Бенден-Вейр, позднее утро.

Мастерская Дома арфистов, раннее утро.

Равнинный холд, полдень.

Пятнадцатый Оборот, пятый день седьмого месяца

Джексом и Рут’ провели ночь в одном из пустых вейров, но Рут’у было настолько не по себе на рассчитанном на полноразмерного дракона ложе, что Джексом, собрав в кучу меховые одеяла, устроился под боком у друга. В какой-то момент он понял, что его пытаются вытащить из мягкой черной бездны, из которой ему совершенно не хотелось выбираться.

– Знаю, ты до смерти вымотался, Джексом, но все-таки просыпайся! – донесся до него сквозь уютную тьму голос Менолли. – К тому же у тебя шею сведет, если будешь спать в такой позе.

Открыв глаза, Джексом увидел над собой девушку. «Менолли вверх ногами», – подумал он. Красотка в неудобной позе устроилась на плече девушки, свесив передние лапки ей на грудь, и тревожно глядела на юношу. Он почувствовал, как пошевелился Рут’.

– Джексом, проснись! Я принесла тебе столько кла, что ты вряд ли весь выпьешь.

В поле зрения появилась Миррим.

– Ф’лару не терпится отправиться в путь, и он хочет, чтобы Мнемент’ сперва поговорил с Рут’ом.

Менолли многозначительно подмигнула Джексому, повернувшись так, чтобы Миррим этого не видела. Джексом застонал при мысли, что ему никогда не удастся понять, кому что известно, что следует хранить в тайне или что кому можно говорить, и тут же застонал громче, поскольку шея у него и впрямь затекла.

Рут’ чуть приоткрыл глаз, недовольно глядя на своего всадника.

«Я устал. Мне нужно поспать».

– Спать не получится. Мнемент’ хочет с тобой поговорить.

«Почему он не поговорил со мной вчера вечером?»

– Потому что, скорее всего, сегодня бы он уже об этом не помнил.

Рут’ поднял голову, повернув один глаз к Джексому.

«Мнемент’ бы помнил. Он самый большой дракон на всем Перне».

– Он тебе нравится лишь потому, что позволяет тебе нажираться до отвала на его месте кормежки. Но он хочет с тобой поговорить, так что лучше просыпайся.

«Раз я могу с тобой говорить, значит я уже не сплю».

– Что-то ты сегодня больно дерзкий, – сказал Джексом. Рывком выбравшись из импровизированной постели и набросив на себя одеяло, он, шатаясь, подошел к накрытому столу. Менолли и Миррим из вежливости отошли в сторону. Запах кла был приятен, и он поблагодарил девушек.

– Который час?

– Середина утра по времени Бендена, – бесстрастно ответила Менолли, слегка подчеркнув последние слова, и в глазах ее заплясали веселые огоньки.

Джексом что-то проворчал. Позади, постанывая и скрипя, потягивался Рут’, готовясь к новому дню.

– Когда это ты заработал ожог от Нити, Джексом? – со свойственной ей прямотой спросила Миррим.

Наклонившись, она легко провела по шраму пальцем, с явным неодобрением сжав губы.

– Когда учил Рут’а жевать огненный камень. В Форт-Вейре, – добавил он после зловещей паузы, поняв, что она собирается его обругать.

– Лесса знает? – поинтересовалась Миррим, подчеркнув последнее слово.

– Да, – ответил Джексом. Пусть думает что хочет!

Но Миррим не собиралась отступать.

– В таком случае вряд ли Н’тон такой уж хороший наставник, – неодобрительно фыркнула она, – если позволил тебе так обжечься.

– Это не его вина, – пробормотал Джексом с набитым хлебом ртом.

– Лайтол наверняка был в ярости? Тебе не следовало так рисковать, – заявила Миррим.

Джексом энергично замотал головой, жалея, что Менолли зачем-то притащила с собой настырную девчонку.

– И вообще не понимаю, какой тебе с этого толк. Ты же не собираешься сражаться с Нитями вместе с Рут’ом?

Джексом едва не подавился.

– Именно это я и собираюсь делать, Миррим!

– Он уже сражался, – заметила Менолли, показывая на ожог. – А теперь заткнись и дай мужчине поесть.

– Мужчине? – насмешливо бросила Миррим, язвительно взглянув на Джексома.

Менолли раздраженно фыркнула:

– Если твоя Пат’а скоро не взлетит, Миррим, с тобой вообще невозможно станет ладить!

Джексом удивленно посмотрел на Миррим, которая тут же залилась румянцем.

– Ого, Пат’а уже готова к брачному полету? Так вот что, значит, с тобой творится! – Он не смог удержаться от злорадства, видя ее замешательство. – И как, Пат’а уже кого-то предпочла? Ха, только поглядите, как она покраснела! Никогда не думал, что дождусь дня, когда с тебя слетит весь твой гонор! А скоро ты лишишься и еще кое-чего. Надеюсь, это будет самый безудержный брачный полет с тех пор, как Мнемент’ впервые настиг Рамот’у!

Миррим взорвалась, гневно прищурив глаза и уперев кулаки в бока.

– По крайней мере, мою Пат’у хоть кто-то настигнет! Тебе с твоим белым заморышем этого точно не дождаться!

– Миррим!

От резкого голоса Менолли молодая всадница вздрогнула, но ее злые слова уже успели холодной сталью врезаться в разум Джексома. Он уставился на Миррим, пытаясь найти ответ на ее издевку.

– Пожалуй, тебе лучше уйти.

– Можешь не сомневаться, уйду. И мне все равно, если тебе придется пешком спускаться из этого вейра, Менолли. Просто наплевать. – Миррим выбежала прочь.

– Во имя Скорлупы, какое же все-таки будет облегчение, когда ее зеленая поднимется в брачный полет. Возможно, даже сегодня, судя по реакции Миррим, – небрежно сказала Менолли, почти насмехаясь над поведением подруги.

Джексом сглотнул, чувствуя, как пересохло у него во рту, и с трудом сдерживая охватившие его чувства ради Рут’а. Тайком бросив взгляд на белого дракона, он увидел, что его друг все еще потягивается, расправляя крылья и лапы. Оставалось лишь надеяться, что полусонный дракон не прислушивался к их разговору. Юноша наклонился к Менолли.

– Ты знаешь что-нибудь про… – он кивнул в сторону Рут’а, – чего не знаю я?

– Про Пат’у? – Менолли сделала вид, будто не поняла намека. – Ну, если ты никогда не видел, как реагирует всадник на озабоченного дракона, то Миррим – классический пример.

«Пат’а вполне взрослая», – задумчиво сообщил Рут’. Джексом застонал, прикрыв лицо ладонью. Следовало догадаться, что от Рут’а ничто не ускользнет.

Менолли повелительно постучала его по руке, требуя объяснений.

– Ты хотел бы настичь Пат’у? – спросил Джексом Рут’а, встретившись взглядом с Менолли.

«Зачем мне ее настигать? Я уже обгонял ее на всех состязаниях в Телгаре. Она не столь быстра в воздухе, как я».

Джексом в точности повторил Менолли слова Рут’а, пытаясь передать озадаченные нотки в тоне дракона. Менолли расхохоталась.

– Жаль, что Рут’ не сказал этого при Миррим. Это бы точно ее осадило.

«Мнемент’ хочет со мной поговорить», – крайне уважительно сообщил Рут’, подняв голову и повернувшись к карнизу Мнемент’а.

– Ты знаешь что-нибудь, чего не знаю я? Про Рут’а? – яростно прошептал Джексом, хватая Менолли за руку и привлекая ее к себе.

– Ты же его слышал, Джексом. – Глаза Менолли весело блеснули. – Его просто не интересуют другие драконы, по крайней мере, в этом смысле.

Джексом крепко сжал руку девушки.

– Подумай логически, Джексом. – Менолли наклонилась к нему. – Рут’ маленький, он взрослеет медленнее, чем остальные драконы.

– В смысле, он может вообще никогда не повзрослеть для брачного полета?

Менолли пристально посмотрела на него. Он боялся увидеть в ее взгляде жалость или желание уклониться от ответа, но не обнаружил ни того ни другого.

– Джексом, разве тебе не нравится Корана?

– Да, нравится.

– Ты расстроен, и, как мне кажется, зря. Я никогда не слышала ничего такого, что могло бы тебя встревожить. Просто Рут’ не такой, как все.

«Я сказал Мнемент’у то, что он хотел узнать. Они теперь улетают, – сообщил Рут’. – Как думаешь, я могу искупаться в озере?»

– Тебе что, мало купания в бухте? – Джексом облегченно вздохнул, осознав, что может говорить с драконом совершенно спокойно.

«Это было вчера, – невозмутимо ответил Рут’. – С тех пор я успел поесть и поспать на пыльном камне. Думаю, и тебе не помешает искупаться».

– Ладно, ладно, – усмехнулся Джексом. – Тогда ступай. Главное, чтобы Лесса не видела тебя с файрами.

«А кто мне как следует отчистит спину?» – с легким упреком спросил Рут’, сползая с каменного лежбища.

– Что там с ним такое? – поинтересовалась Менолли, увидев выражение лица Джексома.

– Хочет, чтобы ему потерли спинку.

– Я пришлю тебе моих друзей, Рут’, как только доберешься до озера. Лесса ничего не заметит.

Рут’, направлявшийся к выходу из вейра, остановился, задумчиво наклонив голову, затем выгнул шею и уверенно двинулся дальше.

«Да, Мнемент’ улетел, и Рамот’а с ним. Так что о моем купании в обществе файров, которые как следует отчистят мою шкуру, они ничего не узнают», – сообщил он столь самодовольным тоном, что Джексом не удержался от смеха.

– Извини, что натравила на тебя Миррим, Джексом, но я не смогла бы сюда подняться без Пат’ы. И без нее.

Джексом сделал большой глоток кла.

– Полагаю, если Пат’а так озабочена, Миррим можно простить.

– Обычно с ней так и бывает, – язвительно заметила Менолли.

– Гм?

– Миррим, как правило, удается выйти сухой из воды, что бы она ни вытворила…

Внезапно Джексому в голову пришла одна мысль, и он прервал арфистку:

– Что, если Миррим все-таки сумела заранее пробраться на площадку Рождений? Я знаю, она клянется, что не делала этого, но мне так же известно, что ее не готовили к Запечатлению…

– Точно так же, как и тебя! Ради Скорлупы, Джексом, мне что, и пошутить нельзя? Нет, я не думаю, что она пыталась повлиять на Пат’у еще в яйце. У нее были свои файры, и они вполне ее устраивали. Да и кого бы не устраивали целых три? К тому же тебе ведь наверняка известно, как злилась Лесса после того, как Миррим запечатлела Пат’у? Никто тогда не сказал, что видел, как Миррим пробралась на площадку, а ведь свидетель всегда найдется! Может, Миррим чересчур расчетлива, бестактна, сложна в общении и несносна, но непорядочной ее не назовешь. Ты разве не был на том Рождении? Я была. Пат’а, шатаясь, направилась туда, где сидела Миррим, крича что есть мочи, и отказывалась от любых претендентов на площадке. Ф’лару ничего не осталось, как решить, что Пат’а хочет кого-то из сидящих среди зрителей. – Менолли пожала плечами. – И оказалось, что это Миррим. Как ни странно, ее файры даже не пискнули, чтобы возразить. Так что, скорее всего, это Запечатление было столь же… в общем, предрешено, как и твое с Рут’ом. Совсем не так, как я обзавелась Крикуном. Можно подумать, мне нужен был еще один файр, – печально усмехнулась она. – Но его скорлупа треснула как раз в тот момент, когда я передавала яйцо тупоголовому сыночку лорда Грожа. К счастью, никто меня ни в чем не винил, а мальчишка получил зеленую. Было бы жаль, если бы этому раздолбаю достался бронзовый!

Джексом ткнул пальцем в Менолли.

– Хватит болтать! Что ты от меня скрываешь? Что такое ты знаешь про Рут’а, чего не знаю я?

Менолли взглянула ему прямо в глаза.

– Я ничего не знаю, Джексом. Но, судя по твоим же словам несколько минут назад, Рут’ отнесся к известию о предстоящем брачном полете Пат’ы с таким же энтузиазмом, как мальчишка, которому велели поменять корзинку со светильниками.

– Но это не значит…

– Это не значит ничего. Так что не стоит становиться в обиженную позу. Рут’ взрослеет медленнее. Больше тебе думать не о чем… тем более что под рукой у тебя всегда есть Корана.

– Менолли!

– Не злись, а то весь твой отдых пойдет насмарку. Ты вчера совсем обессилел! – Она сжала его руку. – Я вовсе не сую нос не в свое дело насчет Кораны, а просто поясняю, хотя, возможно, ты и не замечаешь разницы.

– Мне как-то казалось, что дела Руат-холда арфистов не касаются. – Джексом заскрежетал зубами, сдерживая готовые вырваться слова.

– Арфистов касаются дела Джексома, всадника белого Рут’а, а не Джексома, юного лорда Руатанского.

– И тут тоже есть разница?

– Да, Джексом. – Несмотря на серьезный тон, ее глаза весело блеснули. – Когда Джексом влияет на то, что происходит с Перном, его дела начинают касаться арфистов.

Джексом уставился на нее, озадаченный тем, что она ничем не намекает на возвращение яйца. Внезапно он увидел в глазах девушки странное предостережение: по какой-то неведомой причине она не хотела, чтобы он подтвердил свое участие в той авантюре.

– В тебе несколько человек сразу, – настойчиво продолжала она. – Лорд-холдер, чьи права неоспоримы, всадник необычного дракона, и юноша, не вполне уверенный в том, кто он или кем он должен быть. И ты можешь быть всеми одновременно, не предавая никого из них, то есть самого себя.

– Кто это говорит? – фыркнул Джексом. – Арфистка или Менолли, сующая нос не в свое дело?

Менолли пожала плечами, и на лице ее промелькнула печальная усмешка, в которой, однако, не было сожаления.

– Отчасти арфистка, поскольку я не могу о многом мыслить иначе, но в основном, думаю, Менолли, поскольку не хочу, чтобы ты расстраивался. Особенно после того подвига, который ты совершил вчера!

Она тепло улыбнулась, и в ее искренности невозможно было сомневаться.

В вейр влетела стайка ее файров. Джексом попытался скрыть недовольство из-за того, что их прервали: он предпочел бы и дальше вести необычно доверительную беседу с Менолли. Но файры явно были взволнованы, и, прежде чем Менолли сумела их хоть немного успокоить, чтобы выяснить, в чем дело, в вейре появился Рут’, вращая сверкавшими множеством цветов глазами.

«Здесь Д’рам и Тирот’. Все очень волнуются, – сообщил Рут’, подставляя Джексому нос для почесывания. Джексом послушался, после чего занялся мокрыми после купания надбровьями. – Мнемент’ очень доволен собой», – с некоторой обидой добавил он.

– Что ж, Мнемент’ не смог бы вернуть назад Д’рама и Тирот’а без твоей помощи, Рут’, – твердо ответил Джексом. – Верно, Менолли?

«А я не нашел бы Д’рама и Тирот’а без помощи файров, – благосклонно заметил Рут’. – А ты додумался отправиться в прошлое на двадцать пять Оборотов».

Менолли вздохнула, не слыша последнего комментария Рут’а.

– Собственно, мы в большей степени обязаны огненным ящерицам с юга.

– Именно это только что и сказал Рут’…

– Драконы – честный народ! – Менолли тяжело вздохнула и встала. – Идем, дружок. Нам с тобой пора возвращаться по домам. Мы сделали то, за чем нас посылали, и сделали все как надо. Так что этим и удовлетворимся. – Она весело взглянула на юношу. – Так ведь? – Она подняла с пола свой мешок. – И так оно пусть и остается. Хорошо?

Взяв Джексома под руку, она помогла ему встать, и ее заговорщическая улыбка, как ни странно, полностью развеяла всю обиду, которую он начал ощущать.

Выйдя на карниз, они увидели оживление вокруг королевского вейра, куда стекались всадники и женщины из Нижних пещер, приветствуя Д’рама и его бронзового.

– Должна признаться, приятно покидать Бенден, когда все пребывают в хорошем расположении духа, – заметила Менолли, когда Рут’ унес их с Джексомом в небо.

Джексом рассчитывал высадить Менолли в Доме арфистов и вернуться в Руат, но, едва Рут’ представился сторожевому дракону на вершине, на его шею опустились Заир и маленькая королева с ленточками арфистов. Файры вцепились когтями в гребень дракона.

– Это же Кими Сибелла! Он вернулся! – В голосе Менолли прозвенели ликующие нотки, каких Джексом никогда прежде не слышал.

«Сторожевой дракон говорит, что мастер-арфист хочет нас видеть. И Заир тоже, – сообщил Рут’. – Меня он тоже имеет в виду», – с приятным удивлением добавил он.

– Почему бы мастеру-арфисту с тобой не увидеться, Рут’? Наверняка он хочет тебя похвалить, чего ты вполне заслуживаешь, – сказал Джексом, любовно похлопав дракона по изогнутой шее.

Рут’ завертел головой, ища подходящее место для приземления во дворе.

По ступеням мастерской быстро спустились мастер Робинтон и незнакомый мужчина с аксельбантом мастера на плече. Робинтон раскинул руки, собираясь заключить Менолли и Джексома в восторженные объятия. Юноша почти смутился. Затем, к его немалому удивлению, другой арфист выхватил у Робинтона Менолли и закружил ее, осыпая громкими поцелуями. Вместо того чтобы протестовать против такого отношения к своей подруге, файры устроили зрелищные маневры в воздухе, переплетаясь шеями и крыльями. Джексом знал, что королевы огненных ящериц редко вступают в телесный контакт с другими королевами, но Красотка и чужая золотая радовались не меньше, чем Менолли и незнакомец. Бросив взгляд на Робинтона, Джексом, к своему изумлению, увидел, что мастер-арфист самодовольно улыбается, но, когда тот заметил взгляд юноши, выражение его лица быстро изменилось.

– Идем, Джексом, Менолли с Сибеллом предстоит обменяться новостями за несколько месяцев, а мне хотелось бы услышать твою версию, как нашли Д’рама.

Когда Робинтон повел Джексома к мастерской, Менолли вскрикнула и, вырвавшись из рук Сибелла, неуверенно шагнула к Робинтону, хотя, заметил Джексом, пальцы мужчины из своих она так и не выпустила.

– Мастер?

– Что? – с притворным недовольством спросил Робинтон. – Неужели Сибелл не заслужил хотя бы толику твоего внимания после долгого отсутствия?

Джексом злорадно отметил нерешительность и замешательство на лице Менолли. Сибелл продолжал улыбаться.

– Послушай сперва то, что он собирается тебе рассказать, девочка, – уже мягче проговорил Робинтон. – Меня же вполне устроит общество Джексома.

Оглянувшись на парочку, пока Робинтон уводил его в мастерскую, Джексом заметил, что они обнимают друг друга за талию, сблизившись головами. Оба не спеша шагали в сторону луга за мастерской, а над ними кружили их файры.

– Так это ты вернул назад Д’рама и Тирот’а? – спросил Робинтон Джексома.

– Я только их нашел. Их вернули предводители Бенден-Вейра сегодня утром по времени Бендена.

Робинтон замешкался, едва не споткнувшись на верхней ступеньке. Он привел Джексома к себе.

– Но они все это время были в той бухте? Как я и предполагал…

– Да, двадцать пять Оборотов назад.

Не дожидаясь дальнейших расспросов, Джексом поведал о своем приключении с самого начала. Робинтон слушал его с куда большим сочувствием и вниманием, чем до этого Лесса или Ф’лар, и Джексому начала нравиться его непривычная роль.

– Люди? – Мастер-арфист, который сидел, откинувшись в кресле и положив ногу на стол, внезапно выпрямился, и его каблук со звоном ударился о каменный пол. – Они видели людей?

Джексом на мгновение опешил. Предводители Вейра отнеслись к его словам с тревогой и сомнением, но Робинтон вел себя так, будто почти ожидал это услышать.

– Я всегда придерживался мнения, что мы пришли с Южного континента, – пробормотал арфист, обращаясь скорее к самому себе, чем к кому-либо еще, а затем дал Джексому знак продолжать.

Джексом, однако, вскоре понял, что арфист слушает лишь его вполуха, хотя кивал в нужных местах и время от времени задавал вопросы. Юноша рассказал о своем с Менолли благополучном возвращении в Бенден-Вейр, не забыв упомянуть о своей благодарности Мнемент’у за то, что тот позволил Рут’у поесть, и наконец замолчал, думая, как задать арфисту свой собственный вопрос, но Робинтон хмуро размышлял о чем-то своем.

– Расскажи-ка еще раз, что говорили файры про тех людей, – попросил арфист, положив локти на стол и не сводя взгляда с Джексома. На его плече, словно эхо, вопросительно пискнул Заир.

– Они мало что говорили, мастер Робинтон. В том-то и проблема! Они настолько волновались, что понять что-либо было просто невозможно. Вероятно, Менолли смогла бы рассказать больше, поскольку с ней была Красотка и три бронзовых. Но…

– Что говорит Рут’?

Джексом пожал плечами, с тоской понимая, что от его ответов мало толку.

– Он говорил, что их образы слишком путаные, хотя и были все о людях, их людях. И что мы с Менолли не такие, как их люди.

Юноша потянулся к кувшину с кла, чтобы промочить горло, и вежливо налил кружку арфисту, который в глубокой задумчивости рассеянно осушил ее наполовину.

– Люди, – снова проговорил мастер Робинтон, прищелкнув языком, и поднялся на ноги столь стремительным движением, что Заир, пискнув, вцепился в его плечо, стараясь удержать равновесие. – Люди… и столь давно, что у файров сохранились лишь их смутные образы. Интересно, весьма интересно.

Арфист начал расхаживать по комнате, поглаживая укоризненно щебетавшего Заира. Джексом взглянул в окно на Рут’а, который грелся на солнце во дворе в окружении местных файров. Юноша лениво прислушался к исполнявшему балладу хору, не понимая, почему они так часто прерывают пение, несмотря на отсутствие малейшего диссонанса. В окно дул приятный ветерок, несший запахи лета. Внезапно Робинтон вернул Джексома к реальности, схватив за плечо.

– Ты отлично справился, парень, но сейчас тебе лучше вернуться в Руат. Ты спишь на ходу. На этот раз, похоже, прыжок отнял у тебя куда больше сил, чем тебе кажется.

Пока мастер Робинтон провожал Джексома во двор, он заставил юношу еще раз повторить разговор с огненными ящерицами. На сей раз арфист то и дело кивал головой, словно убеждаясь, что точно все запомнил.

– Полагаю, то, что ты обнаружил Д’рама и Тирот’а целыми и невредимыми, не самое главное. Я знал, что был прав, обратившись за помощью к тебе и Рут’у. Не удивляйся, если услышишь от меня нечто большее на этот счет – естественно, с позволения Лайтола.

В последний раз стиснув руку Джексома, Робинтон позволил ему взобраться на Рут’а под разочарованные крики файров, понявших, что визит их друга подошел к концу. Пока Рут’ послушно поднимался все выше, Джексом радостно махал на прощание уменьшающейся фигуре мастера-арфиста, а затем поискал взглядом у реки Менолли и Сибелла, в то же время ругая себя за желание выяснить, где они. Еще досаднее ему стало, когда он наконец их заметил и недвусмысленность их позы дала ему понять, что их связывают отношения, о которых он даже не подозревал.

Он не стал сразу возвращаться в Руат-холд; вряд ли Лайтол ожидал его к какому-то определенному часу. К тому же рядом не было файров, которые могли бы его выдать, и он попросил Рут’а доставить его в Равнинный. Тот радостно послушался, и Джексом подумал, не понимает ли белый дракон его желания лучше него самого.

На западе Перна близился полдень. Джексом старался сообразить, как привлечь внимание Кораны так, чтобы о его визите не узнали все домочадцы холда. Он чувствовал, что сейчас она нужна ему больше, чем когда-либо.

«Вон она идет», – сообщил Рут’, опуская крыло, чтобы Джексом увидел появившуюся из холда девушку, которая шла в сторону реки с корзиной на плече.

До чего же удачная неожиданность! Юноша велел Рут’у приземлиться у берега реки, где женщины холда обычно стирали белье.

«Река не очень глубокая, – небрежно заметил Рут’, – но там на солнце есть большой валун, где мне будет уютно и тепло». Прежде чем Джексом успел ответить, дракон начал снижаться к реке, мимо быстро струящейся по предательски разбросанным камням воды, к тихой заводи, где проступали на поверхность плоские валуны. Аккуратно развернувшись, чтобы не задеть крыльями ветви тенистых деревьев вдоль реки, Рут’ легко приземлился на самый большой камень. «Она идет», – повторил он, опуская плечо, чтобы Джексом мог спешиться.

На Джексома внезапно нахлынула буря конфликтующих друг с другом желаний и сомнений. В голове эхом отдались гневные реплики Миррим. Рут’ в самом деле давно уже вошел в брачный возраст, и тем не менее…

«Она идет, и тебе с ней будет хорошо. А если тебе с ней хорошо, то и мне хорошо тоже, – сообщил Рут’. – Ты с ней счастлив и расслаблен, и это хорошо. И на здешнем солнце мне тоже тепло и радостно. Ступай».

Удивленный настойчивостью в тоне дракона, Джексом уставился на морду Рут’а. В его глазах сменяли друг друга довольные сине-зеленые огоньки, странно противореча его мысленному голосу.

Корана дошла до последнего поворота ведшей к реке тропинки и увидела Джексома. Уронив корзину, из которой вывалилось белье, она бросилась к юноше, заключив его в столь крепкие объятия и осыпая столь несдержанными поцелуями, что он на какое-то время лишился способности соображать.

Они устроились на мягкому мху, устилавшем землю вокруг камней в стороне от берега и вне поля зрения Рут’а. Корана, как и Джексом, с готовностью отдалась охватившей их страсти, которую им приходилось сдерживать во время его прошлого визита в холд. Касаясь ее нежной кожи и чувствуя, как она прижимается к нему всем телом, он вдруг подумал, что, возможно, ее любовь не была бы столь пылкой, не будь он лордом Руата. Но сейчас ему было все равно, и он всецело отдался вспыхнувшей между ними любви. В самый кульминационный момент, полный граничившего с болью роскошного наслаждения, он ощутил мягкое мысленное касание и с облегчением понял, что Рут’, как всегда, с ним.