Бухта на Южном континенте.

Пятнадцатый Оборот, седьмой день седьмого месяца – седьмой день восьмого месяца

Джексома разбудило прикосновение чего-то мокрого, скользнувшего по лбу и носу. Он раздраженно смахнул помеху с лица.

«Тебе лучше?» – В голосе Рут’а ощущалась тоскливая надежда, удивившая его всадника.

– Лучше? – Еще не до конца проснувшись, Джексом попытался приподняться на локте, но не смог даже пошевелить головой, которую будто заклинило.

«Брекка говорит, чтобы ты лежал спокойно».

– Лежи спокойно, Джексом, – приказала Брекка. Он почувствовал, как на его грудь легла ее ладонь.

Где-то неподалеку послышалось журчание воды, затем на его лоб вновь легла мокрая тряпка, прохладная и ароматно пахнущая. Его щек касались две обитые чем-то мягким колоды, упиравшиеся в плечи, – вероятно, чтобы он не мог двигать головой из стороны в сторону. Что тут делает Брекка?

«Ты был сильно болен, – сообщил Рут’ с тревогой в голосе. – Я очень беспокоился. Я позвал Брекку. Она целительница. Она меня услышала. Я не мог тебя оставить. Она прилетела с Ф’нором на Кант’е. Потом Ф’нор полетел за другой».

– Я долго болел? – Джексома повергла в ужас мысль, что ему требуется уход аж двух сиделок. Он лишь надеялся, что «другая» не окажется Диланой.

– Несколько дней, – ответила Брекка, но Рут’, похоже, имел в виду более долгое время. – Теперь все будет хорошо. Лихорадка наконец миновала.

– Лайтол знает, где я? – Джексом хотел открыть глаза, но помешал компресс на веках. Он попытался его сдвинуть – перед глазами заплясали разноцветные пятна, и он, застонав, вновь зажмурился.

– Я же велела тебе лежать спокойно. И не пытайся открыть глаза или сдвинуть повязку, – сказала Брекка, слегка шлепнув его по руке. – Естественно, Лайтол знает. Ф’нор сразу же ему сообщил. И я дала ему знать, когда у тебя миновала лихорадка. С Менолли случилось то же самое.

– Менолли? Как она могла подхватить от меня простуду? Она же была с Сибеллом.

Неподалеку явно был кто-то еще, поскольку говорить и смеяться одновременно Брекка никак не могла. Она начала спокойно объяснять, что у него не простуда, а болезнь, которую южане называют огненной горячкой, и первые ее признаки похожи на простуду.

– Но я ведь поправлюсь?

– Глаза тебя еще беспокоят?

– Мне даже не хочется снова их открывать.

– Пятна? Будто смотришь на солнце?

– Именно.

Брекка погладила его по руке.

– Это нормально. Да, Шарра? Сколько это обычно продолжается?

– Пока не пройдет головная боль. Так что не открывай пока глаза, Джексом. – Шарра говорила медленно, растягивая слова, но речь звучала столь глубоко и мелодично, что Джексому стало интересно, в самом ли деле она столь же хороша, как и ее голос. – в чем он, впрочем, сомневался. – Не смей смотреть по сторонам. У тебя ведь все еще болит голова? Что ж, держи глаза закрытыми. Мы нашли самое темное место из всех возможных, но ты можешь навсегда повредить себе зрение, если будешь неосторожен.

Джексом почувствовал, как Брекка поправила компресс.

– Менолли тоже заболела?

– Да, но мастер Олдайв сообщил, что лекарство ей хорошо помогает. – Брекка поколебалась: – Естественно, она не сражалась с Нитями и не уходила в Промежуток, а твою болезнь это лишь усугубило.

Джексом застонал:

– Я уже бывал в Промежутке с простудой, и ничего мне не делалось.

– С простудой – да, но не с горячкой, – сказала Шарра. – Держи, Брекка. Готово.

Он почувствовал, как ему в губы вложили соломинку. Брекка велела ему сосать, поскольку голову поднять он не мог.

– Что это? – пробормотал он.

– Фруктовый сок, – столь поспешно ответила Шарра, что Джексом насторожился. – Всего лишь фруктовый сок, Джексом. Твое тело нуждается в жидкости. Лихорадка тебя иссушила.

Сок был прохладным во рту и настолько безвкусным, что Джексом даже не смог понять, из каких он плодов. Но именно такого ему сейчас и хотелось – не слишком кислого, чтобы не раздражало рот и горло, и не слишком сладкого, чтобы не тошнило на пустой желудок. Допив, он попросил еще, но Брекка ответила, что пока хватит и нужно попытаться заснуть.

– Рут’? С тобой все в порядке?

«Теперь, когда ты снова стал собой, я могу поесть. Я далеко не уйду. Незачем».

– Рут’? – Встревоженный мыслью, что его дракон перестал о себе заботиться, Джексом неблагоразумно попытался приподнять голову и тут же ощутил дикую боль.

– С Рут’ом все в полном порядке, Джексом, – строго сказала Брекка, прижимая ладонями его плечи к постели. – Рут’а постоянно окружают файры, и он каждый день купается, утром и вечером. И он ни разу не отходил от тебя дальше чем на два драконьих роста. Мне все время приходилось его утешать.

Джексом застонал – он совсем забыл, что Брекка может говорить с любым драконом.

– Ф’нор с Кант’ом охотились для него, поскольку он не хотел тебя покидать, так что он вовсе не превратился в кожу да кости, в отличие от тебя. Теперь он может поохотиться сам. Хуже не будет, а тебе нужно поспать.

Выбора у Джексома не оставалось, и, уже погружаясь в сон, он подумал, что в том соке наверняка было что-то еще, помимо фруктов…

Проснувшись, он почувствовал себя отдохнувшим, но тут же вспомнил, что головой двигать нельзя, и начал перебирать в памяти смутные воспоминания, перемежавшиеся жаром и холодом. Он отчетливо помнил, как добрался до бухты, доковылял до тени и рухнул у подножия красноплодного дерева, пытаясь дотянуться до грозди плодов, чтобы унять жжение во рту и горле. Вероятно, именно тогда Рут’ понял, что он болен.

В памяти Джексома возникали смутные образы Брекки и Ф’нора. Кажется, он умолял их привести к нему Рут’а. Вероятно, они соорудили нечто вроде временной хижины – Шарра что-то про это говорила. Он медленно вытянул левую руку, нащупав край кровати, затем вытянул правую.

– Джексом? – услышал он тихий голос Шарры. – Рут’ слишком крепко спит и не предупредил меня. Хочешь пить? – Похоже, она не особо раскаивалась из-за того, что тоже заснула. Коснувшись высохшего компресса, она негромко охнула: – Не открывай глаза.

Она сняла повязку, и Джексом услышал, как она окунает тряпку в жидкость и выжимает, а затем вздрогнул от холодного прикосновения к коже. Подняв руку, он придержал повязку на лбу, сперва слегка, потом увереннее.

– Уже не болит.

– Тсс. Брекка спит, а ее очень легко разбудить, – прошептала Шарра, коснувшись пальцами его губ.

– Почему я не могу двигать головой? – спросил Джексом, пытаясь скрыть удивление, но его успокоил негромкий смех Шарры.

– Мы зажали твою голову между двух колодок, чтобы ты не мог пошевелиться. Помнишь? – Она дала ему потрогать колодки и убрала их. – Поверни голову, сначала чуть-чуть. Если кожу уже не жжет, вероятно, самое худшее позади.

Джексом осторожно повернул голову влево и вправо, затем повертел ею смелее.

– Не болит. В самом деле не болит.

– Нет-нет, не надо. – Шарра перехватила его потянувшуюся к компрессу руку. – У меня горит ночник. Погоди, пока я его прикрою. Чем меньше света, тем лучше.

Он услышал, как она возится с заслонкой.

– Все в порядке?

– Я лишь потому разрешаю тебе попробовать, – она подчеркнула последнее слово, кладя ладонь на его лежащую на повязке руку, – что сейчас нет луны и тебе ничто не угрожает. Если увидишь даже крошечное яркое пятнышко, сразу же прикрой глаза.

– Это настолько опасно?

– Вполне возможно.

Она медленно сняла с его глаз повязку.

– Ничего не вижу!

– Никаких вспышек или пятен?

– Нет, ничего! Ой! – Нечто смутное заслонило его поле зрения.

– Я поднесла к твоему носу ладонь, просто на всякий случай.

Джексом смог различить темные очертания Шарры рядом с собой. Похоже, она стояла на коленях. Он несколько раз моргнул, стряхивая налипшие песчинки с ресниц, и зрение его постепенно улучшилось.

– У меня песок в глазах.

– Сейчас. – Внезапно ему в глаза потекла тонкая струйка воды. Он яростно заморгал, громко вскрикнув. – Я же сказала: тише, разбудишь Брекку. Она вконец вымоталась. Ну как, прочистился песок?

– Да, теперь намного лучше. Я вовсе не хотел создавать столько проблем…

– Вот как? А я думала, ты все спланировал заранее.

Схватив Шарру за руку, Джексом поднес ее к губам, сжав изо всех сил, какие у него имелись, и поцеловал. Девушка судорожно вздохнула и отдернула руку.

– Спасибо!

– Я сейчас верну повязку на место, – в ее голосе прозвучал явный упрек.

Джексом усмехнулся, радуясь, что сумел привести ее в замешательство. Единственное, о чем он жалел, – отсутствие света. По крайней мере, он уже понял, что у нее стройная фигура, а голос, несмотря на жесткость, определенно был молодой. «Интересно, так ли она хороша, как ее голос?» – вновь подумал он.

– Выпей, пожалуйста, сок. – (Он почувствовал, как его губ коснулась соломинка.) – Еще поспишь как следует, и можно считать, что худшее миновало.

– Ты целительница? – разочарованно спросил он. Судя по голосу, он предполагал, что это одна из воспитанниц Брекки.

– Конечно. Ты же не думал, что жизнь лорда Руатанского могли вверить ученице? У меня немалый опыт по излечению людей от огненной горячки.

На него нахлынуло уже знакомое вызванное соком ощущение, будто он куда-то уплывает, и он не успел ей ответить, как бы ему этого ни хотелось.

К его разочарованию, когда он проснулся на следующее утро, на его зов явилась Брекка, и ему показалось невежливым спрашивать о Шарре. Не мог он спросить и Рут’а, поскольку Брекка могла услышать. Но Шарра явно рассказала Брекке про его пробуждение посреди ночи: голос ее звучал спокойнее и казался почти веселым. Чтобы отпраздновать его выздоровление, она позволила ему выпить чашку некрепкого кла и съесть размоченную булочку.

Предупредив, чтобы он не открывал глаза, она сменила повязку, на этот раз на менее плотную, и, когда Джексом осторожно приоткрыл веки, он смог различить вокруг свет и тьму.

К полудню ему разрешили сесть и съесть легкий завтрак, который приготовила Брекка, но даже этого хватило, чтобы полностью его обессилить. И все же он раздраженно заявил Брекке, когда та предложила ему выпить еще сока:

– Опять снотворное? Вы что, хотите, чтобы я всю свою жизнь проспал?

– Уверяю тебя, ты быстро наверстаешь потерянное время, – загадочно ответила Брекка, и он снова провалился в сон.

На следующий день он все так же злился из-за наложенных на него ограничений. Шарра и Брекка помогли ему перебраться на скамью, чтобы сменить постель. Проведя всего несколько минут в сидячем положении, он настолько ослаб, что с радостью позволил снова себя уложить. Вечером он еще больше удивился, услышав в соседнем помещении голос Н’тона.

– Ты намного лучше выглядишь, Джексом, – сказал Н’тон, тихо подойдя к кровати. – Лайтол будет очень рад. Но если ты еще раз когда-нибудь попытаешься сражаться с Нитями, будучи больным, – в хриплом голосе Н’тона звучала тревога, – я… я… швырну тебя на милость Лессы.

– Я думал, это всего лишь обычная простуда, Н’тон, – ответил Джексом, нервно теребя клочки сена в тюфяке. – И это было первое Падение, в которым сражались мы с Рут’ом…

– Знаю, знаю, – уже не столь укоризненно проговорил Н’тон. – Ты не мог знать, что свалишься от горячки. Кстати, ты обязан жизнью Рут’у. Ф’нор говорит, что у Рут’а ума побольше, чем у некоторых людей. Половина драконов Перна не знали бы, что делать, когда у их всадника лихорадка, – их сбила бы с толку путаница в его мозгах. Так что вы с Рут’ом на хорошем счету в Бендене. Очень хорошем! Просто постарайся набраться сил. А когда наберешься, Д’рам готов с радостью составить тебе компанию и показать кое-что интересное из того, что он нашел, пока был здесь.

– Он не сердится, что мы с Рут’ом его выслеживали?

– Нет, – искренне удивился вопросу Н’тон. – Нет. Думаю, его удивило, что его хватились, и он только рад, что в нем до сих пор есть нужда как во всаднике.

– Н’тон! – послышался резкий голос Брекки.

– Мне сказали, чтобы я долго не задерживался. – Джексом услышал шорох: Н’тон поднялся с места. – Обещаю, я еще вернусь.

Послышался жалобный писк Триса, и Джексом представил, как маленький файр вцепляется в плечо Н’тона, пытаясь удержать равновесие.

– Как там Менолли? Выздоравливает? Скажи Лайтолу, я сожалею, что заставил его волноваться!

– Он знает, Джексом. А Менолли намного лучше. Я с ней тоже виделся. У нее более легкая форма горячки, чем у тебя. Сибелл почти сразу же распознал симптомы и послал за Олдайвом. Но не торопись вставать.

Хотя Джексом был рад визиту Н’тона, он все же облегченно вздохнул, когда тот вышел. Его охватила слабость, начала болеть голова.

– Брекка? – позвал он. Неужели болезнь вернулась вновь?

– Она с Н’тоном, Джексом.

– Шарра? У меня голова раскалывается. – Он не смог скрыть дрожь в голосе.

Ее холодная ладонь коснулась его щеки.

– Лихорадки у тебя нет, Джексом. Ты просто быстро устаешь, только и всего. Лучше поспи.

От ее мягких рассудительных слов юношу начало клонить в сон, и, хотя ему совсем этого не хотелось, глаза закрылись. Пальцы девушки прошлись по его лбу, опустились к шее, снимая напряжение, и все это время она уговаривала его отдохнуть, поспать. И он заснул.

На рассвете Джексома разбудил холодный влажный ветер с моря. Он раздраженно попытался прикрыть голые ноги и спину, поскольку спал на животе, запутавшись в легком одеяле. С некоторым трудом устроившись поудобнее, он попытался снова заснуть, но не смог, хотя долго лежал с закрытыми глазами. Снова их открыв, он опасливо взглянул на поднятые занавески и изумленно вскрикнул, только теперь осознав, что на его глазах больше нет повязки. Его зрение вернулось в норму.

– Джексом?

Развернувшись кругом, он увидел спрыгнувшую с гамака высокую фигуру. Шарра. Лицо ее закрывали падавшие на плечи длинные темные волосы.

– Шарра!

– Как твои глаза, Джексом? – с тревогой спросила она, быстро подходя к его кровати.

– С моими глазами все в полном порядке, Шарра, – ответил он, схватив ее за руку и стремясь разглядеть в тусклом свете ее лицо. – Ну уж нет, – негромко рассмеялся он, когда она попыталась вырваться. – Я так долго ждал, чтобы тебя увидеть!

Свободной рукой он отбросил скрывавшие ее лицо волосы.

– И? – вызывающе проговорила она, невольно расправляя плечи и откидывая назад голову.

Шарра, как он и ожидал, вовсе не была красива. Черты ее выглядели не вполне правильными, особенно казавшийся чересчур длинным нос и слишком решительный, несмотря на изящные очертания, подбородок. Куда симпатичнее показались ему губы, уголок которых слегка подрагивал в попытке скрыть улыбку, светившуюся в глубоко посаженных глазах. Она медленно приподняла левую бровь, явно забавляясь столь внимательным осмотром.

– И? – повторила она.

– Знаю, возможно, ты со мной не согласишься, но, как по мне, ты красавица!

Она вновь попыталась высвободить руку и встать, но Джексом ей не дал.

– И наверняка тебе известно, что у тебя обворожительный голос.

– Я над этим старательно работала, – ответила она.

– И преуспела. – Он сильнее сжал руку девушки, привлекая ее ближе к себе. Ему вдруг стало крайне важно узнать, сколько ей лет.

Тихо рассмеявшись, она попыталась выдернуть ладонь из его пальцев.

– Отпусти меня, Джексом, будь хорошим мальчиком!

– Я не хороший и не мальчик, – негромко проговорил он.

Добродушная усмешка исчезла с ее лица. Пристально посмотрев ему в глаза, она едва заметно улыбнулась:

– Да, ты не хороший и не мальчик. Ты мужчина, который был серьезно болен, и моя работа, – она слегка подчеркнула последнее слово, и Джексом выпустил ее руку, – состоит в том, чтобы ты снова был здоров.

– Чем скорее, тем лучше. – Джексом снова лег и улыбнулся ей, подумав, что, вероятно, она почти того же роста, что и он сам. Ему нравилось, что они могли без труда смотреть друг другу в глаза.

Бросив на него долгий и слегка озадаченный взгляд, она загадочно пожала плечами и, собрав волосы и аккуратно завязав их вокруг головы, вышла.

Хотя никто из них больше не упоминал об этой доверительной беседе на рассвете, Джексом обнаружил, что ему легче мириться с ограничениями, наложенными на него ради выздоровления. Он без возражений ел все, что ему давали, принимал лекарства и послушно отдыхал.

Его беспокоило лишь одно, и в конце концов он спросил у Брекки:

– Когда я лежал в лихорадке, Брекка, я не… в смысле…

Улыбнувшись, Брекка ободряюще погладила его по руке.

– Мы не обращаем внимания на бред. Обычно он настолько бессвязен, что в любом случае неотличим от полной чуши.

И все же нечто в тоне ее голоса встревожило Джексома. «Настолько бессвязен, что неотличим от полной чуши»? Значит, он все-таки что-то наболтал. Насчет Брекки он не особо беспокоился, даже если и наговорил что-то про это несчастное королевское яйцо, – но что, если его слышала Шарра? Она была из Южного холда. Хватит ей ума не принимать всерьез его бред об этом дважды проклятом яйце? Джексом не находил себе места. Что за клятое невезение: свалиться больным, зная, что у тебя есть тайна, которую нужно хранить! Тревога мучила его, пока он не заснул. Те же мысли досаждали ему и на следующее утро, как бы он ни пытался с беззаботным видом слушать Рут’а, рассказывавшего о купании вместе с файрами.

«Он летит, – внезапно удивленно сообщил Рут’. – С Д’рамом».

– Кто летит с Д’рамом? – спросил Джексом.

– Шарра, – крикнула из соседнего помещения Брекка, – прибыли наши гости! Не могла бы ты проводить их сюда с пляжа? – Она быстро подошла к Джексому, поправила одеяло и пристально вгляделась в юношу. – Как твое лицо, чистое? А руки?

– Кто там прилетел, что вы так суетитесь? Рут’?

«Меня он тоже рад видеть». – Удивление в голосе Рут’а сменилось радостью.

Джексома насторожило замечание дракона, но появление вошедшего быстрым шагом Лайтола застигло его врасплох. Лицо опекуна под летным шлемом было бледным и напряженным, он даже не расстегнул куртку, идя с пляжа, так что на его лбу и верхней губе выступили капли пота. Он остановился в дверях, глядя на своего подопечного.

Внезапно он повернулся к стене и, хрипло откашлявшись, снял шлем с перчатками и начал стягивать куртку, удивленно хмыкнув, когда рядом появилась Брекка, чтобы ему помочь. Проходя мимо кровати Джексома, она бросила на него пристальный взгляд, явно пытаясь на что-то намекнуть, но он так и не смог понять, на что именно.

«Она говорит, что он плачет, – сообщил Рут’. – И чтобы ты ничему не удивлялся и не смущал его. – Рут’ помедлил. – Она также считает, что Лайтол тоже вылечился. Но ведь Лайтол ничем не болел?»

Джексом не успел сообразить, о чем речь, его опекун уже взял себя в руки и повернулся к нему.

– Жарко тут после Руата, – попытался юноша нарушить молчание.

– Тебе не помешает немного солнца, мой мальчик, – одновременно с ним сказал Лайтол.

– Мне пока не разрешают вставать.

– Гора выглядит в точности так, как на твоем наброске.

Они вновь заговорили одновременно. Не выдержав, Джексом рассмеялся и жестом предложил Лайтолу сесть рядом. Все еще смеясь, юноша схватил Лайтола за руку и крепко сжал, пытаясь извиниться за все хлопоты, которые он причинил. Внезапно Лайтол заключил его в объятия, с силой хлопая по спине. От неожиданного проявления чувств на глаза юноши навернулись слезы. Лайтол всегда добросовестно заботился о своем подопечном, но чем старше становился Джексом, тем чаще он задавался вопросом, в самом ли деле Лайтол так его любит.

– Я думал, я тебя потерял.

– Меня труднее потерять, чем тебе кажется, наставник.

Джексом не смог удержаться от глупой ухмылки, увидев на лице Лайтола улыбку – впервые с тех пор, как он себя помнил.

– От тебя остались одни кожа да кости, – в своей обычной грубоватой манере заметил Лайтол.

– Это пройдет. Мне позволяют есть, сколько пожелаю, – ответил Джексом. – Хочешь чего-нибудь?

– Я прилетел сюда не для того, чтобы поесть. Я прилетел, чтобы увидеться с тобой. И вот что я тебе скажу, юный лорд Джексом. Тебе стоит пройти еще несколько уроков картографии у мастера-кузнеца. Ты не вполне точно разместил деревья вдоль берега бухты на своем наброске. Хотя Гора вышла превосходно.

– Я знал, что ошибся с деревьями, наставник, – именно это я хотел в числе прочего проверить. Вот только когда я оказался здесь, это начисто вылетело у меня из головы.

– Понимаю, – хрипло рассмеялся Лайтол.

– Расскажи мне, какие новости в холде? – Джексому внезапно страстно захотелось узнать о мелочах, прежде казавшихся ему утомительными.

Дружеский тон их беседы повергал Джексома в изумление. Только теперь он понял, что неловко себя чувствовал в обществе Лайтола, с тех пор как непреднамеренно запечатлел Рут’а. Но от былой напряженности не осталось и следа. По крайней мере, от его болезни обнаружилась хоть какая-то польза: она сблизила их с Лайтолом намного сильнее, чем Джексом когда-либо мог представить в детстве.

Вошла Брекка, виновато улыбаясь.

– Прости, лорд Лайтол, но Джексом легко устает.

Лайтол послушно поднялся, с тревогой взглянув на Джексома.

– Брекка, после того как Лайтол проделал такой путь верхом на драконе, думаю, ему можно это позволить.

– Нет, мальчик мой, я еще вернусь. – Улыбка Лайтола застигла Брекку врасплох. – Пожалуй, не стану рисковать.

Он в очередной раз удивил Брекку, неловко обняв Джексома перед тем, как выйти. Брекка уставилась на юношу, который пожал плечами, словно предлагая ей самой искать объяснение странному поведению его опекуна, и поспешно вышла, чтобы проводить гостей назад к пляжу.

«Он был очень рад тебя видеть, – сообщил Рут’. – Он улыбается».

Джексом снова лег, устраиваясь поудобнее, и закрыл глаза, усмехаясь про себя. Он все-таки заставил Лайтола взглянуть на прекрасную Гору.

Лайтол оказался не единственным, кто прилетел посмотреть на Гору и увидеться с Джексомом. На следующий день прибыл лорд Грож. Ворча и отдуваясь на жаре, он кричал на свою маленькую королеву, чтобы она не затерялась среди чужаков и не промокла насквозь, поскольку ему не хотелось лететь назад с мокрым плечом.

– Слышал, ты подхватил ту же горячку, что и наша девушка-арфистка, – сказал лорд Грож, столь энергично входя к Джексому, что выздоравливающий юноша тут же почувствовал себя крайне уставшим. Еще больше его раздражал внимательный взгляд лорда Грожа. Он так долго рассматривал ребра Джексома, что юноше показалось, будто он их пересчитывает. – Ты что, не можешь лучше его кормить, Брекка? А я-то считал тебя выдающейся целительницей. Парень в скелет превратился! Такого нельзя допускать. Должен заметить, ты выбрал превосходное место, чтобы свалиться больным. Надо бы поглядеть, что тут и как, раз уж я здесь. Впрочем, путь был не так уж долог. Гм… да, стоит поглядеть, что тут и как. – Грож выпятил подбородок, вновь хмуро глядя на Джексома. – А ты сам-то успел? Прежде чем хворь тебя свалила с ног?

Джексом понял, что нежданный визит лорда Грожа, возможно, имеет под собой несколько целей и первая из них – заверить других лордов, что лорд Руатанский пребывает среди живых, вопреки слухам. При мысли о второй цели Джексому стало несколько не по себе: он отчетливо вспомнил замечание Лессы о том, что ей нужна «лучшая часть».

Когда Брекка тактично напомнила шумному и общительному лорду, что не стоит утомлять ее пациента, Джексом едва не подпрыгнул от радости.

– Не беспокойся, парень. Я вернусь, можешь не бояться, – весело помахал ему с порога лорд Грож. – Превосходное место. Я тебе завидую.

– На севере уже все знают, где я? – спросил Джексом у вернувшейся Брекки.

– Его привез Д’рам, – хмуро ответила она, тяжело вздохнув.

– И о чем только Д’рам думал? – вздохнула Шарра, опускаясь на скамью и с преувеличенным облегчением обмахиваясь большим листом дерева. – Грож и здорового измотает, не говоря уже о выздоравливающем.

– Полагаю, – продолжала Брекка, не обращая внимания на замечание Шарры, – лордам нужно подтверждение, что Джексом жив и поправляется.

– Он осматривал Джексома, будто скотовод бычка. Ты, случайно, зубы ему не показывал?

– Пусть манеры лорда Грожа тебя не обманывают, Шарра, – сказал Джексом. – У него столь же острый ум, как и у мастера Робинтона. И если его привез Д’рам, то Ф’лар и Лесса наверняка об этом знают. Вряд ли им понравится, если он захочет вернуться или заняться тут разведкой.

– Если Лесса в самом деле позволила лорду Грожу сюда прилететь, я с ней точно поговорю, можешь не сомневаться, – ответила Брекка, неодобрительно поджав губы. – Он не самый лучший посетитель для выздоравливающего. Думаю, тебе стоит знать, Джексом, ты проболел горячкой шестнадцать дней…

– Что? – Джексом ошеломленно сел на постели. – Но… но…

– Горячка – крайне опасная болезнь для взрослых, – сказала Шарра и взглянула на Брекку, которая кивнула. – Ты едва не умер.

– Я? – Джексом испуганно приложил руку ко лбу.

Брекка снова кивнула:

– Так что даже если тебе и кажется, что твое лечение чересчур затянулось, поверь, у нас есть на то причины.

– Я едва не умер? – Джексом все еще не мог переварить услышанное.

– И потому мы не спешили, чтобы ты точно выздоровел. А теперь, думаю, тебе пора поесть, – сказала Брекка и вышла.

– Я едва не умер? – Джексом повернулся к Шарре.

– Боюсь, да.

Похоже, его реакция скорее развеселила ее, чем встревожила.

– Но важнее всего, что этого не случилось. – Она невольно взглянула в сторону пляжа и, облегченно вздохнув, коротко улыбнулась.

И Джексом заметил, что в ее выразительных глазах застыла недавняя грусть.

– Что тебя так печалит, Шарра? Кто-то умер от горячки?

– Ты его не знал, Джексом, да и я знала не слишком близко. Просто… просто любому целителю тяжело терять больного.

Поняв, что она слишком остро восприняла ту смерть, он решил больше не расспрашивать.

На следующее утро Брекка и Шарра повели Джексома на пляж. Юноша смущенно ругался сквозь зубы, пошатываясь на неверных ногах. Примчался Рут’, вздымая тучи песка, и едва не повалил Джексома, так что Брекка строго велела дракону стоять спокойно. Озабоченно закатив глаза, Рут’ виновато заворчал, осторожно вытянув голову к Джексому, почти боясь коснуться его мордой. Джексом обхватил дракона за шею, и тот напряг мышцы, принимая на себя вес друга и радостно гудя. Почувствовав, как к глазам подступают слезы, юноша уткнулся лицом в мягкую драконью шкуру. Дорогой, чудесный, Рут’… В голове Джексома возникла непрошеная мысль: «Если бы я умер от горячки…»

«Ты не умер, – ответил Рут’. – Ты остался жив. Я так тебе велел. И теперь ты намного сильнее. С каждым днем ты будешь все больше набираться сил, мы будем плавать и греться на солнце, и все будет хорошо».

Рут’ так разволновался, что Джексому пришлось успокаивать его словами и лаской, пока Брекка с Шаррой не настояли, чтобы юноша сел, прежде чем ноги перестанут его держать. Его проводили к сплетенной из листьев и веток циновке возле клонившегося к земле дерева, крона которого защищала от солнца. Рут’ вытянулся на земле, положив голову рядом с Джексомом, в глазах его поблескивали тревожные лиловые огоньки.

Около полудня, после того как Джексом немного поспал, появились Ф’лар и Лесса. К его удивлению, оказалось, что Лесса, несмотря на всю свою жесткость, может быть вполне приятным и ненавязчивым гостем.

– Нам пришлось разрешить лорду Грожу явиться к тебе собственной персоной, хотя вряд ли тебя обрадовал его визит. Ходили слухи, будто тебя нет в живых, и Рут’а тоже. – Лесса выразительно пожала плечами. – Дурным вестям не нужен арфист.

– Как я понимаю, лорда Грожа куда больше интересовало мое местонахождение, чем мое здоровье? – многозначительно спросил Джексом.

Ф’лар, улыбнувшись, кивнул:

– Именно поэтому мы попросили Д’рама привезти его. Сторожевой дракон Форт-холда слишком стар, чтобы извлечь ориентир из сознания лорда Грожа.

– И с ним еще была его огненная ящерица, – сказал Джексом.

– Мерзкие твари, – раздраженно бросила Лесса.

– Эти самые мерзкие твари спасли Джексому жизнь, – твердо заявила Брекка.

– Ладно, от них есть польза, но я все же считаю, что их дурные привычки перевешивают положительные стороны.

– Может, маленькая королева лорда Грожа и достаточно смышлена, – продолжала Брекка, – но не настолько, чтобы помочь ему найти сюда дорогу.

– Проблема на самом деле не в том, – поморщился Ф’лар. – Он теперь видел Гору. И здешние просторы.

– Значит, мы первыми заявим на них свои права, – решительно ответила Лесса. – Мне все равно, скольких своих сыновей Грож хочет наделить землей. У всадников Перна есть право первого выбора. И Джексом может нам помочь.

– Джексому нужно время, чтобы он стал хоть на что-то способен, – спокойно заметила Брекка.

Юноше показалось, что на лице Лессы промелькнуло удивление.

– Не беспокойся, я что-нибудь придумаю, чтобы поумерить амбиции лорда Грожа, – добавил Ф’лар.

– Стоит проникнуть сюда одному, как за ним последуют другие, – задумчиво сказала Брекка, – и вряд ли их можно винить. Эта часть Южного континента намного прекраснее тех мест, где мы поселились изначально.

– Мне не терпится подобраться поближе к Горе. – Ф’лар посмотрел на юг. – Джексом, я знаю, что ты еще не вполне здоров, но сколько из тех файров, что крутятся возле Рут’а, родом с юга?

– Они не из Южного Вейра, если тебя беспокоит именно это, – сказала Шарра.

– Откуда ты знаешь? – спросила Лесса.

Шарра пожала плечами:

– Их невозможно приручить. Стоит к ним приблизиться, и они исчезают в Промежутке. Их привлекает Рут’, не мы.

– Мы не их люди, – сказал Джексом. – Постараюсь выяснить у Рут’а все, что можно.

– Хотелось бы, – ответила Лесса. – И если среди них есть кто-то из Южного Вейра… – Она не договорила.

– Думаю, нужно дать Джексому отдохнуть, – вмешалась Брекка.

Усмехнувшись, Ф’лар жестом предложил Лессе выйти вместе с ним.

– Хорошие же мы гости. Явились проведать больного и даже слова ему сказать не дали.

– Мне пока не о чем говорить. – Джексом сердито взглянул на Брекку и Шарру. – Но когда снова вернетесь, думаю, мне найдется что рассказать.

– Если вдруг случится что-нибудь интересное, пусть Рут’ свяжется с Мнемент’ом или Рамот’ой.

Брекка и Шарра ушли с предводителями Вейра, Джексом облегченно вздохнул, радуясь передышке. Он слышал, как Рут’ общается с двумя бенденскими драконами. Рут’ твердо заверил Рамот’у, что среди его новых друзей нет огненных ящериц из Южного Вейра. Джексом усмехнулся. И почему только ему не пришло в голову раньше расспросить приятелей Рут’а об их людях? Джексом вздохнул. В последнее время его занимали в основном мысли о том, как он едва не умер, так что лучше все же поразмышлять о насущных проблемах.

Таковых было несколько. Больше всего его беспокоило, что же он мог наговорить в бреду. Слова Брекки не внушали ему особого доверия. Он попытался хоть что-нибудь вспомнить, но в памяти всплывали лишь жар и холод вперемешку со смутными кошмарами.

Он подумал о визите своего опекуна. Значит, Лайтол все-таки его любил! Во имя Скорлупы! Он забыл спросить Лайтола про Корану. Следовало послать ей какую-нибудь весточку. Наверняка она уже слышала про его болезнь. А может, все же не стоит? Легче будет окончательно с ней порвать. После того как он увидел Шарру, ему стало ясно, что отношения с Кораной продолжаться больше не могут. Он еще раз напомнил себе поговорить с Лайтолом.

Что же он все-таки говорил, пока лежал в бреду? На что вообще похожа речь больного в лихорадке? На обрывки и клочки? Или длинные складные фразы? Может, беспокоиться и не стоит?

Джексому откровенно не понравилось бесцеремонное вторжение лорда Грожа. Если бы он не заболел, лорд Грож никогда бы не узнал об этой части Южного континента – по крайней мере, до тех пор, пока ему не позволили бы узнать всадники. И еще Гора! Слишком необычная черта, чтобы о ней забыть. Любой дракон сможет ее найти. Или нет? Чтобы дракон смог совершить прыжок в Промежутке, всаднику требуется очень четкий образ. А если этот образ будет получен из вторых рук? Д’рам и Тирот’ смогли воспользоваться описанием мастера Робинтона. Но Д’рам и Тирот’ обладали немалым опытом.

Джексом очень хотел выздороветь. Ему хотелось подобраться ближе к Горе, оказаться первым. Сколько ему еще болеть?

* * *

На следующий день ему позволили немного поплавать. Брекка сказала, что это поможет укрепить мышцы, но, как оказалось, мышц у него практически не осталось. Выбившись из сил, он крепко заснул, как только свалился на свою циновку на берегу.

Разбуженный прикосновением Шарры, он вскрикнул и резко сел, озираясь по сторонам.

– Что случилось, Джексом?

– Кошмар приснился!

Он был уверен: что-то не так, но потом увидел возле своих ног морду крепко спящего Рут’а и по крайней мере дюжину свернувшихся на его спине и рядом файров, которые тоже спали, вздрагивая во сне.

– Но теперь-то ты проснулся? Что случилось?

– Сон был такой живой… но все исчезло. Мне так хотелось запомнить…

Шарра положила ему на лоб холодную ладонь, но он оттолкнул ее руку.

– У меня нет лихорадки, – раздраженно бросил он.

– Да, нет. Голова болит? Пятна перед глазами?

Он рассерженно тряхнул головой, но тут же вздохнул и виновато улыбнулся.

– Ну и дурной же у меня нрав.

– Хорошо хоть только изредка, – усмехнулась Шарра, опускаясь рядом на песок.

– Если я каждый день буду плавать чуть дольше и дальше, как скоро я полностью выздоровею?

– Что тебе так не терпится?

Улыбнувшись, Джексом кивнул головой в сторону Горы:

– Хочу туда добраться раньше лорда Грожа.

– Ну, с этим, думаю, ты легко справишься. – На лице Шарры промелькнула озорная усмешка. – Ты с каждым днем набираешься сил. Мы просто не хотим, чтобы ты слишком торопился. Лучше уж подождать еще несколько дней, чтобы не случилось рецидива и болезнь не вернулась вновь.

– Рецидив? А как я узнаю, если он случится?

– Легко. Пятна перед глазами и головная боль. Так что, пожалуйста, слушайся нас, Джексом.

Просьба в ее голубых глазах была вполне искренней, и Джексому хотелось думать, что она заботится именно о нем, Джексоме, а не просто об одном из своих пациентов. Не сводя с нее взгляда, он медленно кивнул, заслужив в ответ едва заметную улыбку.

Ближе к вечеру появились Ф’нор и Д’рам в боевом снаряжении. С шей их драконов свисали набитые огненным камнем мешки.

– Завтра выпадут Нити, – сообщила Джексому Шарра, поймав его вопросительный взгляд.

– Нити?

– Они падают по всему Перну, в том числе трижды падали в этой бухте, пока ты болел. Собственно, прямо на следующий день после того, как ты заболел! – Девушка улыбнулась, увидев его испуг. – Нам довелось увидеть редкое зрелище – драконов в небе. Им требовалось лишь прикрывать окрестности нашего укрытия – с остальным справляются личинки, – усмехнулась она. – Тирот’ жалуется, что не сражается в полную силу, если ему не приходится преследовать Падение до самого его конца. Погоди, ты еще не видел Рут’а в деле. Он рвется в небо, и ничто не в силах его удержать. Брекка постоянно с ним на связи, и, естественно, ему дают указания Тирот’ и Кант’. Он так гордится, что защищает тебя!

Джексом сглотнул, пытаясь справиться с нахлынувшим на него потоком чувств, но, когда он услышал небрежное объяснение Шарры, главным из них стало разочарование.

– Кстати, ты ощущал присутствие Нитей. Видимо, став всадником, о них уже невозможно забыть, даже в лихорадке. Ты все время стонал, что приближаются нити, но ты не можешь подняться в небо.

К счастью, она смотрела на снижавшихся к пляжу драконов, иначе, Джексом уверен, выражение лица его тут же выдало бы.

– Мастер Олдайв говорит, что у нас, людей, тоже есть инстинкты, скрытые в глубинах нашего разума, и мы бессознательно реагируем. Так же, как ты реагировал на Падение Нитей, будучи больным. Рут’ – просто чудо. Можешь не сомневаться, я уделяла ему все возможное внимание и следила, чтобы файры как следует очищали его шкуру от вони огненного камня.

Шарра приветственно помахала Ф’нору и Д’раму, которые шли по пляжу, расстегивая летное снаряжение. Кант’ и Тирот’ уже сбросили мешки с огненным камнем на песок и, высоко подняв крылья, с довольным ворчанием ступили в теплую чистую воду. К ним тут же скользнул Рут’. Над тремя драконами щебетала большая стая файров, шумно радуясь их обществу.

– Ты уже не такой бледный, Джексом, намного лучше выглядишь! – сказал Ф’нор, крепко пожимая ему руку.

Д’рам согласно кивнул.

Джексом невнятно пробормотал благодарность, осознавая, что он в долгу перед обоими всадниками.

– Вот что я тебе скажу, Джексом, – продолжал Ф’нор, приседая на корточки. – Наблюдать за тем, как работает в воздухе твой малыш, редкое удовольствие. До чего же он мастерски маневрирует! Перехватил втрое больше Нитей, чем сумели наши зверюги. Ты отлично его обучил!

– Вряд ли я настолько здоров, чтобы мне позволили сражаться завтра?

– Пока нет, – твердо ответил Ф’нор. – Понимаю твои чувства, Джексом. – Он опустился рядом с ним на циновку. – Я сам себя так чувствовал, когда был ранен и мне не разрешали сражаться с Нитями. Но сейчас твой единственный долг перед холдом и Вейром – выздороветь. Выздороветь и как следует изучить эти края! Воистину завидую тебе, Джексом, тебе выпал такой шанс! – улыбнулся Ф’нор, не скрывая зависти. – У меня так и не нашлось времени тут полетать, даже после Падения. По обе стороны простираются леса, – Ф’нор сделал широкий жест рукой. – Сам увидишь. Привезти тебе в следующий раз письменные принадлежности, чтобы ты мог делать записи? Может, какое-то время ты и не будешь сражаться с Нитями, Джексом, но дело тебе всегда найдется!

– Ты так говоришь только потому… – Джексом замолчал, удивившись прозвучавшей в его голосе горечи.

– Да, потому что тебе нужна цель, раз уж ты не в состоянии заняться тем, чего тебе больше всего хочется, – кивнул Ф’нор, сжав руку Джексома. – Я все понимаю, Джексом. Рут’ обо всем докладывал Кант’у. Извини. Может, для тебя это и неловко, но Рут’ беспокоится, когда ты расстроен. Или ты не знал? – усмехнулся он.

– Спасибо тебе за все, что ты делаешь, Ф’нор, – сказал Джексом.

В это мгновение из-за деревьев появились Брекка и Шарра. Брекка быстро направилась к своему супругу, но, вопреки ожиданиям Джексома, не обняла коричневого всадника. Однако ее нежный взгляд и то, как она неуверенно, почти колеблясь, коснулась его руки, говорили об их любви куда больше, чем любые демонстративные приветствия. Смущенно отвернувшись, Джексом увидел, что Шарра наблюдает за Бреккой и Ф’нором со странным выражением лица, которое исчезло, как только она поняла, что юноша смотрит на нее.

– Напитки для всех, – отрывисто бросила она, подавая кружку Д’раму.

Ф’нора угощала Брекка.

Вечер был приятным, и они поужинали на берегу. Джексом с трудом скрывал разочарование при мысли о завтрашнем Падении Нитей. Три дракона устроили себе гнезда в теплом песке выше линии прибоя, и в их похожих на драгоценные камни глазах отражались отблески костра.

Брекка и Шарра запели одну из мелодий Менолли, к которой добавился бас Д’рама. Брекка заметила, что голова Джексома клонится набок. Он не стал противиться ее приказу вернуться в хижину, где и заснул лицом к свету костра, убаюканный пением.

Джексома разбудил взволнованный вопль Рут’а, ворвавшийся в его сон. Непонимающе моргая, он не сразу сообразил, что Рут’ собирается сегодня сражаться с Нитями вместе с Тирот’ом Д’рама и Кант’ом Ф’нора. Отбросив одеяло, юноша натянул штаны и поспешно вышел из укрытия на пляж. Брекка и Шарра помогали двоим всадникам навьючить на их зверей мешки с огненным камнем. Рут’ в окружении четырех файров усердно жевал камни на берегу. На востоке едва брезжил рассвет. Джексом вгляделся в тусклое небо, пытаясь увидеть серую дымку Нитей. Высоко над головой неожиданно ярко мерцали три Рассветные Сестры, затмевая другие утренние звезды на западе. Джексом нахмурился: он даже не представлял, насколько они яркие и насколько близкими кажутся. В Руате они выглядели тусклыми, едва заметными точками на юго-восточном рассветном горизонте. Он напомнил себе, что надо узнать у Ф’нора, нельзя ли воспользоваться чем-то вроде дальногляда. И попросить Лайтола прислать звездные уравнения и карты. И тут Джексом заметил отсутствие стайки южных файров, преследовавших Рут’а днем и ночью.

– Джексом! – Брекка его заметила. Двое всадников приветственно помахали ему и вскочили на своих драконов.

Убедившись, что в брюхе Рут’а достаточно камня, Джексом погладил друга, восхищаясь его готовностью сразиться с Нитями даже без всадника.

«Я помню все, чему нас учили в Форт-Вейре. Со мной Ф’нор с Кант’ом и Д’рам с Тирот’ом, которые всегда помогут. И Брекка тоже за мной постоянно наблюдает. Я никогда раньше не слушался женщину. Но Брекка хорошая! И еще ей грустно, но Кант’ говорит, что это хорошо, что она нас слышит. Она знает, что никогда не будет одна».

Все смотрели на восток, где пульсировала Алая Звезда, круглая и ярко-оранжевая. На ее фоне проплыла серая пелена, и Ф’нор, подняв руку, дал Рут’у команду взлетать. Кант’ и Тирот’ взмыли в небо, мощными взмахами крыльев поднимаясь все выше. Рут’ намного их опережал. Возле него появились четыре файра, казавшиеся рядом с ним такими же маленькими, как он сам рядом с Кант’ом и Тирот’ом.

– Не встречай Нити в одиночку, Рут’! – крикнул Джексом.

– Он не станет. – В глазах Брекки мелькнул веселый огонек. – Просто он еще достаточно молод, и ему хочется быть первым. Заодно экономит немало сил старым драконам. Но нам пора.

Все трое в последний раз взглянули на своих защитников и поспешно вошли в хижину.

– Вряд ли ты что-нибудь увидишь, – сказала Шарра остановившемуся у входа Джексому.

– Я бы увидел, если бы Нити упали в зелень.

– Не упадут. У нас умные всадники.

Джексом почувствовал, как по спине у него побежали мурашки, и вздрогнул всем телом.

– Только посмей снова простудиться, – сказала Шарра, бросая ему рубашку.

– Мне не холодно. Просто подумал про Нити и про этот лес.

Шарра пренебрежительно фыркнула:

– Все время забываю, что ты родом с севера! Нити могут лишь надорвать листья или проделать в них дыры, которые в южных лесах быстро затягиваются. Тут повсюду личинки. И, если тебе интересно, именно в наличии личинок первым делом убедились Д’рам и Ф’нор. Так что можешь не беспокоиться!

«Мы встретили Нити, – восторженно сообщил Рут’. – У меня отличное пламя. Я должен летать зигзагами, пока Кант’ и Тирот’ проходят с востока на запад. Мы высоко. У файров тоже отличное пламя. Вон там! Берд, ты ближе всего! Мийр, возьми правее! Талла! Помоги ему. Иду, иду. Спускаюсь. Я иду. Я изрыгаю пламя! Я защищаю своего друга!»

Брекка, улыбнувшись, поймала взгляд Джексома.

– Он постоянно комментирует свои действия, так что мы все знаем, как отважно он сражается! – Глаза ее затуманились, и она моргнула. – Иногда я вижу Падение тремя парами драконьих глаз. Даже не знаю, куда смотрю! Но все хорошо!

Позже Джексом даже не смог вспомнить, что он ел или пил. Когда Рут’ возобновил свой монолог, юноша внимательно следил за словами дракона, то и дело поглядывая на сосредоточенное лицо Брекки, слушавшей трех драконов и четырех файров. Внезапно Рут’ смолк, и Джексом судорожно вздохнул.

– Все в порядке. Они не стали преследовать Нити до конца Падения, – сказала Брекка. – Главное, что нам ничто больше не угрожает. Бенден сражается с Нитями завтра вечером над Нератом, и Ф’нор с Кант’ом не хотят тратить лишние силы.

Джексом вскочил столь резко, что скамейка с грохотом перевернулась. Пробормотав извинения, он поставил ее на место и направился на пляж. Дойдя до песка, он посмотрел на запад, где едва виднелась далекая дымка Нитей. Его снова пробрала дрожь, и он пригладил волосы на затылке. Бухта, обычно спокойная, кишела рыбами, которые ныряли и выпрыгивали из воды, неуклюже падая обратно.

– Что это с ними? – спросил он у подошедшей Шарры.

– У рыб пиршество: они обожают Нити. Обычно они очищают бухту как раз вовремя, чтобы вернувшиеся драконы могли искупаться. Смотри! А вот и они! Только что появились!

«Отличное Падение! – торжествующе заявил Рут’ и тут же недовольно добавил: – Но мы не погнались дальше. Кант’ и Тирот’ говорят, что за большой рекой нет ничего, кроме каменной пустыни, и глупо тратить впустую пламя там, где Нити не могут ничему повредить. У-ух!»

Маленький белый дракон изрыгнул поток пламени, едва не опалив себе морду, поскольку летел под неудачным углом. Тут же выправившись, он продолжил снижение. Шарра и Джексом рассмеялись.

Когда приземлились большие драконы, вода в бухте успокоилась. Рут’ гордо похвалялся, что ему ни разу не пришлось пополнять запас пламени и что теперь он знает, сколько камня нужно сжевать, чтобы растянуть запас до конца Падения. Кант’ повернул к нему голову, всем своим видом выражая насмешливую терпимость.

Тирот’ фыркнул. Освободившись от мешка с огненным камнем, он кивнул Д’раму и вошел в воду. Внезапно воздух над ним заполонили огненные ящерицы. Старый бронзовый закинул голову к небу, снова фыркнул и с громким вздохом перевернулся вверх тормашками. Файры опустились ниже, сбрасывая на него из пастей горсти песка, прежде чем атаковать его шкуру всеми четырьмя лапами. Глаза Тирот’а, полуприкрытые веками, переливались под водой всеми цветами радуги.

Кант’ взревел, и половина стаи, оставив Тирот’а, принялась за второго дракона. Увидев, что друзья его опередили, Рут’ моргнул, встряхнулся и робко вошел в воду на некотором отдалении от бронзового и коричневого. Четыре помеченных ленточками файра покинули больших драконов и начали чистить белого малыша.

– Давай помогу, Джексом, – предложила Шарра.

Отчищать шкуру дракона от вони огненного камня – в любом случае утомительная работа, и, хотя на его долю выпал лишь один бок Рут’а, Джексому пришлось стиснуть зубы, чтобы довести ее до конца.

– Я же тебе говорила, чтобы ты не перетруждался, Джексом, – резко бросила Шарра, которая закончила оттирать хвост Рут’а, выпрямилась и увидела, что Джексом привалился к драконьему крупу. Девушка повелительно указала в сторону берега. – А ну, пошел отсюда! Я принесу тебе чего-нибудь поесть. Ты стал белее, чем он!

– Я никогда не наберусь сил, если не буду ничего делать!

– Хватит бормотать, я все равно не слышу.

– И не говори мне, что это лишь ради моего блага…

– Нет, ради моего! У меня нет никакого желания с тобой нянчиться, если ты снова заболеешь!

Она столь яростно уставилась на него, что он заставил себя выпрямиться и вышел из воды. Хотя до импровизированной постели под деревьями было недалеко, он с трудом волочил ноги, словно налитые свинцом. Облегченно вздохнув, он лег и закрыл глаза.

Когда он снова их открыл, кто-то тряс его за плечо. На него озадаченно смотрела Брекка.

– Как ты себя чувствуешь?

– Мне что-то снилось…

– Гм… опять кошмары?

– Нет, что-то любопытное. Только ничего конкретного. – Джексом тряхнул головой, отгоняя ночные видения, и только тогда понял, что уже полдень. Слева от него храпел Рут’. Вдали справа отдыхал Д’рам, привалившись к передним лапам Тирот’а. Ф’нора и Кант’а нигде не было видно.

– Ты, наверное, проголодался? – спросила Брекка, протягивая ему тарелку с едой и кружку.

– Как долго я спал? – Джексом потянулся, испытывая отвращение к самому себе. Мышцы все еще ныли после купания дракона.

– Несколько часов. Тебе полезно.

– Мне в последнее время много чего снится. Последствия горячки?

Брекка моргнула и задумчиво нахмурилась:

– Если подумать, я тоже вижу здесь сны чаще обычного. Может, оттого, что слишком много солнца?

В это мгновение проснулся Тирот’. Взревев, дракон поднялся на ноги, осыпая своего всадника песком. Судорожно вздохнув, Брекка быстро встала, не сводя взгляда со старого бронзового, который отряхнулся и расправил крылья.

– Брекка, мне пора! – крикнул Д’рам. – Ты слышала?

– Да, слышала. Поспеши! – крикнула она в ответ, помахав на прощание рукой.

Что бы ни взволновало Тирот’а, оно взбудоражило и файров, которые начали носиться кругами, хрипло вопя. Рут’ поднял голову, сонно взглянул на них и вновь опустил голову на песок, словно это никак его не касалось. Обернувшись, Брекка посмотрела на белого дракона, странно хмурясь.

– Что случилось, Брекка?

– Бронзовые в Иста-Вейре пьют кровь добычи.

– Во имя Скорлупы!

Удивление Джексома сменилось разочарованием и досадой на собственную слабость. Он надеялся, что ему позволят присутствовать во время этого брачного полета и он сможет подбодрить Г’денеда и Барнат’а.

– Я и так все узнаю, – утешила его Брекка. – Там будет Кант’, и Тирот’ тоже. Они все мне расскажут. А теперь ешь!

Джексом послушался, все еще ругая себя за немощь, и вдруг заметил, что Брекка снова смотрит на Рут’а.

– Что такое с Рут’ом?

– С Рут’ом? Ничего. Бедняга, он был так горд, что сражался за тебя с Нитями, и настолько устал, что сейчас его ничто больше не волнует.

Она встала и пошла прочь. На ее плечи опустились Берд и Гралл, тихо воркуя, и все трое скрылись в тени леса.