Дом арфистов, Форт-холд, утро.

Бенден-Вейр, вторая половина дня. Дом арфистов, вечер.

Пятнадцатый Оборот, двадцать шестой день пятого месяца

Пришлось переждать очередное Падение Нитей, прежде чем Джексом смог снова выбраться в Равнинный холд. Похоже, у него куда лучше обстояло дело с Кораной, чем с обучением Рут’а изрыгать огонь длительное время. Белый дракон едва не спалил себе горло, поскольку в самый неподходящий момент раз за разом появлялись файры и ему приходилось сдерживать пламя. Джексом не сомневался, что поглазеть на них в тот день решили все огненные ящерицы Керун-холда. Даже терпение Рут’а подверглось тяжкому испытанию. Им пришлось вернуться на шесть часов назад, чтобы их отсутствие в Руате не показалось чересчур долгим. «До чего же утомительно путешествовать во времени!» – подумал Джексом, свалившись без сил в постель.

Хуже того, на следующий день ему предстояло отправиться вместе с Файндером в Дом арфистов, поскольку настала очередь руатанского арфиста осваивать звездные уравнения Вансора. Предполагалось, что ими должен овладеть каждый арфист, чтобы хоть один человек, помимо лорда, мог точно рассчитать график Падения Нитей.

Дом арфистов составлял часть обширного комплекса помещений внутри и снаружи утесов холда Форт. Когда Джексом и Файндер верхом на Рут’е возникли в воздухе над мастерской, их встретил хаос. Вокруг, взволнованно крича, носились тучи файров. Сторожевой дракон на вершине Форт-холда стоял на задних лапах и яростно ревел, размахивая передними. Крылья его были широко распахнуты.

«Они сердятся! Очень сердятся! – удивленно сообщил Рут’. – Я Рут’! Рут’!» – Он протрубил он своим неподражаемым тенором.

– Что случилось? – крикнул в ухо Джексому Файндер.

– Рут’ говорит, что они сердятся.

– Сердятся? Никогда прежде не видел рассерженного дракона!

Полный тревоги, Джексом направил Рут’а во двор мастерской. Вокруг металось столько людей – над которыми беспорядочно метались файры, – что он с трудом нашел свободное место. Едва они приземлился, их облепила целая стая огненных ящериц. Файры передавали настолько отрывочные и сумбурные образы, что Рут’ ничего не мог понять, а Джексом, получавший их через посредство дракона, – тем более. Ясно ему стало лишь одно: это файры Менолли, которая послала их на розыски Джексома.

– Вот ты где! Тебе уже сообщили? – Менолли выбежала из мастерской им навстречу, на ходу натягивая летное снаряжение. – Нам нужно лететь в Бенден-Вейр. Кто-то украл королевское яйцо!

Она забралась на спину Рут’а позади Файндера, извиняясь за причиняемое неудобство, и поторопила Джексома.

– Не слишком ли много нас троих для Рут’а? – с запоздалым беспокойством спросила она, поскольку ей показалось, будто белый дракон слегка колеблется перед взлетом.

«Нисколько».

– Кто украл яйцо Рамот’ы? Как? Когда? – спросил Файндер.

– Полчаса назад. Они созывают всех бронзовых и других королев. Собираются идти войной на Южный и заставить их вернуть яйцо.

– Откуда они знают, что это сделали южане? – поинтересовался Джексом.

– Кому еще могло понадобиться воровать королевское яйцо?

На этом все разговоры закончились: Рут’ увлек их в Промежуток. Затем они вырвались в небо над Бенденом, и прямо к ним устремились три бронзовых дракона, изрыгая пламя. Взвизгнув, Рут’ снова ушел в Промежуток и появился над озером, что есть мочи крича тем, кто собирался на него напасть: «Я Рут’! Я Рут’! Я Рут’!»

– Еще бы немного, и все, – сглотнув, сказал Файндер, нервно вцепившись в плечи Джексома.

«Вы едва мне крыло не обожгли! Я Рут’!.. Они извинились», – уже спокойнее добавил белый дракон, обращаясь к своему всаднику, но все же повернул крыло, внимательнее к нему приглядываясь.

– Совсем забыла сказать! – простонала Менолли. – Мы должны были громко назвать свое имя, как только появимся. Хотя уж Рут’а могли бы пропустить и так!

Появились еще драконы, трубным ревом представляясь бронзовым стражам на вершинах. Новоприбывшие описывали круги, высаживая своих всадников возле входа на площадку Рождений. Там собралась целая толпа. Джексом, Файндер и Менолли направились туда же.

– Джексом, ты когда-нибудь видел столько драконов? – Менолли окинула взглядом карнизы вейров, переполненные готовыми взлететь зверями. – Что, если им придется сражаться с другими драконами?

Голос ее был полон ужаса, не меньшего, чем ощущал он сам.

– Похоже, эти Древние в полном отчаянии, если пошли на такую дурость, – мрачно проговорил Файндер.

– Как им удалось совершить кражу? – удивился Джексом. – Рамот’а никогда не покидает свою кладку. – «С тех пор, как мы с Ф’лессаном потревожили ее яйца», – виновато добавил он про себя.

– Нам сообщил об этом Ф’нор, – сказала Менолли. – Как он говорит, она отошла поесть. На площадке была половина всех файров Бендена. Они всегда там.

– Наверняка среди них имелась парочка гостей из Южного Вейра, – добавил Файндер.

Менолли кивнула:

– Ф’нор считает так же. Так что Древние знали, что ее нет на месте. Ф’нор говорит, она только-только убила добычу, когда появились три бронзовых, миновав сторожевого дракона… в смысле, с чего бы стражу что-то спрашивать у бронзовых? Они нырнули в верхний туннель, ведущий к площадке Рождений, Рамот’а взревела что есть мочи и начала взлетать. В следующее мгновение три бронзовых вылетели из верхнего входа. Они слышали рев Рамот’ы. Она хотела атаковать, но они ушли в Промежуток, прежде чем она успела оторваться от земли на длину крыльев.

– За ними послали драконов?

– За ними погналась сама Рамот’а! А следом – Мнемент’. Только от этого никакого толку.

– Почему?

– Бронзовые переместились в прошлое.

– И даже Рамот’а не знает куда?

– Именно. Мнемент’ проверил Южный Вейр, и холд, и половину песчаных бухт.

– Вряд ли даже Древние настолько глупы, чтобы забрать королевское яйцо прямо в Южный.

– И уж конечно, Древние точно знают, – устало добавил Файндер, – что мы понимаем, кто забрал яйцо.

К этому времени они добрались до края толпы. Здесь собрались всадники из всех Вейров, лорды и мастера. На карнизе своего вейра стояла Лесса, рядом с ней Ф’лар и Фандарел с Робинтоном, оба до крайности мрачные и злые. Н’тон застрял на полпути к верху лестницы, о чем-то разговаривая с двумя другими бронзовыми всадниками и яростно жестикулируя. Чуть в стороне стояли три младшие госпожи Бенден-Вейра и еще несколько женщин, вероятно, всадницы королев из других Вейров. Атмосфера была гнетущая и безрадостная. Все взгляды были устремлены на Рамот’у, которая расхаживала перед площадкой Рождений, то и дело оглядываясь на оставшиеся в горячем песке яйца. Хвост королевы хлестал из стороны в сторону, ее рассерженный рев заглушал человеческие голоса.

– Забирать яйцо в Промежуток опасно, – сказал кто-то рядом с Джексомом и Менолли.

– Вряд ли с ним что-то случится, пока оно теплое и не повреждено.

– Пора оседлать драконов и изгнать Древних из Южного Вейра.

– Чтобы драконы сражались с драконами? Чем ты лучше Древних?

– Но мы не можем позволить драконам воровать наши королевские яйца! Худшего оскорбления Древние Бендену нанести не могли! Пусть за это заплатят!

– Южный Вейр в отчаянии, – негромко сказала Джексому Менолли. – Ни одна из их королев так и не поднялась в брачный полет. Бронзовые умирают, и у них нет даже молодых зеленых.

Внезапно Рамот’а издала жалобный вопль, потянувшись к Лессе всем телом. Ей хором ответили драконы, оглушив собравшихся людей. Джексом увидел, как Лесса наклонилась с карниза, протягивая руку к безутешной королеве. А затем, поскольку он был почти на голову выше большинства людей в толпе и случайно посмотрел в сторону кладки, ему бросилось в глаза нечто темное, мелькавшее на площадке Рождений. Она расслышал сдавленный стон.

– Смотрите! Что это? На площадке Рождений! – показал он рукой.

Лишь те, кто стоял рядом, услышали его и заметили его жест. Джексому вдруг пришло в голову, что, если бронзовые Южного в самом деле умирают, Древние могли воспользоваться общим замешательством, чтобы попытаться украсть еще и бронзовое яйцо.

Он кинулся было на площадку – Менолли и Файндер за ним, – но внезапно нахлынувшая волна слабости вынудила его остановиться. Казалось, будто что-то высасывает его силы, но Джексом никак не мог понять, что происходит.

– Что с тобой, Джексом?

– Ничего. – Он сбросил с плеча руку Менолли, почти толкнув девушку в сторону площадки. – Яйца! Яйца!

Его заглушил удивленный и полный ликования рев Рамот’ы.

– Яйцо! Королевское яйцо!

К тому времени, когда Джексом справился с необъяснимым приступом дурноты и добрался до площадки Рождений, все с нескрываемым облегчением смотрели на королевское яйцо, снова лежавшее целым и невредимым между передних лап Рамот’ы. Какой-то одержимый безрассудным любопытством файр влетел на площадку, но яростный рев Рамот’ы заставил его ретироваться в мгновение ока.

Люди облегченно гомонили, покидая площадку Рождений, где горячий песок обжигал ноги. Кто-то предположил, что яйцо, возможно, просто откатилось в сторону и Рамот’е лишь показалось, что его забрали. Но слишком многие видели пустое место там, где до этого находилось королевское яйцо. И потом, те три чужих бронзовых, вылетевшие из верхнего входа на площадку? Более разумным выглядело предположение, что Древние передумали и отказались от кражи, поскольку также не пожелали сталкивать драконов с драконами.

Лесса осталась на площадке, пытаясь убедить Рамот’у дать ей посмотреть, не пострадало ли яйцо, но вскоре поспешила к Ф’лару и Робинтону.

– Это то же самое яйцо, но оно стало тверже и в любой момент готово треснуть. Нужно немедленно подготовить девушек.

В третий раз за это утро Бенден-Вейр охватило волнение, теперь, к счастью, более радостное, но создававшее неменьший хаос. Джексому и Менолли удавалось держаться в стороне, оставаясь при этом достаточно близко, чтобы следить за происходящим.

– Кто бы ни забрал это яйцо, он продержал его у себя не меньше десяти дней, – донесся до них взвинченный голос Лессы. – Нужно что-то предпринимать.

– Но яйцо вернулось целым и невредимым, – пытался успокоить ее Робинтон.

– Разве мы трусы, чтобы стерпеть подобное оскорбление? – спросила она всадников, отвернувшись от Робинтона.

– Если отвага означает сражение одних драконов с другими, – арфист вложил в свои слова не только упрек, но и оттенок презрения, – то я предпочел бы остаться трусом.

Ярость Лессы заметно поостыла.

«Драконы против драконов», – эхом отдалось в толпе. Мысль эта показалась Джексому просто тошнотворной. Он почувствовал, как содрогнулась рядом Менолли, представив себе все последствия подобного.

– Яйцо пробыло в прошлом достаточно долго, чтобы созреть до вылупления, – снова заговорила Лесса, и лицо ее исказилось гневом. – К нему вполне могла прикасаться их претендентка. Возможно, это настолько на него повлияло, что вылупившегося дракончика здесь запечатлеть не удастся.

– Никто еще не доказал, в какой степени физический контакт до вылупления влияет на яйцо, – как можно убедительнее заявил Робинтон. – По крайней мере, ты сама мне не раз об этом говорила. Если только их претендентка не прыгнет на яйцо, когда оно проклюнется, вряд ли от их хитрости будет какая-то польза или вред.

Собравшиеся все еще пребывали в напряжении, но после возвращения яйца изначальный порыв уничтожить Южный Вейр существенно ослаб, сколь бы загадочным это возвращение ни выглядело.

– Очевидно, нам пора избавляться от чрезмерного самодовольства, – сказал Ф’лар, бросив взгляд на сторожевых драконов. – Наша уверенность в том, что площадка Рождений неприкосновенна, разрушена. Каждая площадка Рождений! – Он нервно откинул волосы со лба. – Во имя Первой Скорлупы, как им только хватило наглости попытаться украсть одно из яиц Рамот’ы!

– Первое, что нужно сделать, чтобы обезопасить наш Вейр, – прогнать всех этих клятых огненных ящериц, – гневно заявила Лесса. – От этих маленьких сплетников никакой пользы, даже хуже…

– Не от всех, Лесса. – К госпоже Вейра шагнула Брекка. – Некоторые из них выполняют полезные поручения хозяев и во многом нам помогают.

– И два из них участвовали в этой забаве, – без тени юмора заметил Робинтон.

Менолли ткнула Джексома под ребра, напоминая ему, что файры арфистов, включая ее собственных, оказывали им неоценимую помощь.

– Мне все равно, – бросила Лесса, окинув собравшихся яростным взглядом в поисках огненных ящериц. – Я не желаю их здесь видеть. Больше эти назойливые твари не будут донимать Рамот’у. С ними нужно что-то делать. Пусть не лезут куда не следует.

– Пометить их разными красками! – быстро предложила Брекка. – И научить их сообщать, как их зовут и откуда они – так же, как это делают драконы. На это им ума вполне хватит – по крайней мере тем, кто прилетает в Бенден с поручениями.

– Пусть прилетают прямо к тебе, Брекка, или к Миррим, – предложил Робинтон.

– Лишь бы держались подальше от Рамот’ы и от меня! – Лесса взглянула на королеву и развернулась кругом. – Притащите кто-нибудь того бычка, которого не съела Рамот’а. Ей сейчас совсем не помешает набить чем-нибудь брюхо. Мы обсудим случившееся позже. Во всех подробностях.

Ф’лар отправил нескольких всадников за тушей бычка, а затем, любезно поблагодарив остальных за то, что без промедления явились на его зов, жестом пригласил предводителей и Робинтона в свой вейр наверху.

– Ни одного файра не видать, – сказала Джексому Менолли. – Я велела Красотке убраться подальше. Похоже, она напугана до смерти.

– Рут’ тоже, – заметил Джексом, когда они пересекли Чашу и подошли к дракону. – Он стал почти серым.

«Что-то не так. Что-то неправильно», – сообщил Рут’ своему всаднику, беспорядочно вращая глазами, в которых мелькали серые отблески.

– У тебя что-то с крылом?

«Нет. Не крыло. Что-то у меня в голове. Я странно себя чувствую». – Рут’ присел на задние лапы, потом снова опустился на все четыре, шурша крыльями.

– Из-за того, что улетели все файры? Или из-за всей этой суматохи из-за яйца Рамот’ы?

«И да и нет, – ответил Рут’. – Огненные ящерицы напуганы, они вспомнили нечто такое, что их испугало».

– Вспомнили? Ха! – Джексома начали раздражать файры с их избирательной памятью и нелепыми мысленными образами, вызывавшими душевное расстройство у слишком чувствительного Рут’а.

– Джексом?

Менолли, успевшая сбегать в Нижние пещеры, поделилась с ним горстью пирожков с мясом, которые выпросила у поваров.

– Файндер говорит, Робинтон хочет, чтобы я вернулась в Дом арфистов и рассказала о случившемся им и всему Форт-холду. И еще я должна пометить своих файров. Смотри! – Она показала на кромку Вейра и Звездные Скалы. – Сторожевой дракон жует огненный камень. Ох, Джексом!

– Драконы против драконов. – Юношу пробрала дрожь.

– Джексом, этого нельзя допустить, – сдавленно проговорила девушка.

Никто из них не смог доесть свои пирожки. Оба молча уселись на Рут’а, и тот взмыл в небо.

* * *

Пока Робинтон карабкался по ведущим в королевский вейр ступеням, мысли его сменяли одна другую с невиданной прежде быстротой. Слишком многое зависело от того, что произойдет сейчас, возможно, будущее всей планеты, если он верно понял реакцию людей. Он знал о положении дел в Южном Вейре даже больше, чем следовало, но сегодня от этого знания не было никакой пользы. Арфист ругал себя за наивность, за столь же слепую, как и у любого всадника, уверенность, что Вейры неприступны, а площадка Рождений неприкосновенна. Пьемур предупреждал его, но он попросту не сумел надлежащим образом сопоставить полученные сведения. И тем не менее в свете сегодняшних событий ему следовало сделать логичный вывод: отчаявшиеся южане пойдут на все, чтобы вдохнуть жизнь в свой угасающий Вейр кровью новой, полной сил королевы. Но даже если бы он правильно истолковал имеющуюся информация, с горечью подумал Робинтон, вряд ли он сумел бы убедить Лессу и Ф’лара, что Древние способны на такую выходку. Предводители Вейра попросту подняли бы его на смех.

Но сегодня никто не смеялся. Вообще никто. Странно, что все пребывали в уверенности, будто Старые спокойно отнесутся к своему изгнанию и покорно останутся на далеком континенте. Им хватало всего необходимого, кроме надежды на будущее. Вероятно, движущей силой был Т’кул: Т’рон утратил былой задор и инициативу после того поединка с Ф’ларом. Робинтон не сомневался, что обе госпожи Вейра, Мерика и Мардра, не участвовали в заговоре: вряд ли им хотелось, чтобы Южный возглавили юная королева и ее всадница. Не одна ли из них вернула яйцо?

Нет, подумал Робинтон, это мог сделать лишь тот, кто близко знаком с площадкой Рождений Бенден-Вейра… или тот, кто обладал невероятным везением и опытом, чтобы проникнуть через Промежуток точно внутрь пещеры и из нее.

Вспомнив ужас, охвативший его при пропаже яйца, Робинтон вздрогнул, представив себе ярость Лессы, которая и сейчас наверняка готова вести северных всадников в бой. Ее безрассудный гнев, которым сопровождались события этого утра, не утихнет еще очень долго. И если она продолжит требовать мести виновным южанам, это может привести к не меньшей катастрофе для всего Перна, чем когда-то первое Падение Нитей.

Яйцо, однако, вернулось. Робинтон цеплялся за утешительный факт, что оно, судя по всему, не пострадало, хотя и стало несколько старше. Но Лесса видела проблему даже в этом. И если из яйца не вылупится здоровая королева, Робинтон не сомневался, что Лесса потребует отмщения.

Но яйцо вернули! Следовало всячески подчеркивать, что в гнусном деянии явно участвовали не все южане. Многие Древние по-прежнему чтят старые законы. Наверняка кто-то из них оказался достаточно дальновиден, чтобы сообразить, какое наказание ждет преступников, и не менее страстно, чем Робинтон, желал избежать подобного.

– Воистину, черный день, – послышался густой бас.

Арфист обернулся, мысленно благодаря мастера-кузнеца за поддержку. Грубые черты лица Фандарела выражали смятение. Робинтон впервые заметил признаки возраста: легкую одутловатость и пожелтевшие белки глаз.

– Подобное вероломство должно быть наказано – но не может!

Мысль о сражающихся друг с другом драконах вновь повергла Робинтона в ужас.

– Слишком высока будет цена! – сказал он.

– Они и так уже потеряли все, что имели, когда их отправили в изгнание. Я не раз задумывался, почему они не взбунтовались раньше.

– Теперь взбунтовались. И решили отомстить.

– Чтобы вызвать в ответ куда худшую месть? Друг мой, сегодня нам нужно сохранять здравомыслие как никогда. Боюсь, Лессе его может не хватить. Она уже позволила эмоциям возобладать над разумом.

Кузнец ткнул пальцем в кожаную накладку на плече Робинтона, где обычно сидел Заир, его коричневый файр.

– Где сейчас твой маленький приятель?

– В вейре Брекки с Гралл и Бердом. Я хотел, чтобы он вернулся в мастерскую вместе с Менолли, но он не пожелал.

Оба вошли в зал Совета. Кузнец вновь печально покачал большой головой.

– У меня нет своего файра, но я знаю об этих созданиях только хорошее. Мне никогда не приходило в голову, что они могут кому-то угрожать.

– Так ты поддержишь меня, Фандарел? – спросила Брекка, входя следом за ними вместе с Ф’нором. – Лесса вне себя. Я вполне ее понимаю, но нельзя же проклясть всех файров из-за озорства одного или двух!

– Озорства? – возмущенно переспросил Ф’нор. – Хорошо, что Лесса тебя не слышит. Ты называешь это озорством? Похищение королевского яйца?

– Со стороны файров это было лишь озорством – проникнуть в пещеру Рамот’ы, как делали многие другие и до них, чтобы посмотреть на кладку, – резче обычного заявила Брекка.

Суровый взгляд и плотно сжатые губы Ф’нора подсказали Робинтону, что тот с ней не согласен.

– Огненные ящерицы не понимают, что хорошо, а что плохо.

– Пусть учатся… – с излишней горячностью начал Ф’нор.

– Боюсь, что мы, те, у кого нет драконов, – поспешно вмешался Робинтон, не желая, чтобы сегодняшние события рассорили пару, – слишком многое позволяли нашим маленьким друзьям, постоянно таская их за собой, балуя будто детей, давая им чересчур много свободы. Но даже если бы мы относились к ним более сдержанно, это практически ничего бы не изменило в сегодняшних событиях.

Гнев Ф’нора стих. Он всем телом повернулся к арфисту:

– Что, если бы яйцо не вернули, Робинтон?..

Плечи его содрогнулись, и он с силой провел рукой по лбу, словно пытаясь прогнать прочь воспоминания.

– Если бы яйцо не вернули, – безжалостно ответил Робинтон, – драконы пошли бы войной на драконов! – отчеканил он, вложив в свои слова столько убежденности и отвращения, сколько мог.

Ф’нор быстро покачал головой:

– Нет, до этого бы не дошло, Робинтон. Твоя мудрость…

– Мудрость? – резанул подобно ножу злобный голос разъяренной госпожи Вейра.

На пороге зала Совета стояла Лесса – ее стройная фигура дрожала от гнева, лицо побагровело.

– Мудрость? Позволить им остаться безнаказанными? Позволить им замыслить куда более гнусное предательство? И с чего мне вообще пришло в голову привести их из прошлого? Вспомнить хотя бы, как я упрашивала этого подонка Т’рона помочь нам… Помочь нам? Он сам решил себе помочь, украв яйцо моей королевы! Если бы я только могла вернуть все назад, исправив свою глупость…

– Продолжать в том же духе – глупость неменьшая, – холодно заявил арфист, зная, что слова, которые он собирался сказать перед собравшимися предводителями Вейров и мастерами, с легкостью могут настроить их против него. – Яйцо вернули.

– Да, но когда я…

– Разве не этого ты хотела полчаса или час назад? – спросил Робинтон, повелительно повысив голос. – Ты хотела, чтобы яйцо вернулось. Чтобы этого добиться, ты была в полном праве послать драконов против драконов, и никто не стал бы тебя винить. Но яйцо вернули. Посылать драконов против драконов ради мести? Ну уж нет, Лесса. На это у тебя права нет. Только не месть. И если тебе так уж хочется отомстить, чтобы порадовать свою королеву и свое уязвленное самолюбие, – просто вспомни: у них ничего не вышло! У них нет этого яйца. И после их поступка все Вейры будут начеку, так что второго раза им не представится. Они лишились своего единственного шанса, Лесса. Их единственная надежда возродить своих умирающих бронзовых потерпела крах. Их планы разрушены. И теперь у них нет… ничего. Ни будущего, ни надежды. Хуже ты им уже не сделаешь, Лесса. Так что после возвращения яйца у тебя, с точки зрения всего остального Перна, нет никаких прав предпринимать что-либо еще.

– Я вправе отомстить за оскорбление, нанесенное мне, моей королеве и моему Вейру!

– Оскорбление? – Робинтон коротко рассмеялся. – Дорогая моя Лесса, это не оскорбление. Это высочайшая похвала!

Его неожиданный смех и не менее неожиданная реплика заставили Лессу ошеломленно замолчать.

– Сколько королевских яиц было отложено за прошлый Оборот? – спросил Робинтон у предводителей Вейров. – В том числе в Вейрах, знакомых Древним куда лучше, чем Бенден? Нет, им требовалась королева именно из кладки Рамот’ы! – Арфист искусно увел разговор в сторону. – Ладно тебе, Лесса, – с неподдельным сочувствием проговорил он, – нам всем сегодня нелегко пришлось. Все мы с трудом соображаем…

Он провел ладонью по лицу, и жест этот вовсе не был притворным, поскольку он вспотел от усилий, пытаясь переубедить множество несогласных.

– Мы слишком поддались эмоциям, и самая страшная тяжесть обрушилась на твои плечи, Лесса.

Взяв потрясенную, но не сопротивляющуюся госпожу Вейра за руку, он подвел ее к креслу и заботливо усадил.

– Похоже, на тебя слишком сильно подействовали душевные страдания Рамот’ы. Но теперь ведь она успокоилась?

У Лессы от изумления отвисла челюсть. Она уставилась на Робинтона, широко раскрыв глаза, наконец кивнула, закрыла рот и облизнула губы.

– Значит, и ты придешь в себя.

Робинтон налил в кружку вина и подал Лессе. Все еще сбитая с толку, она сделала небольшой глоток.

– И сможешь осознать, что худшая катастрофа, какая только может случиться с этим миром, – если драконы начнут сражаться с драконами.

Лесса поставила кружку, расплескав вино по каменному столу.

– Вечно ты… со своими умными речами… – Она нацелила на арфиста палец, поднимаясь с кресла, будто спущенная пружина. – Ты…

– Он прав, Лесса, – сказал с порога наблюдавший за ними Ф’лар.

Войдя в зал, он направился к столу, за которым сидела госпожа Вейра.

– У нас была лишь одна веская причина вторгнуться в Южный Вейр: чтобы найти наше яйцо. Поскольку его вернули, весь Перн проклянет нас, если мы решим мстить. – Он обвел взглядом собравшихся, оценивая их реакцию. – Как только драконы начнут сражаться с драконами, не важно, по какой причине, – он взмахнул рукой, отметая любые возможные возражения, – мы, всадники Перна, потеряем весь остальной Перн!

Он пристально посмотрел на Лессу, чей взгляд оставался холодным и непреклонным, и повернулся к остальным.

– Я всей душой хотел бы, чтобы тогда, в Телгаре, судьба Т’рона и Т’кула решилась как-то иначе. Сослать их на Южный континент казалось приемлемым выходом: там они вряд ли могли нанести ущерб остальному Перну…

– Они просто ненавидят Бенден! – с горечью проговорила Лесса. – Это все Т’рон с Мардрой пытаются нам отомстить!

– Вряд ли Мардра захотела бы расстаться со своим положением из-за новой королевы, – сказала Брекка, не опустив взгляда, когда Лесса в ярости развернулась к ней.

– Брекка права, Лесса. – Ф’лар с напускной небрежностью положил руку на плечо Лессы. – Мардра не потерпела бы соперницу.

Робинтон заметил, как что костяшки сжимающих ее плечо пальцев предводителя Вейра побелели, хотя Лесса не подала виду.

– Как и Мерика, супруга Т’кула, – сказал Д’рам, предводитель Иста-Вейра. – Я достаточно хорошо ее знаю, чтобы нисколько в этом не сомневаться.

Робинтон яснее любого другого из присутствующих понимал, насколько болезненно воспринимает случившееся Д’рам, сам прибывший из прошлого. Будучи честным, преданным и здравомыслящим человеком, он считал себя обязанным поддержать Ф’лара, выступив против своих современников, и тем повлиял также на Р’марта и Г’нариша, других предводителей Древних Вейров, которые встали на сторону Бенден-Вейра в холде Телгар. «Сколько же незримых подводных течений таится в этом зале», – подумал Робинтон. Тот, кто замыслил похитить королевское яйцо, может, и не сумел добиться своего, но основательно сотряс устои, на которых держалась солидарность всадников.

– Ты даже не представляешь, насколько мне тягостно, Лесса, – продолжал Д’рам, качая головой. – Когда я об этом услышал, я сперва не поверил. Просто не могу понять, на что они рассчитывали. Т’кул старше меня, и его Салт’ вряд ли может рассчитывать, что сумеет настичь юную бенденскую королеву. Собственно, никто из драконов Южного не сможет!

Недоумение Д’рама сыграло не меньшую роль, чем многозначительные замечания Робинтона, развеяв царившее в зале Совета напряжение. Сам того не сознавая, Д’рам подтвердил точку зрения арфиста: случившееся стало для Бенден-Вейра косвенной похвалой.

– И вообще, к тому времени, когда новая королева достаточно повзрослеет для брачного полета, – добавил Д’рам, словно это только что пришло ему в голову, – их бронзовые, вероятно, уже умрут. За прошлый Оборот в Южном умерли восемь драконов, и мы все это знаем. Так что их попытка украсть яйцо была лишена всяческого смысла. Всяческого… – Лицо его исказила трагическая гримаса.

– Не лишена, – с грустью в голосе возразил Фандарел. – Достаточно взглянуть, как повели себя мы, а ведь в течение многих Оборотов мы были друзьями и союзниками. Вы, всадники, – он ткнул в них узловатым указательным пальцем, – стояли на волосок от того, чтобы послать своих зверей против старых драконов Южного. – Мастер-кузнец медленно покачал головой. – Сегодня ужасный, просто ужасный день! Мне жаль всех вас. – Он задержал взгляд на Лессе. – Но, думаю, больше всего мне будет жаль себя и Перн, если ваш гнев не остынет и к вам не вернется здравомыслие. А теперь я вас покину.

Он с достоинством поклонился каждому из предводителей Вейров, их женщинам, Брекке и в последнюю очередь Лессе, безуспешно стараясь встретиться с ней взглядом. Слегка вздохнув, он вышел.

Фандарел открыто объявил именно то, чего хотел Робинтон. Лесса должна услышать и понять, что всадникам грозит серьезная опасность – утратить власть над холдами и мастерскими, если они позволят себе поддаться гневу и негодованию. Слишком многое было высказано сгоряча в присутствии вызванных в Вейр лордов. Если теперь, когда яйцо вернулось, никто не станет обострять ситуацию, вряд ли лорды или мастера захотят обвинить Бенден.

Но как пробиться к сердцу упрямой Лессы, чей разум затмил гнев, толкая ее на гибельный путь возмездия? Впервые за долгие Обороты своего пребывания на посту мастера-арфиста Перна Робинтон не находил подходящих слов. Он и так уже лишился благосклонности Лессы – какие же доводы могут ее убедить?

– Фандарел напомнил мне, что личная ссора между всадниками влечет далекоидущие последствия, – сказал Ф’лар. – Некогда я позволил оскорбленным чувствам возобладать над разумом, и сегодня мы видим результат.

Д’рам возмущенно обернулся к Ф’лару и замотал головой. Послышался ропот остальных всадников, все считали, что Ф’лар тогда в Телгаре поступил по справедливости.

– Чушь, Ф’лар, – бросила Лесса. – То была вовсе не личная ссора. В тот день тебе пришлось сразиться с Т’роном, чтобы сохранить единство Перна!

– А сегодня я не вправе сражаться с Т’роном или с кем-то из южан, иначе это единство рухнет!

Лесса взглянула на Ф’лара, и плечи ее поникли: похоже, она, хоть и с неохотой, приняла, что ситуация совсем иная.

– Но… если то яйцо не проклюнется, или с маленькой королевой что-то случится…

– Тогда и вернемся к этому разговору, – пообещал Ф’лар, клятвенно вскинув правую руку.

Робинтон страстно надеялся, что вылупившийся детеныш окажется живым и здоровым, никак не пострадав от пережитого. Он понял, что к этому времени ему нужно раздобыть кое-какие сведения, которые помогут умиротворить Лессу и спасти честь давшего клятву Ф’лара.

– Мне нужно вернуться к Рамот’е, – объявила Лесса. – Она хочет меня видеть.

Пройдя мимо уважительно расступившихся всадников, она покинула зал.

Робинтон посмотрел на кружку с вином, которое налил для Лессы, и, взяв ее, осушил одним глотком. Дрожащей рукой поставив кружку на стол, он встретился взглядом с Ф’ларом.

– Нам всем бы не помешало по кружечке, – усмехнулся тот, подзывая остальных поближе.

Брекка, вскочив на ноги, начала разливать вино.

– Подождем до Рождения, – продолжал предводитель Бенден-Вейра. – Вряд ли мне стоит напоминать вам о мерах предосторожности, чтобы подобное не повторилось.

– Ни у кого из нас нет сейчас созревающих кладок, Ф’лар, – сказал Р’март из Телгар-Вейра. – И ни у кого из нас нет бенденских королев! – Он с хитрецой бросил взгляд на арфиста. – Так что если за последний Оборот умерли восемь их зверей, получается, что у них теперь осталось двести сорок восемь всадников и из них всего пять бронзовых. Кто вернул яйцо?

– Яйцо вернулось, и это главное, – ответил Ф’лар, первым же глотком осушив кружку наполовину. – Хотя я крайне благодарен тому всаднику.

– Мы могли бы выяснить, кто он, – тихо проговорил Н’тон.

Ф’лар покачал головой:

– Не уверен, что мне хочется это знать. И не уверен, что нам нужно это знать, если из того яйца вылупится живая и здоровая королева.

– Фандарел попал в самое больное место, – сказала Брекка, изящными движениями вновь наполняя кружки. – Только взгляните, что случилось с нами, прожившими в мире и согласии многие Обороты! Меня это возмущает больше, чем что-либо еще. И, – она обвела присутствующих пристальным взглядом, – меня также возмущает ненависть ко всем файрам из-за того, что какой-то один файр из преданности своему другу участвовал в этом мерзком поступке. Знаю, я кажусь пристрастной, – печально улыбнулась она, – но у меня столько поводов для благодарности нашим маленьким приятелям! Так что мне хотелось бы, чтобы и тут возобладал здравый смысл.

– Вряд ли стоит с этим спешить, Брекка, – заметил Ф’лар. – Но я тебя понимаю. Слишком многое было сегодня сказано утром сгоряча, и вовсе не значит, что так именно и будет!

– Надеюсь. Искренне надеюсь, – ответила Брекка. – Берд постоянно повторяет, что драконы сжигали огненных ящериц!

– Я слышал то же самое от Заира, – удивленно воскликнул Робинтон, – прежде чем отослал его к тебе в вейр, Брекка! Но здесь ни один дракон никого не сжигал… – Он обвел взглядом остальных предводителей Вейров. Они с сомнением качали головами.

– Пока нет… – Брекка многозначительно показала в сторону вейра Рамот’ы.

– В таком случае мы должны позаботиться, чтобы файры больше не беспокоили королеву своим присутствием, – сказал Ф’лар, обращаясь ко всем собравшимся. – Пока же, – добавил он, предупреждая возражения поднятием руки, – будет разумнее всего, если их никто не будет видеть и слышать. Я знаю, что от них есть польза, а некоторые показали себя как весьма надежные посыльные. И я знаю, что они есть у многих из вас. Но если возникнет крайняя необходимость послать их сюда – отправляйте их только к Брекке. – Он пристально посмотрел на Робинтона.

– Файры не летают туда, где они нежеланные гости, – усмехнулась Брекка и тут же добавила: – И в любом случае сейчас они напуганы до смерти.

– Значит, пока яйцо не проклюнется, ничего делать не будем? – спросил Н’тон.

– Ничего. Разве что срочно соберем отобранных во время Поиска девушек. Лесса наверняка захочет увидеть их здесь как можно раньше, чтобы Рамот’а успела к ним привыкнуть. Что ж, предводители, скоро мы снова встретимся на площадке Рождений.

– И пусть Рождение пройдет удачно, – страстно заявил Д’рам.

К пожеланию искренне присоединились все остальные.

Робинтон втайне надеялся, что Ф’лар предложит ему остаться, когда все начали расходиться, но тот разговаривал с Д’рамом, и арфист с грустью решил, что ему лучше уйти. Разногласия с предводителем Вейра вгоняли его в тоску, к тому же он понял, что слишком устал. Хорошо, что Ф’лар все же поддержал идею Робинтона не спешить! Дойдя до последнего поворота коридора, арфист увидел на карнизе громадного Мнемент’а и заколебался, внезапно почувствовав, что ему почему-то не хочется приближаться к самцу Рамот’ы.

– Не переживай так, Робинтон, – сказал подошедший Н’тон, тронув его за плечо. – Ты правильно и мудро поступил, высказавшись именно так, к тому же, похоже, никто, кроме тебя, не смог бы привести Лессу в чувство. И Ф’лар это понимает, – усмехнулся он. – Но ему еще предстоит выдержать с ней схватку.

– Мастер Робинтон, – негромко, словно не желая, чтобы их подслушали, проговорил Ф’нор, – не мог бы ты присоединиться к нам с Бреккой у меня в вейре? И ты, Н’тон, тоже, если тебе не нужно срочно возвращаться в Форт-Вейр.

– На вас у меня время всегда найдется, – живо согласился молодой бронзовый всадник.

– Брекка сейчас придет.

Ф’нор повел спутников через Чашу, в которой царила неестественная тишина, не считая приглушенного эха стонов и бормотания Рамот’ы на площадке Рождений. На карнизе водил огромной головой из стороны в сторону Мнемент’, пристально наблюдая за каменной окружностью Вейра.

Едва все трое вошли в вейр, их с истерическими воплями атаковали четыре файра, которых пришлось гладить и успокаивать, заверяя, что никакой дракон не собирается их испепелить, – похоже, этот страх заразил всех файров.

– Что это за большое темное пятно, которое показывает мне Заир? – спросил Робинтон, когда ему наконец удалось хоть немножко угомонить своего маленького бронзового.

Заир то и дело вздрагивал, тычась головой в поглаживавшую его ладонь.

Берд и Гралл тем временем уселись на плечи Ф’нора. Они терлись о его щеки, и их глаза тревожно светились ярко-желтым.

– Когда они немного успокоятся, мы с Бреккой попробуем выяснить, в чем дело. У меня такое впечатление, будто они что-то помнят.

– Надеюсь, это что-то не похоже на Алую Звезду? – спросил Н’тон.

Едва он произнес неосмотрительные слова, спокойно лежавший на его руке Трис начал бить крыльями. Другие файры в ужасе запищали.

– Прости, Трис. Успокойся.

– Нет, что-то иное, – ответил Ф’нор. – Просто нечто… что они запомнили.

– Да, мы знаем, что они постоянно общаются друг с другом и, похоже, передают все, что чувствуют или переживают особо остро, – проговорил Робинтон, тщательно подбирая слова. – Так что, возможно, мы наблюдаем массовую реакцию. Но кто из файров положил ей начало? С другой стороны, ни Гралл, ни Берд, ни тем более файр Мерона не могли узнать от кого-то из своих сородичей, что нечто… сами понимаете, что именно… грозит им опасностью. Так что же довело их почти до истерики? Если не их воспоминания?

– Скакуны порой умеют избегать опасных мест… – заметил Н’тон.

– Инстинкт? – Робинтон задумался. – Может, и инстинкт. Нет, – покачал он головой, – избегать опасных мест – не то же самое, что испытывать инстинктивный страх. Речь идет о чем-то ином, вполне конкретном – вроде Алой Звезды. – Он произнес ее название по буквам. – Ну да ладно…

– Огненные ящерки, по сути, обладают теми же способностями, что и драконы. Однако у драконов практически не бывает воспоминаний.

– И это позволяет нам надеяться, – Ф’нор возвел глаза к потолку, – что случившееся сегодня вскоре будет забыто.

– Вот только Лесса забывчивостью не страдает, – тяжело вздохнул Робинтон.

– Но она вовсе не глупа, мастер-арфист, – возразил Н’тон, обратившись к нему по титулу, чтобы подчеркнуть свое уважение. – Как и Ф’лар. Они просто переволновались. Скоро придут в себя и должным образом оценят твое сегодняшнее вмешательство. – Н’тон откашлялся и пристально посмотрел мастеру-арфисту в глаза. – Ты знаешь, кто забрал яйцо?

– Я только слышал, будто Древние что-то замышляют. Любому, ведущему счет Оборотам, очевидно, что южане и их драконы дряхлеют и все сильнее приходят в отчаяние. Мне недавно довелось кое-что пережить, когда Заиру захотелось спариться…

Робинтон помедлил, вспоминая ошеломляющий прилив желаний, казавшихся ему давно забытыми, и пожал плечами, увидев понимающую улыбку в глазах Н’тона.

– Так что вполне могу представить, какое воздействие оказывают на своих всадников озабоченные коричневые и зеленые драконы. Помогла бы даже зеленая, достаточно молодая для брачного полета… – Он вопросительно взглянул на двоих всадников.

– Только не после сегодняшнего, – решительно заявил Ф’нор. – Если бы они обратились к любому из Вейров… например, к Д’раму, – он взглянул на Н’тона, ища поддержки, – возможно, им и выделили бы зеленую, хотя бы для того, чтобы предотвратить катастрофические последствия. Но пытаться решить свои проблемы, украв королевское яйцо? – Ф’нор нахмурился. – Тебе известно, Робинтон, что происходит в Южном Вейре? Я ведь отдал тебе все карты, которые сделал, когда путешествовал на юге.

– Если честно, куда больше информации приходит из тамошнего Морского холда. Я недавно получил сообщение от Пьемура, что всадники стали вести себя намного более скрытно, чем обычно. Они почти не общались с холдерами, по обычаям их времени, но позволяли тем иногда бывать в Вейре по делам. Внезапно, однако, все изменилось, и холдерам запретили приближаться к Вейру, под любым предлогом. Практически прекратились и полеты. По словам Пьемура, драконы взмывают в небо и тут же исчезают в Промежутке. Не кружат, не летают над землей. Просто уходят в Промежуток.

– Возможно, перемещаются во времени, – задумчиво проговорил Ф’нор.

Заир жалобно пискнул, и Робинтон поспешил его утешить. Файр вновь посылал странные мысленные образы: драконы, испепеляющие огненных ящериц, черная пустота и на миг мелькнувшее яйцо.

– Ваши друзья посылают вам те же образы? – спросил он, хотя, судя по удивленным выражениям лиц обоих, вопрос можно было не задавать.

Робинтон попытался уговорить Заира дать более четкую картинку, показать окрестности яйца, но не получил в ответ ничего, кроме ощущения пламени и страха.

– Будь они хотя бы чуть более разумны… – Арфист едва сдерживал раздражение. Цель была столь близка, но путь к ней преграждала ограниченность зрительного восприятия файров.

– Они все еще не в себе, – заметил Ф’нор. – Я потом попробую с Гралл и Бердом. Интересно, Менолли получает от своих файров такие же картинки? Спросишь ее, когда вернешься к себе в мастерскую, мастер Робинтон? У нее их целых десять, так что, может, хоть что-то прояснится.

Кивнув, Робинтон встал, но в последний момент вспомнил еще кое-что.

– Н’тон, ты был среди бронзовых, которые летали в Южный Вейр, чтобы узнать, не забрали ли яйцо туда?

– Был. В Вейре никого не оказалось, даже ни единого старого дракона. Он совершенно опустел.

– Не этого ли следовало ожидать?

* * *

Когда Джексом и Менолли верхом на Рут’е возникли в небе над Форт-холдом, Рут’ назвал свое имя сторожевому дракону, и его тут же окружили файры столь плотным кольцом, что белому дракону пришлось резко снизиться, прежде чем он снова смог взмахнуть крыльями. Едва он приземлился, файры, тревожно крича, набросились на него, его всадника и пассажирку.

Менолли пыталась успокоить огненных ящериц, которые цеплялись за ее одежду и путались в волосах. Две уселись на голову Джексому, еще несколько обвили хвостами его шею, а три лихорадочно били крыльями на уровне его глаз.

– Что это с ними такое?

– Они в ужасе! Говорят, драконы изрыгают на них огонь! – воскликнула Менолли. – Но ведь на самом деле ничего такого нет, глупенькие! Просто держитесь какое-то время подальше от Вейров!

Им на помощь пришли привлеченные возникшей суматохой арфисты. Они отцепили файров от Джексома и Менолли и строго отчитали тех, кто принадлежал лично им. Когда Джексом начал отгонять их от Рут’а, дракон посоветовал ему не беспокоиться, поскольку он, Рут’, сам их быстрее успокоит, а то малышей напугали воспоминания о том, как их преследовали огнедышащие драконы. Арфисты требовали новостей из Бендена, и Джексом решил оставить файров на милость Рут’а.

Арфисты получали от возвращавшихся в мастерскую файров полные ужаса образы: Бенден, полный громадных бронзовых драконов, изрыгающих пламя и готовых к бою, Рамот’а, ведущая себя как обезумевший от крови страж порога, странные картины одиноко лежащего на песке королевского яйца. Но больше всего встревожил арфистов образ драконов, испепеляющих огненных ящериц.

– Драконы Бендена не сжигали никаких файров! – хором заявили Джексом и Менолли.

– Но всем файрам следует держаться подальше от Бендена, если только их не посылают к Брекке или Миррим, – решительно добавила Менолли. – И мы пометим всех ящерок, которые принадлежат арфистам, своим цветом.

Джексома и Менолли проводили в мастерскую, где налили им вина и горячего супа. Горячего им, впрочем поесть не удалось: едва принесли еду, как явились люди из холда, требуя новостей. Менолли, как и подобало обученной арфистке, пересказала большую часть случившегося. Джексом с растущим уважением к девушке слушал ее плавно льющийся голос. Она вызывала у слушателей нужные эмоции, никак не искажая суть повествования. Один из старших арфистов, успокаивавший сидевшего на сгибе его руки синего файра, одобрительно кивал в такт ее словам.

Когда Менолли закончила, послышался гул одобрения, после чего собравшиеся тут же начали обсуждать услышанное, задаваясь вопросами: кто вернул яйцо, каким образом и, что самое главное, почему. Как собираются защитить себя Вейры? Не грозит ли опасность главным холдам? Кто знает, на что могут решиться Древние, если они рискнули похитить яйцо из Бендена? К тому же имели место некоторые загадочные события, малозначительные сами по себе, но в целом весьма подозрительные. Арфисты считали необходимым поставить о них в известность Бенден-Вейр – к примеру, о таинственных недостачах на железных рудниках, или юных девушках, исчезнувших неизвестно куда. Что, если Древним нужны не только драконьи яйца?

Выбравшись из кольца слушателей, Менолли поманила Джексома за собой.

– У меня в горле пересохло, – тяжело вздохнула она, ведя его по коридору в огромный зал, где копировали заплесневевшие записи, чтобы не дать им погибнуть навсегда.

Внезапно появились ее файры, и она жестом велела им приземлиться на один из столов.

– Вам, друзья мои, предстоит нарядиться по последней файровой моде! – Она пошарила в ящике под столом. – Помоги мне найти белую и желтую краску, Джексом, а то эта банка совсем высохла. – Она швырнула банку в ведро в углу.

– И какая же, по-твоему, у файров мода?

– Гм… возьмем синий цвет арфистов и голубой подмастерьев, разделим их белым и обведем желтым цветом Форт-холда. Теперь их ни с кем не спутать, как думаешь?

Джексом с ней согласился и тут же попал в подручные: девушка тут же велела крепко держать огненных ящериц, пока она их красит. Это оказалось непросто, поскольку каждый пойманный файр, похоже, хотел смотреть ему прямо в глаза.

– Если они пытаются мне что-то сообщить, я все равно не понимаю, – сказал Джексом, терпеливо выдерживая задушевный взгляд пятой ящерки.

– Подозреваю, – отрывисто ответила Менолли, тщательно нанося краску, – что у тебя, Джексом… держи крепче!.. единственный… дракон на Перне… которого… да держи же его!.. они сейчас не боятся до безумия. Рут’… все-таки… не жует огненный камень.

Джексом вздохнул, понимая, что из-за внезапной популярности Рут’а все его планы пойдут прахом. Об этом даже думать не хотелось, но, похоже, придется уходить в прошлое. Если файры не будут знать, в какое время отправился дракон, они не смогут за ним последовать. И тут он вспомнил об изначальной цели своего визита в мастерскую арфистов.

– Сегодня утром я собирался получить от вас уравнения Вансора…

– Гм… ну да, – улыбнулась Менолли, поднимая взгляд от извивающегося синего файра. – Такое чувство, будто с тех пор прошли многие Обороты. Так… просто добавим Дядюшке немножко белой краски, и я тебе все отдам. У меня также есть небесные карты для зимнего и летнего сезонов, можешь их взять, раз уж ты так нам помог. Пьемур пока еще не все записал.

В зал влетел заполошный синий файр и облегченно защебетал при виде Джексома.

«Это синий того толстяка», – сообщил снаружи Рут’.

– Но у меня только один синий файр, и мы его только что покрасили, – удивленно проговорила Менолли, обводя зал взглядом.

– Это файр Бранда. Похоже, мне пора возвращаться в Руат-холд. Я должен был вернуться еще несколько часов назад.

– Только не наделай глупостей и не встреться с самим собой, – рассмеялась девушка. – На этот раз ты отсутствовал совершенно обоснованно.

Слегка усмехнувшись в ответ, Джексом поймал брошенный ему рулон карт. Откуда она могла знать, что у него на уме? Хотя, возможно, он лишь чересчур серьезно воспринимал ее замечания.

– Так ты подтвердишь мое алиби, если Лайтол станет спрашивать?

– Всегда, Джексом!

Когда он вернулся в Руат, ему пришлось пересказать все новости домочадцам, которые выслушали их с не меньшим удивлением, гневом и облегчением, чем арфисты и холдеры из Форта. Джексом внезапно обнаружил, что невольно использует те же обороты речи, что и Менолли, и ему стало интересно, как скоро она сочинит по этому поводу балладу.

В завершение он велел всем хозяевам огненных ящериц повязать им ленточки цветов Руата – с красными квадратами на коричневом поле в черно-белом обрамлении, и только тогда заметил, что Лайтол все так же сидит в своем тяжелом кресле, теребя нижнюю губу и уставившись в некую точку на каменных плитах пола.

– Лайтол?

Лорд-управляющий с видимым усилием очнулся, хмуро взглянул на Джексома и вздохнул:

– Я всегда боялся, что мы можем докатиться до сражения драконов с драконами.

– Но ведь не докатились, Лайтол, – спокойно и как можно убедительнее ответил юноша.

Лайтол пристально посмотрел ему в глаза:

– Могли, парень. С легкостью. И мы с тобой многим обязаны Бендену. Может, мне стоит туда отправиться?

– Там остался Файндер.

Лайтол кивнул, и Джексом испугался, не решил ли лорд-управляющий, будто им пренебрегли.

– Файндеру полезно путешествовать верхом на драконе. – Лорд провел рукой по глазам и покачал головой.

– Тебе нехорошо, Лайтол? Может, вина?

– Со мной все в порядке, парень. – Лайтол живо поднялся на ноги. – Не удивлюсь, если ты забыл во всей этой суматохе, зачем отправлялся к арфистам.

С облегчением увидев, что Лайтол вновь стал похож на себя прежнего, Джексом небрежно заявил, что у него с собой не только уравнения Вансора, но и кое-какие карты, с которыми можно работать. Вплоть до самого ужина он горько об этом жалел, поскольку Лайтол велел ему научить их с Брандом точно рассчитывать время Падения Нитей.

Впрочем, учить других – неплохой способ облегчить задачу самому себе, как убедился Джексом позже, когда составлял собственные уравнения, корпя над имевшейся у него грубой картой Южного континента. По всему Перну происходило слишком много событий, чтобы безопасно отправиться в иное время без расчетов и размышлений. Пожалуй, ему ничего не оставалось, как отправиться в прошлое самое меньшее на двенадцать Оборотов назад, когда Южный континент еще не начали осваивать. Он знал, где можно найти залежи огненного камня, так что проблем со снабжением Рут’а не возникало. Ночные звезды уже померкли, когда он решил, что сумеет найти путь в нужное ему время.

Перед самым рассветом его разбудили стонущие всхлипывания Рут’а. Выбравшись из-под шкур, он, сонно моргая, прошлепал босиком по холодным камням в драконий вейр. Передние лапы Рут’а подергивались, крылья вздрагивали от беспокойных сновидений. Вокруг суетились огненные ящерки, и большинство из них, судя по цветным меткам, были не руатанскими. Джексом прогнал их, и Рут’, вздохнув, погрузился в более глубокий и спокойный сон.