она плакала. Лесса плачет?

«Лесса плачет из-за тебя. Не заставляй ее плакать. Останься с нами, арфист. Ты не можешь уйти. Мы тебя не отпустим. Лесса не должна плакать».

Да, верно, Лесса не должна плакать. Робинтон всерьез не верил, что она плачет. Заставив себя открыть глаза, он увидел над собой ее лицо. И она в самом деле плакала! Слезы стекали по ее щекам на его безвольно раскрытую ладонь.

– Не плачь, Лесса. Не хочу, чтобы ты плакала… – Во имя Скорлупы, ему не подчинялся собственный голос! Он откашлялся. Это совсем уже никуда не годится.

– Не пытайся говорить, Робинтон, – сказала Лесса, сглатывая слезы. – Просто отдыхай. Тебе нужен отдых. Олдайв скоро будет. Я велела им поторопиться. Просто отдыхай. Еще вина?

– Когда это я отказывался от вина? – Почему его голос так слаб?

– Никогда, – рассмеялась сквозь слезы Лесса.

– Кто меня донимает? Никак не хотят оставить меня в покое. Скажи им, Лесса, что я устал!

– Мастер Робинтон, прошу тебя!

О чем она его просила?

«Арфист, останься с нами. Лесса будет плакать».

– А вот и мастер Олдайв! – Лесса выпрямилась. Робинтон попытался протянуть к ней руку. – Не напрягайся!

Она удержала его, но осталась рядом. Милая Лесса! Он любил ее даже тогда, когда она злилась, – а может, когда она злилась, любил ее даже больше, поскольку злилась она часто и гнев лишь подчеркивал ее красоту.

– Мастер Робинтон? – Успокаивающий голос Олдайва заставил его открыть глаза. – Опять боль в груди? Просто кивни. Я бы предпочел, чтобы ты не тратил лишних сил на разговоры.

– Рамот’а говорит, у него сильные боли и он очень устал.

– Вот как? Что ж, удобно иметь под рукой дракона, который все чувствует.

Мастер Олдайв прикладывал холодные инструменты к груди и руке Робинтона, которому это не нравилось.

– Да, я знаю, они холодные, мой дорогой арфист, но без них не обойтись. А теперь послушай меня. Ты перенапряг свое сердце, оттого и боль в груди. Лесса дала тебе пилюлю, которая на время облегчила боль. Непосредственной опасности нет. Я хочу, чтобы ты попытался заснуть. Тебе нужно много отдыхать, мой добрый друг. Как можно больше отдыхать.

– Тогда скажи им, чтобы они заткнулись и дали мне поспать.

– Кто должен заткнуться? – Голос Олдайва звучал все так же успокаивающе, и Робинтон смутно подозревал, что Олдайв не верит, будто он кого-то слышит. – Вот, проглоти эту пилюлю и выпей вина. Знаю, от вина ты никогда не отказывался.

Робинтон слабо улыбнулся. До чего же хорошо они его изучили, Олдайв и Лесса!

– Он слышит Рамот’у и Мнемент’а, Олдайв. Они говорят, он едва не покинул нас… – Голос Лессы сорвался.

«Покинул? – промелькнуло в голове Робинтона. – Так вот что чувствует человек перед смертью – невыносимую усталость…»

«Теперь ты останешься с нами, арфист. Мы можем позволить тебе заснуть. Но мы по-прежнему будем с тобой. Мы тебя любим».

«Со мной говорят драконы? Драконы не дают мне умереть? Весьма любезно с их стороны, ибо я пока что не хочу умирать. Слишком многое еще нужно сделать, решить множество проблем. И одна из них тревожит меня прямо сейчас… тоже насчет драконов…»

– Кто настиг Кайлит’у?

Удалось ли ему произнести это вслух? Он даже не слышал собственного голоса.

– Слышал, что он сказал, Олдайв?

– Что-то про Кайлит’у.

– Кто бы мог подумать, что даже в такое время его это беспокоит? – язвительно заметила Лесса, вновь став похожей на себя прежнюю. – Кайлит’у настиг Барнат’, Робинтон. Теперь-то ты заснешь?

«Спи, мастер. Мы с тобой».

Арфист глубоко вздохнул и облегченно закрыл глаза.